Невольный свидетель (ЛП)

— Заткнись! — огрызается Сид, но это ложная бравада. Её губы дрожат так, что это означает, что она близка к срыву.
— Вы там в порядке? — нараспев спрашивает Кейтлин.
Я ненавижу себя за то, что доставила ей удовольствие видеть, как нахожусь в растерянности.
— У нас всё в порядке, — выдавливаю я из себя.
Когда я оборачиваюсь, то вижу слёзы, текущие по щекам Сид, и знаю, что всё кончено. Я проиграла.
  
На этот раз, когда она говорит мне, что мне нужно уйти, это ожидаемо. Но от этого не становится менее обидно.
  
61. Кейтлин
 
Люси уходит такой же, как и пришла: отчаявшейся и одинокой. Минуту я смотрю на огонь, притворяясь, что хочу дать ей и Сидни немного побыть наедине. В следующее мгновение она выходит за дверь, впуская порыв холодного воздуха такой силы, что огонь чуть не тухнет.
— Куда, блин, она собралась? — спрашиваю я.
На кухне Сидни долго смотрит в потолок, словно собираясь с силами, затем вздыхает:
— Подальше.
— Подожди, что? — я сажусь прямее на стуле, меня охватывает повышенное чувство настороженности. — И надолго?
— Да, надолго, — влажные подолы джинсов Сидни еле слышное шаркают, когда она возвращается ко мне. Она стоит на краю отблесков, отбрасываемых камином. — Я сказала ей, что мне нужно немного времени, чтобы во всём разобраться.
Вот тупая идея!
— Значит, ты позволила убийце своего парня просто уйти в лес? — я слишком расстроена, чтобы выражаться мягче, подобрать правильные слова, как я всегда делаю, и обвинение летит, как граната.
— Она его не убивала, — лицо Сидни искажается. — Вряд ли.
Э-э… Приехали! Тогда кто же его убил?
Я не могу сказать этого вслух, потому что иначе Сид подумает, что это сделала я.
Иногда Сидни так сильно хочется верить в лучшее в людях, что она забывает о логике. Джефф мёртв, и все улики указывают на Люси. Если Сид ничего не говорит по этому поводу, то это повод задуматься: далеко ли зайдёт "девушка с раком", прежде чем Сид начнёт что-то подозревать?
Я вскакиваю со стула, не в силах больше усидеть на месте.
— Разве вы только что не поссорились?
В каком мире от криков друг на друга переходят к "она его не убивала"? Просто в голове не укладывается. Люси — самый большой "ред флаг" на свете. Как Сидни может этого не видеть?
— Да, я разозлилась, но…
— Ты же знаешь, что это плохо, верно?
Люси что-то скрывала с самого начала этой поездки, а сейчас она там разгуливает, и от этого я начинаю невольно задумываться, что ещё может пойти не так. Мы здесь в ловушке, как лёгкая добыча, а в окружающем мире всё идёт своим чередом. Люси может вынашивать планы, как навредить нам, заманить в ловушку, или, боже упаси, даже бросить нас, а мы ничего не будем знать.
Сидни корчит гримасу:
— Я думала, тебе всё равно не хотелось её здесь видеть.
— Ну, её общество мне противно, но хотелось бы, чтобы она находилась в пределах видимости. Это просто… — я разочарованно рычу. — Блин.
Я знаю, что драматизирую, когда начинаю ходить взад-вперёд, но я не переигрываю. Это так похоже на Сид. Не успеваешь согласиться с одним из её планов, как она тут же всё переигрывает. Я знаю, что её подписчикам нравятся все эти загадки и спонтанность наблюдения издалека, но жить с этим в реальной жизни утомительно.
— В чём таком важном тебе нужно было разобраться? — спрашиваю я у Сид.
Она колеблется — недолго, но ровно настолько, чтобы у меня перехватило дыхание и похолодело в груди.
— Во всём, — шепчет она.
Она что-то от меня скрывает.
— Сидни?
От резких ноток в моём голосе она поднимает на меня взгляд, и в нём читается неуверенность, смешанная с чувством вины. О чём бы она ни размышляла, это, должно быть, важно, но она также сама не понимает, что это значит.
Я выдерживаю её взгляд, пока она не сдается.
— Кто-то разбил Wi-Fi-роутер.
От её признания я останавливаюсь:
— Нарочно?
— Именно так считает Люси.
