Росс Полдарк
– Чиноветов? Вижу время от времени. Думаю, они в полном здравии. Хотя я не их семейный врач и дружбу мы не водим.
«Да уж, – подумал Джошуа. – Миссис Чиновет этого ни за что бы не допустила».
– Я почуял, что Чарльз чего-то недоговаривает. Вы видите Элизабет?
– Дочь? Она в полном здравии.
– У нас с отцом Элизабет была договоренность на ее счет.
– В самом деле? Я ничего об этом не слышал.
Джошуа приподнялся на подушках. В нем заговорила совесть. Было уже поздно каяться, но он любил Росса и за время болезни начал подумывать о том, что, возможно, ему следовало приложить больше усилий, дабы соблюсти интересы сына.
– Может, завтра пошлю к ним Джуда, – пробормотал он. – Попрошу Джонатана ко мне наведаться.
– Сомневаюсь, что у мистера Чиновета будет такая возможность. На этой неделе – квартальная сессия мировых судей. О, наконец-то мы дождались!
В комнату проковыляла Пруди Пэйнтер с двумя свечами в руках. Желтое пламя подсвечивало ее красное потное лицо в обрамлении черных волос.
– А вы, стало быть, лекарь будете, да? – спросила она сдавленным шепотом.
Джошуа нервно повернулся к доктору:
– Чоук, я вам уже говорил: пилюли – да поможет мне Бог – я глотать буду, но микстуры и отвары пить отказываюсь.
– Я помню, – вздохнул Чоук. – Когда я еще совсем молодым практиковал в Бодмине, один мой пациент, пожилой джентльмен, страдал от болезненного мочеиспускания и камней…
– Пруди, что ты там стоишь? Убирайся, – грубо приказал служанке Джошуа.
Пруди перестала чесаться и неохотно вышла из комнаты.
– Так вы считаете, что я иду на поправку? – спросил Джоуша и, не дожидаясь ответа, продолжил: – И когда же я встану на ноги?
– Хм. Я бы сказал, наблюдается некоторое улучшение. Будем соблюдать все правила и постепенно поднимем вас на ноги еще до возвращения Росса. Следуйте моим предписаниям – и вы убедитесь, что…
– Как поживает ваша супруга? – язвительно поинтересовался Джошуа.
Чоук нахмурился – его снова перебили.
– Спасибо, хорошо.
Пухлая шепелявая Полли, хоть и была в два раза моложе мужа, тем не менее до сих пор так и не прибавила к своему приданому наследника. А пока супруга его оставалась бесплодной, доктор никак не мог убедить остальных женщин не покупать у бродячих цыган пустырник и прочие, совсем уж бесполезные настойки.
2
Врач ушел, и Джошуа снова остался один. На этот раз до утра. Конечно, можно было дергать за шнур и призывать обленившихся Джуда и Пруди, пока они не отправятся спать. Хотя чем дольше болел хозяин, тем чаще прислуга демонстрировала признаки глухоты. Джошуа знал, что оба практически каждый вечер выпивают и, когда доходят до определенного состояния, ничто не заставит их сдвинуться с места, но приструнить Джуда и Пруди, как в старые добрые времена, он уже не мог.
Будь с ним сейчас Росс, все было бы иначе. Тут Чарльз в кои-то веки раз оказался прав, но лишь отчасти. А ведь именно Джошуа настоял на том, чтобы Росс уехал в Америку. Он считал неправильным держать сыновей дома, словно лакеев, молодые должны сами найти свой путь в жизни. Кроме того, нельзя было допустить, чтобы его сына привлекли к суду за участие в нападении на акцизных чиновников, а вдобавок еще и за контрабанду бренди и прочее. Мировые судьи в Корнуолле, скорее всего, не осудили бы Росса, но в ходе слушаний мог всплыть вопрос о карточных долгах.
Нет, Джошуа был нужен не Росс, а Грейс, которая покинула его тринадцать лет назад.
Что ж, теперь он остался один и скоро воссоединится с женой. В его жизни было немало и других женщин, однако о них Джошуа совсем не вспоминал, что и неудивительно: они были всего лишь участницами игры – приятной, увлекательной, смелой, но… Стоило только игре закончиться, как он тут же про них забывал.
Из-под двери тянуло холодом. Пламя свечей подрагивало от сквозняка. Ветер усиливался. Джуд сказал, что утром были донные волны. После тихих заморозков пришли дожди и штормы.
