Росс Полдарк

На следующий день он надел шахтерскую робу отца и уже собирался выйти из дома под бубнеж Пруди о гнилых половицах и спертом воздухе, как вдруг увидел скачущего по долине всадника. Когда тот приблизился, Росс узнал Фрэнсиса.
Кузен ехал верхом на великолепном жеребце чалой масти и одет был по последней моде: оранжево-желтые бриджи, желтый жилет и зауженный в талии сюртук из коричневого бархата с высоким воротником.
  
Подъехав к Россу, Фрэнсис осадил жеребца, и тот встал на дыбы.
– Тише, Руфус, спокойно! Тише, мальчик! – Фрэнсис спешился и радостно улыбнулся. – Ну, здравствуй, Росс. Что это за наряд? Ты никак на Грамблер нанялся?
– Нет, решил обследовать Грейс.
Фрэнсис удивленно поднял брови.
– Эту старую шлюху? Неужто надеешься снова ее запустить?
– И от шлюх бывает прок. Я обследую все, чем владею, а потом посмотрим, имеет это какую-то цену или нет.
Фрэнсис слегка покраснел.
– Что ж, вполне разумный подход. Может, отложишь на часок?
– Пойдем вместе, – предложил Росс. – Хотя тебя, наверное, больше не привлекают подобные приключения… Да к тому же ты в таком наряде.
Фрэнсис покраснел еще больше.
– Разумеется, я отправлюсь с тобой. Только дай мне какую-нибудь старую одежду.
– Не стоит. Отложу до другого раза.
Фрэнсис передал поводья своего коня Джуду, который как раз вернулся с поля.
– Нет уж, давай сходим сегодня, – сказал он Россу. – Мне действительно интересно. Заодно по пути и поговорим.
Они прошли в дом. Росс, порывшись в вещах отца, которые не успели продать Пэйнтеры, подобрал для Фрэнсиса подходящую одежду, и тот переоделся.
По пути на шахту Росс, чтобы снять напряжение, заставил себя рассказывать о своих приключениях в Америке, куда он попал совсем зеленым лейтенантом всего через месяц после того, как его зачислили в ирландский полк. Он вспоминал о первых трех горячих месяцах службы под командованием лорда Корнуоллиса, когда и произошли почти все сражения, в которых ему довелось принять участие. Он рассказывал о наступлении на Портсмут; о внезапном нападении французов, когда его часть переправлялась через реку Джеймс; о преследовании Лафайета; о застрявшей в лодыжке мушкетной пуле и последующем переводе в Нью-Йорк, благодаря чему ему удалось избежать осады Йорктауна; об ударе штыком в лицо во время небольшой стычки в самом конце войны, когда предварительное мирное соглашение уже было подписано.
Когда они добрались до подъемника, Росс некоторое время побродил в зарослях высокого дрока, а потом подошел к кузену, который заглядывал в шахту.
– Какая тут глубина? – спросил Фрэнсис.
– Думаю, саженей тридцать. И в основном все затоплено. Но я слышал, как отец говорил, что бо́льшая часть старого рудника Треворджи осушилась сама собой.
– На Грамблере мы начали разработку на глубине восьмидесяти саженей. Перспективы многообещающие. А когда в последний раз пользовались этой лестницей?
– Наверное, лет десять назад. Будь добр, прикрой меня.
Порывы ветра грозили задуть пеньковые свечи. Прикрывая их шляпами, молодые люди начали спускаться в шахту. Фрэнсис хотел пойти первым, но Росс его остановил.
– Постой, давай я сначала проверю.
Верхние перекладины оказались достаточно крепкими, и Фрэнсис тоже начал спускаться в довольно широкий ствол шахты. Лестница была прибита к стене и через равные промежутки упиралась в деревянные помосты. Ближе к поверхности часть дренажного оборудования еще оставалась на своих местах, но далее все уже обрушилось.
Как только Росс и Фрэнсис спустились ниже земной поверхности, им в нос сразу ударил запах стоячей воды.
До первого уровня добрались без происшествий. При колеблющемся пламени прикрепленной к шляпе свечи Росс заглянул в узкую штольню, немного подумал и решил спуститься на второй уровень. Он сообщил об этом кузену, и они двинулись дальше. Один раз Фрэнсис случайно столкнул вниз камень, тот проскакал до следующего помоста и с тихим плеском упал в невидимую в темноте шахты воду.
