После измены. Сохрани наш брак (СИ)

Он встал раньше, чем я успела договорить, накинул куртку и вышел. А я осталась сидеть на диване и смотреть в одну точку. И вот тут меня пробрало.
Он пошел за вкусняшками, это… мило что ли? По-другому и не назовешь.
Вернулся он действительно быстро. С пакетом, из которого торчали коробка пирожных, печенье, какие-то конфеты и даже мой любимый рулет с маком, который я не покупала уже сто лет, потому что все время забывала зайти в тот дальний отдел.
  
Беркевич поставил пакет на стол, прошел на кухню, заварил чай и принес две большие кружки, как в старые времена, когда мы еще любили устраивать поздние домашние посиделки и спорить, какой фильм смотреть.
Я помогла ему разложить все по тарелкам, и эта бытовуха будто чуть-чуть сняла с нас напряжение.
Андрей открыл коробку с пирожными, посмотрел на меня и произнес с иронией:
— Если это не поможет спасти семью, то я не знаю, что вообще может.
Я фыркнула, взяла кружку и покачала головой.
— Не наглей.
— Я стараюсь.
— Плохо стараешься.
— Уже лучше, чем месяц назад.
И вот на этом мы оба вдруг замолчали. Потому что он был прав. Лучше. Гораздо лучше. Не достаточно, но лучше.
Я села с кружкой на диван, он сел рядом, чуть ближе, чем до этого, включил телевизор и начал листать фильмы.
Мы оба делали вид, будто выбираем что-то, а на самом деле просто тянули время, привыкая к тому, что сидим рядом с друг другом снова.
— Только не боевик, — сказала я.
— А что тогда?
— Что-нибудь поэмоциональней..
— Это как?
— Жопой об косяк, Беркевич. Драму давай, а то нам своей мало.
Он выбрал какой-то старый фильм, который мы когда-то уже смотрели, но ни он, ни я не признались, что помним это.
Сначала сидели прямо, каждый в своей половине дивана, потом я поджала ноги под себя, поставила кружку на столик, взяла кусочек рулета и поймала себя на том, что уже несколько чассов не думаю ни о Руслане Завьялове, ни о работе, ни о громком деле с которым еще капец крови выпьют.
Я просто сидела дома.
Смотрела в экран, а боковым зрением все равно видела руку мужа на диване, его колено, знакомый профиль, чуть нахмуренный лоб. И в голове все время крутилась одна страшная мысль: неужели это все могло вот так взять и исчезнуть?
Неужели мы сами чуть не выбросили это, как ненужный мусор, только потому, что слишком давно не разговаривали и слишком много в себе копили?
На середине фильма зазвонил телефон.
Я вздрогнула, глянула на экран и сразу выдохнула. Катя. Видео. Я быстро вытерла пальцы салфеткой, поправила волосы и ответила. На экране тут же появилась дочка, загорелая, довольная отпуском.
А потом в кадр полезла внучка, заверещала что-то радостное, начала махать руками, показывать игрушку, потом море, потом свой нос крупным планом.
— Ба! Ба! Смотри, что у меня есть!
— Я вижу, мышка моя, вижу.
— А ты где?
— Дома, солнышко.
— А дед где?
Я на секунду замерла, потом повернула телефон чуть в сторону. Андрей сидел рядом, сначала будто даже растерялся, потом придвинулся ближе и махнул рукой.
— Я тут.
Внучка завизжала еще громче. Катя посмотрела на нас через экран, улыбнулась.
— Вы чего там делаете? — спросила она.
— Фильм смотрим, — ответил Андрей раньше меня.
Я покосилась на него, но ничего не сказала.
— И чай пьем, — добавила я.
— Ого, — протянула Катя. — Ну это уже серьезное занятие деловых занятых людей, такое серьезное, что не надо дочке звонить уже!
— Не начинай, — сразу буркнула я.
Так мы и проболтали минут тридцать. Слушала рассказы наших девочек и умилялись.
После звонка в комнате стало как-то совсем иначе.
Андрей развернулся на меня.
— Я по ним скучаю.
— И я. В любом случае, чтобы там не было, они не должны расплачиваться за то, что между нами происходит.
— Я знаю.
— Нет, Андрей. Не просто знаешь. Сделай так, чтобы я это увидела.
Он провел рукой по лицу, посмотрел на свои ладони, потом на меня.
— Сделаю.
И я снова ничего не ответила.
Фильм мы все же досмотрели. Я не запомнила и половины сюжета. Андрей, думаю, тоже. Но смысл был вообще не в фильме.
А в том, что мы провели этот вечер рядом.
В комнате стало совсем тихо.
Я взяла пустую кружку, поставила ее на стол, Андрей собрал тарелки, отнес на кухню, вернулся и остановился у дивана, будто не решался сделать следующий шаг.
А я смотрела на него и понимала, что эта неловкость мне даже дорога.
Потому что за ней было уважение. Он не лез. Не присваивал меня обратно. Не делал вид, будто уже прощен.
Просто был рядом. И, наверное, сейчас этого было достаточно.
На сегодня уж точно.
— На кровать не пущу, спи тут. — улыбнулась я и он только кивнул в ответ.
  
