Невольный свидетель (ЛП)

Я киваю.
— Но пока мы здесь, давай также сделаем несколько фотографий из-за кулис и сторис, которыми сможем поделиться в прямом эфире. Тизеры, понимаешь?
Он говорит так, будто я не делаю одно и то же каждый раз, когда мы работаем вместе.
— Конечно, — я натянуто улыбаюсь.
— И пусть девочки будут на этих фотках вместе.
— Обычно я так и делаю, Брент, — я изо всех сил стараюсь сохранять терпение, но не могу удержаться и добавляю: — Это всё?
  
Сид однажды призналась мне, что до того, как Брент стал её менеджером, он сам хотел быть инфлюэнсером. Он слишком старался добиться успеха перед камерой, но она клянётся, что у него лучше получается находить возможности для неё. Кажется, ему тоже нравится командовать, но для того, кто хочет быть главным, он совершенно не понимает того, что нужно делать, — фактически начинать съёмку.
Брент потирает рукой подбородок и на мгновение колеблется:
— Просто не позволяй личной жизни испортить тебе выходные. Ведь это такая большая возможность для всех.
— Считаешь, я этого не знаю? — яркий укол слёз в глазах меня удивляет, и за этим следует волна гнева. Вытаскивать на свет то, чего я явно избегаю, — это удар ниже пояса. — Вроде как у меня босс Сидни, а не ты.
Я обхожу его и направляюсь к Логову, больше не заботясь о том, есть ли ему ещё что сказать.
Иногда я чувствую себя большим злым волком, наряженным в бабушкино платье. Издалека видно лишь мою хрупкость, уязвимость, которую Сидни демонстрировала миру по кусочкам. Легко сомневаться в бедной, слабой "девушке с раком", легче уволить меня, чем признать, что ты впустила волка в свою постель. Но если подойти достаточно близко и всмотреться, то, возможно, увидишь в моих глазах лес, почувствуешь запах зимы в моих волосах, увидишь зубы в моей улыбке. Просто никто себя этим не утруждает.
— Подожди, Люси, — зовёт Брент, следуя за мной.
Я слишком зла и смущена, чтобы позволить ему увидеть меня такой. Если он хочет извиниться, он может сделать это позже.
Я несусь к Логову, и когда здание оказывается в пределах досягаемости, мой телефон оживает. Инстинктивно я тянусь к нему, и на экране блокировки появляется сообщение, прежде чем я успеваю отвести взгляд.
Сначала я читаю имя отправителя — Ник — с острой болью в груди. Но прочитав само сообщение, я невольно останавливаюсь.
Ты в порядке? Получил странное сообщение от Джеффа.
О чём Джефф вообще мог говорить с Ником?
Шаги Брента, эхом отдающиеся за моей спиной, привлекают моё внимание. Я не могу сейчас зацикливаться на сообщении Ника; Брент и так отнял у меня слишком много времени.
Я откладываю всё в сторону: телефон, вопрос Ника — и направляюсь к двери. Я просто хочу делать свою работу, чтобы спокойно расслабиться. Но когда я переступаю порог Логова, у меня отвисает челюсть от того, что я обнаруживаю.
Пофигу это сообщение, у меня появляются проблемы поважнее.
  