— Итак, здесь нет ни сотовой связи, ни Wi-Fi, и мы находимся в разгар жуткой метели с минимальными запасами продовольствия. Никто не придёт до завтра, и даже если прибудет, к тому времени мы все можем быть мертвы.
— Думаю, этого достаточно, — шепчет она, её глаза кажутся огромными и светятся в свете камина.
Во мне поднимается истерика. Если бы я не была так напугана, я бы утешилась тем, что Сидни сказала мне правду. Она предала доверие Люси, и это для меня кое-что значит. Но я не могу оценить это прямо сейчас. Мне нужно подумать.
— Она что-нибудь ела?
— Я дала ей маффин, — пожимает плечами Сид.
В любом случае, я бы не стала есть эту чёртову глютеновую бомбу, но всё же. Мы достигли той точки, когда нам нужно смотреть на все как на ресурс. Чем меньше у нас ресурсов, тем меньше мы можем ждать спасения. Щедрость Сид означает, что она сама себя лишила приёма пищи.
— Ясно, — я продолжаю расхаживать по комнате, пытаясь переварить новости и перестроиться.
Я пытаюсь убедить себя, что у меня глаза слезятся от древесного дыма, но расплывчатая, разочаровывающая правда состоит в том, что вообще-то ничего не в порядке. Нужно что-то придумать.
Я бросаю взгляд на Сидни, но она не смотрит мне в глаза, и от этого у меня внутри всё закручивается узлом. Если она так уверена, что Люси не убивала Джеффа, то не потому ли, что сделала это сама? Помню, Сид говорила, что никогда не бросит Джеффа, но что, если она это сказала лишь для того, чтобы сбить меня с толку?
Теперь, когда мы одни, нетрудно придумать тысячу жалких оправданий. Я не могу ясно мыслить, и из-за этой странной власти Сид надо мной всё летит к чертям. Когда смотришь поверхностно, трудно отделить то, что, по твоему мнению, ты знаешь о ком-то, от того, какой он на самом деле.
Я слишком долго пыталась понять Сидни, сначала издалека, когда только начинала работать инфлюэнсером, затем поближе, как её подруга. Но, несмотря на последние 6 месяцев, она продолжает держать меня на расстоянии вытянутой руки. Теперь, когда это так чертовски важно, я не могу позволить ей отгородиться от меня.
— Кому-то придется обратиться за помощью, — говорю я ей.
Это, по крайней мере, привлекает её внимание.
— Можем пойти вдвоём, — соглашается она.
Не уверена, что мне нравится, к чему она клонит.
— Тебе не кажется, что так более рискованно? — я смотрю через стеклянную стену на жуткий, ожидающий лес. Пребывание там, где так много неожиданных факторов, напряжёт нас обеих. Честно говоря, оставаться с ней наедине — это риск само по себе. — Брент ушел, и… — мой голос дрожит, — …до сих пор никто не пришёл.
Сидни обхватывает себя руками, но остается твёрдой:
— На данный момент всё сопряжено с риском — ты сама сказала. У нас заканчиваются еда и время. Если мы хотим сойти с этой горы, то лучше будет попробовать сделать это самим.
Она доверяет мне достаточно, чтобы поделиться своими планами. Может быть, она думает, что я спасу её или что мы сможем спасти друг друга? Это милая и непрактичная мысль. Наш послужной список сейчас весьма дерьмовый.
Я не могу позволить ей узнать, насколько я встревожена или что у меня есть какие-то сомнения на её счет, поэтому я предлагаю то, что могу: путь вперёд, начало плана.
— Хорошо. Мы пойдём вдвоём. Но никто никуда не уйдёт, пока ты не обсохнешь.
Я подхожу к стеллажу с одеждой Нэша, чтобы оценить наши варианты. К сожалению, это всё какие-то лёгкие платья и бесполезная обувь — ничего, что помогло бы Сидни совершить этот переход. В джинсах и блузке с длинными рукавами мне будет ненамного теплее, но, по крайней мере, я не сидела в снегу и не промокла насквозь.
  
— Не хочу отправлять тебя обратно в коттедж за новой одеждой, пока там Джефф, — я криво ухмыляюсь ей, надеясь, что чувство юмора поможет ей расслабиться. — Так что давай, детка. Снимай штаны и положи их поближе к огню, чтобы согреться.
Она яростно краснеет, как будто в ней еще осталась капелька стыда после всего, чем мы занимались прошлой ночью.