Развод. Грехи генерала (СИ)

В письме было два гостя. Андрей Волков и Кристина Рогова.
Ниже — заказ ужина в номер.
Сёма смотрел на меня так, будто просил опровергнуть.
— Он сказал, что у него служба.
Я положила ладонь ему на спину.
— Я тоже так думала.
— Он из-за неё не пришёл?
Я молчала. Лгать было легче. Сказать, что мы не знаем, что всё может быть иначе, что взрослые письма ничего не значат. Но ложь уже слишком дорого обошлась нашей семье.
  
— Похоже на это, сынок.
Сёма сжал губы. Потом резко отодвинул планшет.
— Я тогда гол забил. Первый за всю секцию. Я ему видео отправил, а он ответил только вечером. Написал: молодец.
Он произнёс это слово так, что я едва выдержала. Мне хотелось найти Андрея, поставить перед ним ребёнка и заставить смотреть, как выглядит его важная тайная жизнь со стороны. Не для суда. Не для командования. Для сына, который до последнего надеялся, что папа просто занят.
Аня стояла в дверях. Она слышала всё.
— Сём, хочешь, я с тобой в зал схожу? — спросила она. — Мяч погоняем.
— Не хочу.
— Тогда просто посидим.
Она села с другой стороны, и мы оказались на полу втроём. Без красивых слов, без обещаний, что всё пройдёт быстро. Просто сидели рядом, пока Сёма держался и не плакал. А потом всё-таки заплакал. Тихо, зло, стыдясь собственных слёз.
Я обнимала его и думала, что Андрей забрал у меня мужа, у Ани отца, а у Сёмы — веру, что взрослое слово что-то значит.
Вечером пришёл адвокат, которого нашла Ольга. Звали его Роман Сергеевич Климов. Бывший военный юрист, теперь частная практика в районе. Невысокий, спокойный, с обычной папкой, без важного вида.
Он изучил документы, переписку, фото поддельного заявления, банковские сообщения и бронирование гостиницы.
— По разводу понятно, — сказал он. — По квартире будем биться. По подложной подписи — отдельно. Но самое неприятное для Андрея Викторовича даже не раздел имущества.
— А что?
— Если всплывёт, что подложный документ гулял через служебные каналы, это уже вопрос к дисциплине, доверию и проверке. Генералы не любят грязь в бумагах. Особенно перед комиссией.
Я посмотрела на папку Развод, которая за два дня стала толще моего терпения.
— Что мне делать сейчас?
— Ничего не подписывать. Все разговоры записывать, если участвуете вы. Деньги вывести на свой отдельный счёт. И подготовиться, что он попытается договориться.
— Андрей не договаривается. Он приказывает.
Роман Сергеевич спокойно закрыл папку.
— Тогда ему будет полезно узнать, что в гражданском суде приказов нет.
Ночью, когда дети уснули, я сидела на кухне и писала список расходов. На столе лежали карты, документы, чеки. За окном редкие машины проезжали к КПП. Гарнизон затихал, но я уже знала: под этой тишиной ходят разговоры, страхи, чужие решения.
Телефон снова завибрировал.
Андрей.
Я не взяла. Он позвонил ещё раз. Потом пришло сообщение.
Завтра в 12 буду дома. Поговорим без твоих советчиц. И убери детей из квартиры.
Я сделала скриншот и переслала адвокату.
Ответ пришёл быстро.
Не оставайтесь одна. Я приеду к 11:50.
Я посмотрела на тёмный экран и впервые за эти дни позволила себе выдохнуть глубже.
Завтра Андрей придёт приказывать.
А встретит не прежнюю жену с мокрыми глазами и дрожащими руками. Встретит женщину с адвокатом, документами и детьми, ради которых я больше не имела права быть удобной.
  