7. Кейтлин
 
— Что вы тут делаете? — кричит Люси, распахивая дверь в Логово.
Это очень эффектный выход — она освещена лучами послеполуденного солнца, проникающими через открытую дверную раму, а свет, падающий на её волосы, делает их похожими на огненный ореол.
Я смотрю на экран своего телефона и пытаюсь не рассмеяться. Люси прервала мой прямой эфир из-за кулис нашей фотосессии, и я случайно заметила её ужимки через плечо. Это бесценный материал.
— Упс… — говорю я, играя на камеру. — Похоже, не все получили памятку.
Я продолжаю стрим, но перевожу изображение на зеркало, перед которым Нэш поставил меня и Сидни. Нэш стоит позади меня, а Люси мне видно через плечо, а также Сидни, которая отчаянно машет Люси, чтобы та успокоилась.
— Нэш? — спрашиваю я, пытаясь спасти видео. — Люси хочет знать, что мы тут делаем. Можешь ввести нас в курс дела?
Люси прищуривается, но не двигается. Если она хочет выглядеть сумасшедшей, то и пусть.
Возможно, я никогда не пойму, что Сидни в ней нашла. То есть, да, Люси талантлива, и да, она обожает Сидни. Но, например, о чём они беседуют, когда остаются наедине?
Не теряя ни секунды, Нэш ловит мой взгляд в зеркале и говорит:
— Мы как раз собираемся придавать твоему лицу контуры, — он постукивает кисточкой для макияжа по крышке пудреницы. — Но-о-о-о-о… — тянет он дразнящим голосом, — …готовься сменить наряд и причёску к последним фотографиям, — он подмигивает. — Тебя ждёт пара сюрпризов.
Он молодец, что выгораживает Люси, и я пока не буду к этому цепляться. Мне больше нет необходимости продолжать съёмку. Я буду только выглядеть как стерва.
— Запомните это, — говорю я. — Ждите нечто волшебное. Пока это всё, друзья.
Я посылаю воздушный поцелуй в зеркало, а затем останавливаю стрим.
Едва я опускаю телефон, как Брент прокрадывается в дверь. Похоже, кто-то мудро решил остаться за кадром.
— В чём проблема? — спрашивает он, и его голос звучит растерянно.
Люси врывается дальше в Логово и набрасывается на всех подряд:
— Я думала, вы готовитесь в своих номерах.
— Прости, куколка, — Нэш мотает головой. — Там слишком мало места.
В коттеджах, несмотря на чистоту и привлекательность, правда чувствуешь себя так, словно находишься в обувной коробке. В моей комнате едва помещается двуспальная кровать, маленький столик и стул. Там даже негде с утра позаниматься йогой.
Люси в отчаянии смотрит на Брента:
— Но здесь повсюду косметика. И одежда.
Она поворачивается, окидывая взглядом Логово. Справедливости ради, мы реквизировали большую часть главного зала.
Логово представляет собой длинный прямоугольник с открытой кухонной зоной на одном конце. Кухня переходит в столовую, а за ней находится великолепный вестибюль-гостиная с тщательно изготовленной дубовой мебелью, расставленной весьма удачно. Посреди комнаты возвышается каменный камин от пола до потолка, дающий вам возможность наслаждаться им независимо от того, где ты обедаешь или отдыхаешь. На стене напротив окон узкий коридор, который я ещё не исследовала, тянется по всей длине Логова.
Прямо сейчас мы с Сид сидим в гостиной лицом к длинной стеклянной стене, чтобы максимально использовать естественное освещение. Несколько минут назад Нэш и Джефф перетащили один из двух общих обеденных столов на середину гостиной, чтобы разложить принадлежности Нэша. Теперь стол полностью завален косметикой и кисточками. Щипцы для завивки волос подключены к кухонному островку для разогрева. А у задней стены стоит вешалка на колесиках с одеждой, рядом с которой Джефф копается в другом багаже. Он занимается этим добрых 5 минут, что наводит меня на мысль, что он так и не нашёл того, что искал.
— Ты же не вчера родилась, — говорю я как можно мягче. От усилия у меня начинает болеть челюсть. — И знаешь, что для макияжа требуется много причиндалов.
Люси мотает головой:
— Мне нужно, чтобы вы держались отсюда подальше, пока я не сделаю снимки этого места. Таково желание заказчика.
— Нам жаль, Люси, — говорит Сидни. — Мы не знали, что ты ещё не успела тут сделать снимки.
Люси поворачивается ко мне, в её глазах вспыхивает искра гнева.
— А что вы делали раньше? — вопрошает она. — Всё это время снимали видосы?
Я пожимаю плечами, едва сдерживая гнев:
— Это единственное здание с Wi-Fi, так что я не могу выполнять свою работу где-либо ещё. И я не пыталась выставить тебя в плохом свете. Хочешь верь, а хочешь нет, но от этого никому лучше не станет.
Я не такая, как Сидни. Мне не нужна карьера актрисы. Я не планирую бросать всё и заниматься чем-то другим. Мне и так хорошо, поэтому всё, что вредит моей репутации, вредит моему будущему.
  
— Она права, Люси, — Джефф отрывает взгляд от багажа достаточно надолго, чтобы издать короткий смешок согласия. — Ты сама себе делаешь хуже.
Лицо Люси становится таким красным, что я боюсь, она упадёт в обморок.