Дракон с ... изъяном (СИ)

Он помолчал.
— Так что да... Кхм… Что-то я ничего не чувствую. Наверное, следует выпить его до конца.
Он откупорил пузырек, залпом выпил жидкость, поморщился и отставил на столик. Затем откинулся в кресле, закрыл глаза и замолчал.
Я встала у двери, не зная, что делать. Стоять и ждать? Уйти? Наблюдать?
Первые минуты ничего не происходило. Генерал сидел неподвижно, только дыхание становилось глубже. Потом его лицо стало меняться — сначала расслабились мышцы, потом, наоборот, напряглись. Он сжал подлокотники кресла, дыхание участилось, стало прерывистым.
  
Я сделала шаг вперед, встревоженная.
— Ваше сиятельство? Вам плохо?
Он не ответил. Его лицо покрылось испариной, на скулах выступила чешуя — драконья природа реагировала на зелье.
Он задышал тяжело, со свистом, будто боролся с чем-то внутри себя.
А потом он открыл глаза. И я отшатнулась.
Его зрачки были расширены так, что янтарная радужка почти исчезла, утонув в черноте. Взгляд был диким, голодным, совсем не человеческим. Он смотрел на меня — и в этом взгляде не было ничего от того холодного, надменного генерала, который смеялся надо мной минуту назад.
— Мира… — выдохнул он, и голос его прозвучал низко, с рычащими нотками.
Повисла тяжелая, напряженная тишина. Он смотрел на меня так, будто видел не поломойку, а женщину.
— Ну как? — спросил он вдруг, и в его голосе послышалась ревнивая интонация. — Понравилось целоваться с Арчи?
Я растерялась от неожиданного вопроса. Он смотрел на меня в упор, и в глубине его глаз разгорался странный, пугающий огонь.
— Не знаю, ваше сиятельство. — ответила я, нервно улыбнувшись, чтобы скрыть свое смущение. — Мне не с чем сравнить.
И в этот момент глаза Генерала изменились.
Тьма в них стала глубже. Он медленно поднялся из кресла — плавно, хищно. Сделал шаг ко мне. Потом еще один.
— Не с чем сравнить? — повторил он … и остановился в шаге от меня. Так близко, что я слышала его дыхание, чувствовала жар, исходящий от его тела, видела, как прерывисто вздымается его грудь.
А затем он протянул руку, и его пальцы легли на мою щеку.
  