Глава 6
 
Роман Сергеевич приехал без пяти двенадцать. Не в дорогом костюме и не с видом спасителя, а в обычной тёмной куртке, с потёртым портфелем и спокойным лицом человека, который не собирается никого пугать, но и пугаться тоже не умеет.
Ольга Сергеевна пришла следом. Села на кухне, достала блокнот и положила ручку рядом. Марина забрала Сёму к себе на час, хотя он упирался и хотел остаться.
— Я не маленький, — сердился он в прихожей.
— Именно поэтому сейчас пойдёшь к Марине, — сказала я. — Взрослые разговоры не должны снова падать тебе на голову.
Он посмотрел на меня хмуро, потом всё-таки обулся.
— Только не подписывай ничего.
— Не подпишу.
Он кивнул, будто мы заключили серьёзный договор, и ушёл.
Аня осталась. Села в гостиной у окна, скрестив руки на груди. Я видела, что её трясёт от злости, но просить её уйти не стала. Она взрослая. И Андрей предал её тоже.
Ровно в двенадцать в замке повернулся ключ.
Андрей вошёл уверенно, будто никакого разрыва не было. В форме, с папкой под мышкой, холодный, собранный. Он успел вернуть себе привычное лицо командира. Только глаза выдали раздражение, когда он увидел Романа Сергеевича.
— Это кто?
— Мой адвокат, — сказала я.
Андрей медленно закрыл дверь.
— Я просил поговорить без посторонних.
— А я больше не разговариваю с тобой одна.
Он перевёл взгляд на Ольгу.
— И вы здесь зачем?
— Как свидетель, — ответила она. — Я тихо посижу, Андрей Викторович. Не переживайте.
Он усмехнулся.
— Устроили штаб на кухне.
— Нет, — сказал Роман Сергеевич. — Просто разговор о документах должен идти при людях, которые понимают цену подписи.
Андрей посмотрел на него тяжело.
— Фамилия?
— Климов. Роман Сергеевич. Представляю интересы Валерии Михайловны.
— Интересы моей жены я сам прекрасно знаю.
— Судя по подложному заявлению в жилищном деле, вы знаете их слишком творчески.
Вот тогда в комнате стало тихо. Аня подняла глаза. Ольга перестала писать. Андрей не двинулся, только пальцы на папке сжались.
— Осторожнее, Климов.
— Я аккуратен. Поэтому и говорю при свидетелях.
Андрей прошёл на кухню, сел без приглашения и положил папку на стол.
— Валерия, я пришёл предложить нормальный вариант. Без скандалов, жалоб и беготни по отделам. Ты получаешь деньги, машину я оставляю тебе, алименты на Семёна официально оформим. Квартира остаётся мне. Ты знаешь, что она завязана на мою службу.
— Машина оформлена на меня, — сказала я. — Ты мне её не оставляешь. Она и так моя.
Он раздражённо выдохнул.
— Не цепляйся к словам.
— Я двадцать пять лет не цеплялась. Теперь буду.
Андрей открыл папку. Достал распечатанный лист.
— Вот сумма. Она нормальная. На первое время хватит.
Я посмотрела. Сумма была больше той, что стояла в первом соглашении, но всё равно смешная рядом с половиной квартиры, ремонтом и годами моей жизни. Он торговался не с женой. С проблемой, которую хотел убрать до приезда комиссии.
— Нет.
— Ты даже не подумала.
— Я уже подумала. Квартира делится по закону. Поддельное заявление отправляется на экспертизу. Все угрозы и переписки сохранены. Деньги на Сёму ты будешь платить не из щедрости, а по решению суда.
Он наклонился ко мне ближе.
— Ты решила меня утопить?
У меня в горле сжался ком. Как же ловко он переворачивал. Он изменил, он привёл в мою жизнь беременную любовницу, он готовил бумаги за моей спиной, он заблокировал деньги. А виноватой снова должна была стать я.
— Нет, Андрей. Я решила не тонуть вместе с тобой.
Аня резко встала.
— А ты вообще понимаешь, что сделал? Сёма вчера плакал из-за того матча, который ты променял на гостиницу с Кристиной.
Лицо Андрея дёрнулось.
— Ты не вмешивайся.
— Я уже внутри этого, пап. Ты сам нас туда запихнул.
Он посмотрел на неё, и на секунду в нём мелькнуло что-то человеческое. Не раскаяние. Скорее досада, что его увидели без мундира.
— Анна, ты многого не знаешь.
— Я знаю достаточно. Она ровесница мне. Ты хоть это понимаешь?
Он отвёл взгляд первым.
Телефон Андрея завибрировал на столе. Экран вспыхнул. Имя высветилось крупно: Чернов.
Андрей быстро перевернул телефон, но поздно. Роман Сергеевич заметил.
  
— Подполковник Чернов сегодня с вами?
— Это не ваше дело.
— Пока нет. Но станет, если он участвовал в передаче документа без регистрации.