Росс Полдарк

– Да, забыл спросить, – перебил его Джошуа. – Давно ли ты видел Элизабет Чиновет? Может, слышал про нее что-нибудь?
После плотной трапезы смысл вопросов не сразу доходил до Чарльза, к тому же в словах Джошуа всегда следовало искать какой-то подвох.
– Что еще за Элизабет? – тупо переспросил Чарльз.
– Дочь Джонатана Чиновета. Ты ее знаешь. Худенькая такая, белокурая. Совсем еще дитя.
  
– И что?
– Я спросил, не видел ли ты ее. Росс всегда упоминает об Элизабет в письмах. Прелестная малышка. Он рассчитывает застать ее здесь, когда вернется. Я думаю, это будет хорошая партия. Ранняя женитьба поможет мальчику остепениться. А этой девушке не найти человека достойнее, хотя мне, как отцу, и не следует так говорить. Два древних рода. Если бы мог, то сам наведался бы к Джонатану на Рождество, и мы бы все уладили. У нас уже был разговор на эту тему, но он посчитал, что надо дождаться возвращения Росса.
– Мне пора. – Чарльз поднялся, и стул под ним скрипнул. – Надеюсь, парень остепенится в любом случае, женится он или нет. Если только по возвращении не возобновит знакомство с дурными людьми, с которыми прежде водил компанию.
Но Джошуа не позволил Чарльзу увести разговор в сторону.
– Так видишься ты с Чиноветами или нет? – спросил он. – Я здесь отрезан от мира, а Пруди приносит на хвосте только сплетни о скандалах в Соле.
– Ну да, мы видимся время от времени. Верити и Фрэнсис встречали их этим летом на званом вечере в Труро… – Чарльз, прищурившись, посмотрел в окно. – Будь я проклят, если это не доктор Чоук. Вот тебе и компания, а ты еще говорил, что никто к тебе не наведывается. Мне пора идти.
– Чоуку просто любопытно, как скоро меня прикончат его пилюли. Или его разговоры о политике. Можно подумать, меня волнует, чем занят Фокс: затаился в норе или гоняет цыплят-тори.
– Ну, это твое дело.
Чарльз довольно ловко для человека его комплекции подхватил шляпу и перчатки и замер у кровати больного, подумывая, как бы поделикатнее обставить свой уход, но тут под окнами раздался цокот копыт.
– Скажи, что я не желаю его видеть, – раздраженно буркнул Джошуа. – Пусть жену поит своими микстурами.
– Успокойся. Да, чуть не забыл, тетушка Агата шлет тебе сердечный привет и рецепт – горячее пиво с яйцами и сахаром. Тетушка уверена: это поставит тебя на ноги.
Раздражение Джошуа достигло предела.
– Тетя Агата – старая клуша. Передай, что я непременно последую ее мудрому совету. И еще передай, что я приберегу для нее местечко по соседству, – сказал он и закашлялся.
– Да пребудет с тобой Господь, – пожелал брату Чарльз и бочком-бочком поспешил прочь из комнаты.
Джошуа остался один.
После отъезда Росса он привык быть в одиночестве и не считал это проблемой. Но когда месяц назад Джошуа слег, все изменилось. Теперь его угнетал и отравлял ненужными фантазиями каждый час, проведенный наедине с самим собой. Джошуа никогда не был домоседом, он был человеком действия, но болезнь приковала его к постели, и теперь жизнь превратилась в тоскливое существование. Заняться Джошуа было совершенно нечем, оставалось только предаваться воспоминаниям, а прошлое далеко не всегда приятная тема для размышлений.
Джошуа постоянно думал о своей давно уже почившей жене. Пока Грейс была жива, все шло хорошо. Новая шахта, которую он назвал в честь супруги, оказалась очень и очень прибыльной. Исполненный гордости и надежды, строил он свой дом. Родились два крепких сына. Ошибки молодости остались позади, Джошуа остепенился и теперь во многих отношениях мог соперничать с Чарльзом. Он верил, что его ветвь Полдарков станет не менее крепкой, чем у старшего брата.
Вместе с Грейс ушла и удача. Дом был построен лишь наполовину, шахта истощилась, и одновременно у Джошуа исчез стимул вкладывать в нее деньги. Дом кое-как все же достроили, хотя и не в таком виде, в каком он был задуман изначально. Уил-Вэнити пришлось закрыть, а потом умер маленький Клод Энтони.