ГЛАВА 21
 
— Ваше сиятельство… — выдохнула я, желая его остановить...
Однако звук моего голоса прозвучал так страстно и томно, будто это был не отказ, а любовный призыв. Я сама не узнала собственный голос — низкий, дрожащий, полный предвкушения, которого я не должна была чувствовать.
Он наклонился ко мне. Медленно, не сводя с меня потемневших, расширенных глаз.
Я должна была отшатнуться. Должна была ударить его, вырваться, закричать. В конце концов, я была приличной девушкой, а он — практически женатым мужчиной.
Но я не сделала ничего. Не хотела…
Его горячие губы коснулись моих…
Ахххх…
Я затрепетала. Этот поцелуй был совсем не таким, как у Арчи. Тот был мягким, нежным, почтительным. Этот же — жадным, сметающим все на своем пути. Будто дракон внутри него рвался наружу.
Его язык скользнул по моим губам... я сдалась… приоткрыла рот, впуская его. И вдруг мужское лицо исказилось от боли.
Он резко оторвался от меня, отшатнулся, схватившись за грудь. Лицо его побледнело, на лбу выступила испарина. Чешуя проступила на шее и скулах, глаза полыхнули огнем и сразу же потемнели, зрачок почернел.
— Бездна! — выдохнул он, сгибаясь пополам. — Это еще что за эффект?!
Я метнулась к нему, забыв про страх, про приличия, про все на свете.
— Ваше сиятельство! Вам плохо? Я позову лекаря!
— Не надо! — рявкнул он, но голос его сорвался, превратившись в сиплый хрип.
Дракон согнулся пополам, вцепившись в край кресла руками, и я увидела, как мелкая дрожь пробежала по его плечам.
— Что я ему скажу? Что выпил возбуждающий эликсир для своей невесты, а теперь мучаюсь болями в животе и грудине? — Он поднял на меня искаженное болью лицо. — У меня скоро свадьба, Мира. Если разойдется слух, что я траванулся эликсиром для мужской стойкости, надо мной будет потешаться каждый в Империи.
Я замялась. Так — то дракон был сейчас прав. Но смотреть, как ему плохо, и ничего не делать — было выше моих сил.
— Тогда… как помочь? Что сделать, ваше сиятельство?
Он не ответил. Только зажмурился, стиснул зубы, и я увидела, как его бьет дрожь — крупная, сильная от которой ходуном ходили плечи. Дракон мерз.
— Бездна… холодно… — выдохнул он, и его зубы заклацали. Я схватила его под руку, перекинула тяжелую руку себе через плечо и, кряхтя от натуги, потащила к кровати.
Опустила Генерала на перину, и он зарылся лицом в подушку, сворачиваясь в клубок. Я заметалась по комнате, хватая все, что попадалось под руку: шерстяное одеяло с кресла, покрывало с дивана, еще одно одеяло из сундука в углу. Набросила их на него одно за другим, укутывая, как ребенка.
Но Граф Вальмонт все равно продолжал дрожать.
— Лекарь ничего не говорил, что делать, если будет плохо? — спросила я, садясь рядом на край кровати и беря его за руку.
— Говорил… — выдавил он сквозь стучащие зубы. — Пить… больше воды…
И он сжал мою ладонь с такой силой, что я чуть не вскрикнула от боли, но стерпела.
Подскочила, схватила с тумбочки кувшин, наполнила бокал и поднесла к мужским губам. Он пил очень жадно, захлебываясь, вода стекала по подбородку на подушку. Я наполняла снова и снова, пока кувшин не опустел.
Прошло полчаса. Я сидела рядом, держа его за руку, и постепенно дрожь стала утихать, дыхание выровнялось, мышцы расслабились. Граф перестал походить на умирающего и начал напоминать очень уставшего мужчину.
Я смотрела на него и вместо того, чтобы жалеть, не могла подавить свое женское любопытство.
Интересно, — думала я, косясь на одеяло в районе паха, — зелье сработало или нет? Конечно же я понимала, что это неприлично. Что я должна думать в первую очередль о его здоровье, а не о таких вещах. Но любопытство грызло меня изнутри, и я поймала себя на том, что долго и пристально смотрю в одну точку.
И эта точка была явно не его глаза.
Упс... Генерал заметил... Он приоткрыл один глаз, проследил за моим взглядом, и на его губах появилась кривая усмешка.
— Если тебе так не терпится узнать, — прохрипел он, — то нет.
Я вспыхнула так, что, кажется, загорелись уши. Краска залила щеки, шею, красными пятнами пошла даже грудь. Я отдернула взгляд и уставилась в стену.
— Я… я не… — залепетала я. — Я просто смотрела, не замерзли ли вы… там…
Он хмыкнул, но ничего не сказал. Закрыл глаза, и его дыхание стало ровным, глубоким. Он засыпал — вымотанный, обессиленный, но живой.
— Мира, — позвал он тихо, когда я уже думала, что он провалился в сон.
— Да?
— Останься. До утра.
Я замялась. Остаться в спальне мужчины на всю ночь? Даже если он болен, даже если между нами ничего не было, это было верхом неприличия.
— Я… не знаю, ваше сиятельство, это…
— Пожалуйста, — сказал он, и это слово прозвучало так тихо и искренне, что у меня сжалось сердце. — Я не хочу просыпаться один, если если вдруг у меня начнется новый приступ или жар.
Я вздохнула. Как я могла отказать?
— Хорошо, — прошептала. — Я останусь.
Поднялась и оглядела комнату в поисках спального места. В углу стоял узкий диван, на нем можно было сидеть, но спать — нереально.
Тогда я перевела взгляд на кровать. Огромную, широкую, с пуховыми перинами и взбитыми подушками. Генерал лежал с краю, занимая на ней едва ли треть. Остальное пространство манило белизной простыней и обещанием мягкого, теплого места.
Ну уж нет, — решила я. — Раз выпал такой шанс, то проведу эту ночь на мягком матрасе. Если дракону станет хуже — я буду рядом (нашла повод, убеждая себя).
  
Не раздеваясь, забралась на кровать с другой стороны. Матрас у Генерала оказался настолько мягким, воздушным, что я блаженно застонала от удовольствия. Вытянулась, чувствуя, как усталость последних дней уходит, как расслабляются мышцы и сами собой закрываются мои глаза.