Лекарка без диплома и маг в нагрузку (СИ)

— Ладно, — сказал он, усаживаясь обратно. — Ты та самая лекарка?
— Я.
— Которая убивает?
— Которая лечит.
— А мне сказали — убивает! — император ткнул пальцем в сторону Торна.
Торн сделал невинное лицо.
— Я только докладывал факты, ваше величество.
— Какие факты? — Лена повернулась к нему. — Тот мужик мучился. Безнадёжно. Я прекратила его страдания. Это факт.
  
— Вот! — император подпрыгнул. — Прекратила страдания! То есть убила!
— Ваше величество, — вздохнула Лена. — У вас есть домашние животные?
— Чего?
— Собака, кошка, попугай?
— Есть собака, — растерянно ответил император. — Огромный волкодав. Любимый.
— И если бы ваша собака мучилась, не могла встать, кричала от боли, и никакой лекарь не мог бы помочь — вы бы хотели, чтобы кто-то прекратил её мучения?
Император замер.
— Это... это другое... Собака — не человек!
— Человек мучился. — Лена посмотрела ему в глаза. — Три недели. Кричал так, что соседи уходили. Жена не спала, дети плакали. Маги сказали — безнадёжен. Я пришла и сделала так, чтобы он перестал мучиться. Его жена меня благодарила. Скажите, ваше величество, я поступила плохо?
Император открыл рот. Закрыл. Открыл снова.
— Ты... ты не должна была... порядок...
— А что такое порядок, ваше величество? — Лена сделала шаг вперёд, и слуги шарахнулись.
— Порядок — это когда всё правильно! — император вскочил, отпихнув слугу с опахалом. — Боевые маги — убивают! Лекари — лечат! Палачи — казнят! Крестьяне — пашут! Император — правит! Это порядок! А у тебя получается, что лекарь может убить! Значит, лекарь может делать то же, что боевой маг! А боевой маг может лечить? Нет! Не может! Потому что порядок! У каждого своя работа!
— А чья работа — милосердие? — тихо спросила Лена.
Император замер.
— Что?
— Милосердие, — повторила Лена. — Чья это работа? Кто должен облегчать страдания? Если человек мучается, и никакой лекарь не может помочь, а я могу — одним касанием прекратить эту боль... я должна смотреть и ждать, пока он умрёт сам, крича от боли?
— Должен... порядок...
— Порядок, — кивнула Лена. — А если ваш порядок велит людям мучиться — может, порядок неправильный?
В тронном зале повисла тишина. Торн перестал потирать руки. Конрад замер с непроницаемым лицом. Слуги застыли, как статуи. Император смотрел на Лену, и в глазах его мелькнуло что-то, похожее на... растерянность?
— Ты... — начал он. — Ты не должна так говорить.
— Почему?
— Потому что я император! Я решаю, что правильно, а что нет! Я за порядок! А ты... ты... ты меня в тупик поставила!
— Я только спросила.
— Вот за это и ответишь! — император ткнул в неё пальцем. — Арестовать! Запереть её! В темницу! Пусть посидит, подумает о порядке!
  