Джошуа захотелось еще разок взглянуть на море, чьи волны все продолжали накатывать на скалы за домом. Не то чтобы он испытывал к морю нежные чувства или же трепетал перед его опасностями и красотой. Нет, для него море было старым приятелем. Он знал все его пороки и добродетели и со временем научился понимать его переменчивое, от покоя до истерик, настроение.
И к земле Джошуа относился точно так же. Вспахано ли Долгое поле? Женится Росс или нет, прожить без земли будет нелегко.
С достойной женой, которая станет вести хозяйство… Не следовало забывать о том, что Элизабет была единственным ребенком, а подобное преимущество встречается нынче нечасто. Чиноветы, правда, бедноваты, но кое-что у них все-таки имеется. Надо бы повидаться с Джонатаном и обо всем договориться.
«Послушай, Джонатан, – скажет он отцу Элизабет. – У Росса не так много денег, но зато есть земля, а в долгосрочной перспективе это всегда имеет значение…»
Джошуа задремал.
Ему снилось, что он идет по кромке Долгого поля, по правую руку – море, а в плечо бьет сильный ветер. Яркое солнце припекает спину, воздух на вкус – как прохладное вино из погреба. На Хэндрона-Бич отлив, солнце оставляет на влажном песке длинные сверкающие полосы. Во сне Долгое поле не только вспахано, оно уже засеяно и дает первые всходы.
Джошуа прошел по кромке поля до самого Дамсел-Пойнта, где невысокий утес уступами опускался к морю. Волны набегали и откатывали назад, окрашивая камни в разные цвета.
Что-то подтолкнуло Джошуа спуститься вниз. Холодное море вдруг обхватило его за колени, и ноги пронзила острая боль вроде той, что мучила его последние месяцы. Но это его не остановило. Джошуа зашел в воду по самую шею, а потом оттолкнулся от дна. Какая же это была радость – оказаться в море после разлуки длиною в два года. Он с наслаждением вдыхал холодный воздух, резко выдыхал его и позволял воде плескаться у самых глаз. Ноги и руки постепенно немели. Шум волн звучал в ушах, они накатывали на берег в такт с биением сердца, и Джошуа, не сопротивляясь, погрузился в холодную, невесомую темноту.
Он спал. Последние лучи дневного света тихо исчезли с небосклона; дом, деревья, ручей и скалы окутал мрак. Западный ветер постепенно набирал силу. Он рыскал среди полуразрушенных шахт на холме, шуршал верхушками яблонь, что укрылись с подветренной стороны, приподнимал угол соломенной крыши на одном из сараев, задувал холодные брызги дождя через сломанные ставни библиотеки, где среди покрытой пылью рухляди что-то вынюхивали шустрые любопытные крысы. В темноте шипел и булькал ручей, а над ним раскачивались на ржавых петлях старые ворота. В кухне Джуд Пэйнтер откупорил вторую бутыль джина, а Пруди подбросила в очаг еще одно полено.
– Ветер поднимается, будь он проклят, – сказал Джуд. – Вечно этот ветер. Только все стихнет, а он опять тут как тут.
– Надо бы за дровами сходить. До утра не хватит, – заметила Пруди.
– Табурет подбрось, – посоветовал ей Джуд. – Поленья твердые, дымить будут.
– Плесни-ка мне джина, червяк чернявый, – попросила Пруди.
– Сама и плесни.
Джошуа спал.
Книга первая
Октябрь 1783 – апрель 1785 года
Глава первая
1День выдался ветреный. Бледное полуденное небо затянули рваные облака. За последний час пути усыпанная сухими опавшими листьями дорога стала пыльной и ухабистой.
В экипаже ехали пятеро. Тощий узколицый мужчина в засаленном костюме, по виду типичный клерк. Его жена, настолько же полная, насколько был худ ее супруг, прижимала к груди сверток из белых и розовых пеленок, из которого выглядывало раскрасневшееся сморщенное личико младенца. Оставшиеся два пассажира были мужчинами достаточно молодыми. Первый – священник, лет тридцати пяти, второй – на несколько лет помладше.
С того момента как экипаж отъехал от Сент-Остина, все хранили молчание. Ребенок крепко спал. Его не тревожили ни тряска, ни дребезжание стекол, ни лязг осей. Он даже на остановках не просыпался. Супружеская пара время от времени вполголоса перекидывалась парой слов, но тощий муж, оказавшись в одном экипаже с представителями высшего общества, робел и не желал поддерживать разговор.