Ступени стали менее надежными, на каком-то отрезке они и вовсе отсутствовали, а одна надломилась, как только Росс поставил на нее ногу. Хорошо еще, что следующая ступенька оказалась прочной.
– Если я когда-нибудь открою рудник, – крикнул он кузену, и голос его эхом отразился в замкнутом пространстве, – то в основную шахту обязательно установлю металлические лестницы!
– В лучшие времена мы тоже собирались это сделать. Отец Бартла, кстати, именно так и погиб.
Росс почувствовал, что ногам стало холодно, и посмотрел вниз, на черную маслянистую воду. Судя по тому, что стены вокруг него были покрыты зеленым илом, уровень воды за последние месяцы упал. Вырывавшийся изо рта пар смешивался с дымом от свечи. Рядом с лестницей открывался погруженный примерно на два фута под воду вход на второй уровень. Это была самая глубокая часть старого рудника Треворджи.
Росс спустился еще на пару ступеней, пока вода не поднялась выше колен, и шагнул с лестницы в тоннель.
– Фу, ну и вонь! – крикнул Фрэнсис. – Интересно, сколько нежеланных младенцев сюда сбросили?
– Я думаю, этот уровень идет под долиной в направлении Мингуса, – сказал Росс и двинулся вперед.
Позади него раздался всплеск – это Фрэнсис соскочил с лестницы. По стенам стекала буро-зеленая вода, потолок местами нависал так низко, что приходилось пригибаться. Вонючий сырой воздух пробирал до костей, пламя свечей пару раз сильно задрожало, и казалось, что они вот-вот погаснут. Фрэнсис нагнал кузена в том месте, где тоннель расширился, превратившись в пещеру. Росс разглядывал стену тоннеля, откуда когда-то начиналась добыча.
– Посмотри сюда, – сказал он. – Видишь – полоска олова между пиритом. Они неправильно выбрали уровень. По опыту работ на Грамблере мы знаем, сколь велики могут быть разрывы между пластами.
Фрэнсис намочил палец в воде и потер стену, в которой виднелись вкрапления олова.
– И что потом? Ты еще не видел наших смет на Грамблере. Прибыль – всего лишь жалкая фантазия, которая прыгает не в ту колонку гроссбуха.
– На Грамблере вы слишком сильно углубились. Те подъемники, когда я уезжал, стоили целое состояние.
– Они не просто сжигают уголь, – вздохнул Фрэнсис, – они его пожирают, как осел клубнику. Только успевай подкидывать.
– Здесь будет достаточно установить небольшой подъемник. На этом уровне можно работать и без откачки воды.
– Не забывай – сейчас осень.
Росс посмотрел на вонючую черную воду, которая доходила ему до колен, потом снова на потолок. Фрэнсис был прав. Им удалось зайти так далеко только благодаря тому, что лето было сухим. Теперь вода начинала подниматься. Пройдет всего несколько дней, а может, и часов, и с этого уровня будет не выбраться.
– Росс, ты уже слышал, что у меня свадьба на следующей неделе?
Росс перестал рассматривать стены и выпрямился. Он был примерно дюйма на три выше кузена.
– Верити мне сказала.
– Ну да. А еще она сказала, что ты отказываешься присутствовать на бракосочетании.
– О, не так пафосно. Просто дел невпроворот… Мой дом словно разграбленный Карфаген. И потом, я никогда не любил пышные церемонии. Давай пройдем еще немного. Мне интересно, можно ли осушить все эти старые разработки с помощью штольни, что идет с низины за Марасанвосом, – сказал Росс.
Фрэнсис постоял немного и пошел следом за кузеном.
Колеблющееся пламя свечей разгоняло темноту и оставляло в воздухе волнистые полоски дыма, на бутылочного цвета воде извивались гротескные тени двух мужчин.
Вскоре тоннель сузился и приобрел яйцеобразную форму: примерно четыре фута и шесть дюймов в высоту и не больше трех футов в ширину. Тоннель прорубили с таким расчетом, чтобы по нему мог пройти шахтер с тачкой, причем пригнувшись. Вода доходила до самой широкой части «яйца», стены были отшлифованы локтями когда-то давно работавших там людей.
  
Фрэнсис начал чувствовать нехватку воздуха, ему безумно хотелось разогнуться и избавиться наконец от ощущения, будто на спину давят тысячи тонн камня.