Дракон с ... изъяном (СИ)

— Садись.
Я послушно опустилась в кресло, спрятав руки в переднике.
Граф некоторое время молча смотрел на меня, и в его взгляде было больше мягкости, чем вчера и задумчивость. Даже появилась какая-то странная теплота.
— Мира. — начал он, — Я принял решение. На время, пока сын не вернулся, я отправляю тебя в старое поместье моей матери.
Я подняла на него удивленный взгляд.
  
— Оно давно стоит без дела, — продолжал он, — заброшенное, но крыша цела, стены есть, и там есть пара слуг, которые присматривают за порядком. Тишина, покой, никто не тронет тебя. Как только мой сын вернется, я пришлю за тобой. А сейчас… сейчас тебе лучше уехать. Здесь слишком много злых языков.
Я слушала его, чувствуя, как ком в горле мешает дышать.
— Спасибо, ваше сиятельство, — выдавила я, вставая с кресла. — Я… век не забуду вашей доброты. Благодарю.
Я попыталась сделать поклон, но голова закружилась, меня повело в сторону, и я чуть не рухнула на пол.
Граф дернулся ко мне, вытянул руки, чтобы подхватить — я видела это движение, этот порыв, но в последний момент он остановился. Опустил руки… Сжал губы и отвернулся к окну.
— Ступай, Мирррра. — сказал он глухо. — Мисс Фридман ждет тебя в коридоре, она поможет со сборами.
Я вышла из кабинета на ватных ногах, и экономка тут же подхватила меня под руку.
— Пойдем, пойдем, — засуетилась она. — Переодеться надо, сумки собрать, карета уже подана.
Она привела меня в свою комнату — гораздо более уютную, чем моя, и принялась хлопотать. Быстрыми движениями собирала свои вещи и бросала в дорожную сумку. Я была в рассеянных чувствах и не обратила сразу на это внимание. А через полчаса мы уже стояли у парадного входа, а слуги выносили и укладывали в карету багаж.
К моему удивлению, карета была графская, запряженная четверкой гнедых. Кучер, седой старик с обветренным лицом, кивнул мне, открывая дверцу и обратился к мисс Фридман:
— Так куда все-таки ехать? На постоялый двор или в хозяйское Поместье на Зеленых холмах?
— В поместье. — скомандовала экономка и аккуратно подсадила меня в спину.
Я забралась внутрь, устроилась на мягком сиденье, и с удивлением увидела, что женщина залезает следом, усаживаясь напротив меня.
— Мисс Фридман? — удивилась я. — Вы… тоже едете?
Она вздохнула, поправляя юбки.
— Отправили меня вместе с тобой. Сказали, присмотреть за поместьем и за тобой заодно.
У меня сжалось сердце.
— Это из-за меня вы лишились места в таком хорошем доме, — прошептала я. — Простите меня, мисс Фридман. Я не хотела… правда… я…
— Пустяки, — перебила она меня, отмахиваясь:
— Я все равно не смогла бы ужиться с женой его сиятельства, леди Элизабет, — она скривилась, произнося это имя, — Та еще змея. Знаешь ли, мне старые кости не позволят перед ней гнуться. Так что считай, что ты меня спасла от верной ломоты в спине.
Она улыбнулась, и я увидела в ее глазах искреннюю доброту и тепло, которого мне так не хватало.
— Все будет хорошо, девочка, — сказала она, похлопав меня по руке.
Карета тронулась. Я откинулась на спинку сиденья, глядя в окно, как удаляется особняк, где осталось моя первая влюбленность.
Прощайте, Генерал Вальмонт.
Прощай, Рагнар.
  