Глава 41. Возвращение, или Как Корвус решил стать героем, а стал сокамерником
 
— Стража! — император ткнул пальцем в Лену и Тингола. — Немедленно в темницу! Обоих!
Стражники, до этого стоявшие навытяжку, нерешительно переглянулись. Магический кокон всё ещё окружал Лену и эльфа, но приказ императора — приказ императора.
— Шевелитесь! — взвизгнул император. — Или я вас тоже... тоже...
Он не договорил. Потому что воздух в зале вдруг стал холодным. Не просто прохладным, а ледяным. Таким, что у стражников зубы застучали, а слуги, державшие опахала, выронили их и застыли статуями. Лена почувствовала этот холод кожей. И сердцем.
— Не может быть, — прошептала она.
Между ней и императором материализовалась фигура. Высокая. Чёрный плащ. Тёмные волосы. И глаза, в которых сейчас полыхала такая ярость, что даже Конрад, видавший виды боевой маг, невольно отступил на шаг.
Корвус.
— Троньте её — умрёте, — сказал он спокойно.
Голос звучал ровно, без эмоций, но от него веяло такой угрозой, что стражники дружно попятились. Лена замерла.
— Корвус? — выдохнула она. — Ты... ты здесь?
Он обернулся. И в этом взгляде было всё: и вина, и боль, и нежность, и обещание, что больше он никогда не уйдёт.
— Я здесь, — сказал он тихо. — Прости, что долго.
У Лены защипало в глазах.
— Ты... ты идиот, — выдохнула она. — Где тебя носило?
— Потом объясню.
Император, наблюдавший эту сцену с открытым ртом, наконец обрёл дар речи.
— Стража! — заорал он. — Хватайте его! Это что за самовольство?! Это что за самоуправство?!
Стража не двигалась. Они пытались — мышцы напрягались, ноги переступали, но магический холод сковал их так, что даже пальцем шевельнуть было невозможно.
— Я маг первого ранга, — напомнил Корвус, даже не оборачиваясь. — Ваша стража бессильна.
— Конрад! — император топнул ногой. — Верховный маг! Ты что стоишь?! Это твой подчинённый! Разберись!
Конрад, который всё это время наблюдал за происходящим с каменным лицом, наконец шагнул вперёд.
— Корвус, — сказал он таким тоном, что даже император притих. — Ты понимаешь, что делаешь?
— Понимаю, — ответил Корвус, не сводя глаз с императора.
— Ты нарушаешь приказ. — Конрад усмехнулся — жёстко, без тени веселья.
«Барьер, — подумал он, глядя на Корвуса. — Этот мальчишка поставил барьер, через который я с трудом прошёл. Я, Верховный маг. И Торн, этот скользкий тип, тыкал меня носом: «Ваш подчинённый, ваша гильдия, вы не можете пройти». Унизительно. До скрежета зубовного унизительно. И я теперь перед Торном как дурак. И перед императором. И перед всеми, кто знает, что мой подчинённый устроил цирк. Ладно, — Конрад выдохнул, пытаясь успокоиться. — С барьером разберёмся потом. А сейчас…»
Он шагнул ближе.
— Конрад! — взвизгнул император. — Чего ты с ним разговариваешь? Арестуй его!
— Уже, ваше величество.
Конрад поднял руки. Воздух вокруг Корвуса загустел, замерцал, и через секунду он оказался в таком же магическом коконе, как Лена и Тингол.
— Что за... — Корвус ударил по стенке кулаком. Кокон даже не дрогнул.
— Не трать силы, — устало сказал Конрад.
Император, увидев, что опасность миновала, вылез из-за трона, где успел спрятаться.
— Ага! — сказал он, подходя к коконам. — Попались! Все трое! Теперь вы у меня посидите! Подумаете о порядке!
— Ваше величество, — вздохнул Конрад, — может, не надо в темницу? Они и в коконах посидят...
— Нет! — император топнул ногой. — В темницу! Самую глубокую! Самую сырую! Пусть с крысами посидят! Может, поумнеют!
Лена смотрела на Корвуса сквозь полупрозрачные стенки и чувствовала, как внутри бушует ураган. Злость. Обида. И где-то глубоко-глубоко — радость. Потому что он вернулся.
— Ну вот, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Дождалась. Ты вернулся. И теперь мы вместе отправимся в темницу.
Корвус посмотрел на неё виновато.
— Прости, — сказал он тихо.
— За что? — Лена не выдержала. — За то, что ушёл? За то, что бросил? За то, что я не знала, жив ты или нет? За то, что защиту поставил, но сам не пришёл?
— Я не мог...
— Не мог?! — Лена повысила голос. — А сейчас смог? Когда нас уже в коконы запаковали? Знаешь что, — Лена отвернулась. — Я, конечно, рада, что ты вернулся. Глупо, наверное, но рада. Но я ещё и злюсь. Очень.
— Я понимаю.
— Понимает он! — фыркнула Лена. — Ты хоть знаешь, что тут было? Торн, Конрад, император этот... А я одна. С Тинголом, конечно, но он с блокнотом, а не с магией.
— Я знаю. — Корвус вздохнул. — Я всё знал. Я чувствовал. И каждый раз, когда тебе было плохо, я рвался сюда. Но не мог.
— Почему?
— Потому что я должен был разобраться в себе. — Он посмотрел на неё. — Понять, что для меня важнее: долг, свобода или... ты.
  
— И понял?
— Понял.
— И что?
— Что без тебя всё остальное не имеет смысла.
Лена замерла.
— Ты серьёзно?
— Я маг первого ранга. Я никогда не был серьёзнее.