Глава 55
 
Алла 
На следующий день я приехала в отдел уже с совсем другим ощущением внутри.
Не с тем идиотским женским восторгом, как вчера. Нет.
Я слишком взрослая для таких сказок. Но внутри хотя бы перестало рвать в разные стороны. Появилась какая-то опора.
Мы с Андреем вчера не помирились. Мы не вернулись назад. Просто... да вы и сами все знаете.
И, наверное, именно это сейчас было самым важным.
Потому что я проснулась утром не с мыслью, как бы от него закрыться, а с мыслью, что, может быть, я и правда попробую.
Не простить. Пока нет. Не вернуться в привычную роль жены, которая все стерпела и снова улыбается за семейным столом.
А попробовать разговаривать. Попробовать не рубить с плеча. Попробовать хотя бы дать нам шанс не сдохнуть окончательно под завалами собственного упрямства.
И на фоне этого вся эта история с Русланом Завьяловым, с его серыми глазами, с его наглой ухмылкой, с этим странным вниманием ко мне, вдруг резко отъехала куда-то в сторону.
Не потому что исчезла. Я не настолько наивная. Просто вчерашний вечер очень четко показал мне одну простую вещь: как бы ни качало от новых ощущений, как бы ни льстило чужое внимание, как бы ни хотелось иногда выскочить из боли в что-то яркое, острое, все это все равно не заменит двадцать лет жизни.
Не заменит человека, с которым ты прошла все. Не заменит эту общую память, общий язык, эти дурацкие семейные шутки, даже молчание, которое когда-то было родным.
И если у нас с Андреем еще есть хотя бы крошечный шанс не добить друг друга окончательно, я обязана хотя бы попробовать.
Я вошла в кабинет, бросила сумку на стул, сняла пальто, включила компьютер и почти сразу заставила себя вцепиться в работу. Бумаги, протоколы, схемы, фото, показания.
Самое надежное средство не сойти с ума — загрузить голову чужим дерьмом по самую макушку, чтобы на свое уже не оставалось места.
И это даже сработало. Минут на сорок. Ровно до тех пор, пока дверь в кабинет не распахнулась без стука и ко мне не ввалилась Маринка.
Как обычно — с кофе, с шумом, с этим своим видом женщины, которая в любой ситуации сначала лезет носом в чужую жизнь, а потом уже вспоминает, что вообще-то работает в серьезной структуре.
— Ну что, Беркевич, — протянула она, плюхаясь на стул напротив. — В клуб сегодня идем? Я уже морально готова тебя вытаскивать. Хватит тебе с лицом вдовы ходить.
Я даже не сразу подняла на нее взгляд. Только ручкой в бумагах подчеркнула строку и сухо бросила:
— Не иду.
— Ой, да ладно тебе, — сразу закатила она глаза. — Там музыка, люди, коктейли, мужики. Тебе полезно.
— Мне полезно, Марина, чтобы ты сейчас закрыла рот и дала мне закончить протокол. Сама знаешь какой тут ферзь ходит…
Она театрально оскорбилась, прижала ладонь к груди и фыркнула.
— Господи, какая ты сегодня ласковая. Прямо вижу, семейная жизнь налаживается.
  
Вот на этом я все-таки подняла голову.
И встретилась с ее хитрым, прищуренным взглядом.
Черт.
— Не придумывай, — отрезала я и снова уткнулась в бумаги.