ГЛАВА 36
 
Ближе к вечеру мы подъезжали к поместью Вальмонт. Благодаря отвару я очень хорошо спала ночь, впервые за долгое время провалилась в сон без сновидений, без тревожных мыслей и без того, чтобы вскакивать от каждого скрипа половицы. Поэтому в дороге мне совсем не хотелось спать, я сидела, прильнув щекой к прохладному стеклу, и разглядывала проплывающие за окном поля и перелески, постепенно темнеющие в вечерних сумерках.
Мисс Фридман, напротив, выглядела уставшей — веки ее тяжелели, голова то и дело клонилась вперед, и она изо всех сил боролась с дремотой.
— Мисс Фридман, — тихо сказала я, — отдохните.
Она подняла на меня уставшие глаза, попыталась возразить — но я только мягко улыбнулась и похлопала по своему плечу:
— Давайте-давайте, не стесняйтесь. Дорога долгая, а вы меня вон как опекаете. Дайте хоть немного о вас позаботиться.
Она колебалась лишь мгновение. Затем улыбнулась — непривычно тепло, по-матерински и опустила голову мне на плечо. Через минуту ее дыхание стало ровным и глубоким. Она проспала всю оставшуюся дорогу, ни разу не встрепенувшись, и я сидела не шелохнувшись, боялась потревожить ее сон.
Когда карета стала замедляться и я разглядела в окне очертания усадьбы, я осторожно коснулась ее руки:
— Мисс Фридман, мы приехали.
Она встрепенулась, моргнула и в одно мгновение взяла себя в руки. Поправила плащ, одернула платье, провела ладонями по юбке, разглаживая складки. И когда карета остановилась, передо мной сидела прежняя мисс Фридман — чопорная, строгая экономка, у которой все под контролем.
Кучер помог нам спуститься. Я ступила на землю, поправила накидку и подняла голову, разглядывая поместье.
Родовым поместьем оказался двухэтажный дом — крепкий, но совсем запущенный. Фасад когда-то был белым, а теперь поблек до серого цвета, кое-где не хватало камней.
Вокруг разросся сад — ветви кустарников перекрывали дорожку, газоны заросли сорной травой, а старая вывеска над входом покосилась от ветра и дождей, и буквы на ней практически стерлись.
Навстречу нам никто не вышел.
Мисс Фридман нахмурилась, огляделась по сторонам и попросила кучера:
— Сходите, скажите, что приехали гости от графа.
Кучер кивнул, скрылся в доме и вернулся через несколько минут в сопровождении рослого мужчины с рыжеватой бородой.
— Томас, — представился он коротко. — Управляющий поместьем. Ждали вас, но не так скоро. Проходите.
Вдвоем с кучером они перетаскали наши сундуки в дом. Я хотела взять последний сверток сама, он был небольшой, легкий, но мисс Фридман строго глянула:
— Не смей. Тебе нельзя напрягаться.
Когда мы вошли внутрь, первое, что я почувствовала, это запах — пыли, сырости и запустения, будто здесь не проветривали по несколько дней подряд. В углах висела паутина, на подоконниках лежал толстый слой пыли, а половицы скрипели под ногами жалобно и уныло.
Навстречу нам вышла женщина лет тридцати — в грязном переднике, с растрепанными волосами и недовольным выражением лица.
— Вы кто такие будете? — спросила она, уперев руки в бока.
Мисс Фридман выпрямилась, и громко произнесла:
— Я — экономка, присланная по распоряжению старшего графа Вальмонта. А это моя помощница. Вам должны были доложить о нашем прибытии.
Лицо женщины вытянулось, она всплеснула руками:
— Ох, батюшки! Так это вы! А мне ж никто не сказал, что вы сегодня приедете! Я думала, через неделю! Простите, простите!
Она заметалась на месте, а затем бросилась показывать комнаты, на ходу вытирая руки о передник и вытирая рукавом платья пыль.
Мисс Фридман выбрала нам комнаты на втором этаже — друг напротив друга, с видом на сад. Каждая — с высокой кроватью, платяным шкафом и туалетным столиком с потускневшим зеркалом.
— Я буду здесь, — сказала она, показывая на левую дверь. — А ты — напротив.
Я замялась, переступая с ноги на ногу:
— Мисс Фридман, может, мне лучше внизу, рядом с кухней? Я же служанка, негоже мне на втором этаже, тем более рядом с хозяйской спальней.
Она оборвала меня строгим взглядом:
— Милая моя, граф отправил нас сюда отдыхать, как гостей, а не слуг. И я сказала — ты будешь жить напротив меня. И не спорь.
Я прикусила язык. Знала, спорить с ней бесполезно.
— Сейчас мы с Томасом сходим на рынок, купим провизии, — продолжала она. — А ты пока располагайся. Осмотрись. Но ничего не делай, слышишь? Отдыхай.
  
Я послушно кивнула. Она ушла, а я постояла минуту, глядя на закрывшуюся дверь. Затем выдохнула, скинула накидку, закатала рукава и спустилась вниз.
Нашла на кухне старый таз, кусок мыла и тряпку, налила воды и вернулась в свою комнату. Стала мыть пол, смахивала паутину с углов, протирала подоконники, мебель. Работа спорилась быстро, было в этом что-то особенное: я делала это не для Генерала, не для господ — я делала это для себя.