…Снизу доносились голоса доктора Чоука и Чарльза. Они разговаривали у парадной двери. Слыша сиплый тенор брата и глубокий голос что-то высокопарно вещавшего Чоука, Джошуа буквально задыхался от злости и бессилия. Какого черта они топчутся на пороге его дома? Наверняка перемывают ему кости и кивают друг другу: мол, а чего еще можно было ожидать в такой ситуации? Джошуа подергал за шнурок прикроватного колокольчика и засопел, ожидая услышать шаркающие шаги Пруди.
Наконец в дверях появилась неуклюжая фигура служанки.
– Принеси свечи, женщина, – раздраженно велел Джошуа. – Ты что, хочешь, чтобы я тут в темноте помер? И скажи этим стариканам, чтобы уходили.
Пруди сгорбилась и стала похожа на птицу – предвестницу несчастья.
– Это вы про доктора Чоука и мистера Чарльза?
– А про кого же еще?
Пруди вышла из комнаты, а Джошуа снова засопел – его бесил звук голосов прямо у него под дверью. Он так разозлился, что готов был сам выйти на порог, и даже огляделся в поисках трости. Однако вскоре голоса обоих мужчин стали громче – собеседники прощались, а потом Джошуа услышал цокот копыт по булыжнику: он постепенно стихал, удаляясь в сторону ручья.
Так, Чарльз уехал. Теперь предстояло разобраться с Чоуком.
Доктор громко постучал хлыстом в дверь и вошел в комнату.
Томас Чоук был высоким нескладным мужчиной с низким голосом, подвижным ртом и желтоватыми с проседью бровями. Родился он в Бодмине, но некоторое время практиковал в Лондоне, там женился на дочери пивовара, а потом вернулся в родные края и купил небольшое поместье неподалеку от Сола. Лондонский опыт сослужил Чоуку хорошую службу: корнуоллцам казалось, что он в курсе самых современных методов лечения. Чоук практиковал на нескольких шахтах графства. «Все или ничего» – таким был девиз Чоука-хирурга и Чоука-охотника.
Однако Джошуа считал этого врача невеждой и не раз подумывал отказаться от его услуг и обратиться к доктору Прайсу из Редрата. И останавливало его только то, что Прайсу он верил ничуть не больше, чем Чоуку.
– Так-так, – сказал доктор Чоук. – Значит, у нас были гости? И теперь, после визита брата, мы, без сомнения, почувствуем себя лучше.
– Мне надо уладить кое-какие дела, – пояснил Джошуа. – Только в связи с этим я и пригласил Чарльза.
Врач крепкими пальцами проверил пульс больного и попросил:
– Покашляйте.
Джошуа неохотно подчинился.
– Так, наше состояние не изменилось, – констатировал Чоук. – По-прежнему пребываем в неважном расположении духа. А пилюли мы принимали?
– Чарльз в два раза толще меня. Почему вы им не займетесь?
– Вы больны, мистер Полдарк, а ваш брат – нет. Я не прописываю лекарства, пока меня об этом не попросят.
Доктор откинул одеяло и принялся ощупывать распухшую ногу больного.
– Да мой братец – просто гора, – проворчал Джошуа. – Ног своих из-за живота не видит.
– Не преувеличивайте, ничего особенного в нем нет. Вот, помню, однажды в Лондоне…
– Ох-ох!
– Тут больно? – спросил доктор.
– Нет, – ответил Джошуа.
Чоук еще раз на всякий случай ощупал ноги пациента. И объявил:
– Так, в левой ноге наблюдается некоторое улучшение. Но в обеих ногах еще слишком много жидкости. Надо бы заставить сердце ее откачать. Так вот, помнится, как-то в Лондоне меня вызвали к больному: он пострадал во время потасовки в одной из таверн в Вестминстере. Поругался с каким-то итальянским евреем, а тот, недолго думая, вытащил кинжал и всадил его моему пациенту в живот по самую рукоятку. Но что вы думаете? У того жировая прослойка оказалась настолько мощной, что острие кинжала даже не повредило кишечник. Здоровенный был малый. Дайте-ка послушаю сердце. Не напомните, в прошлый раз я пускал вам кровь?
  
– Пускали, пускали.
– Тогда сегодня не будем этого делать. Ага, наше сердце склонно к возбуждению. Сдерживайте свой нрав, мистер Полдарк. Спокойный характер помогает организму вырабатывать нужные соки.
– Скажите-ка мне лучше, доктор, не видели ли вы кого-нибудь из Чиноветов? Тех, что из Касгарна? Я спрашивал у брата, но он ответил как-то уклончиво.