Развод. Грехи генерала (СИ)

Андрей встал.
— Разговор закончен.
— Отлично, — сказал адвокат. — Тогда все предложения направляйте письменно. И напомню: любые попытки воздействовать на Валерию Михайловну через служебных лиц будут зафиксированы.
Муж посмотрел на меня так, будто видел перед собой чужую женщину.
— Ты правда думаешь, что эти люди тебя защитят?
Я тоже встала.
— Меня уже не надо защищать от правды. Я её увидела.
  
Он забрал папку, но один лист остался на столе. Ольга спокойно накрыла его ладонью.
— Это копия предложения? Оставим для истории.
Андрей хотел возразить, но в этот момент в дверь позвонили. Все замерли. Я открыла.
На пороге стоял капитан Грачёв. Бледный, с тонкой папкой в руках.
— Валерия Михайловна, простите. Андрей Викторович, мне нужно срочно.
Андрей вышел в прихожую.
— Я занят.
Грачёв сглотнул.
— Из штаба округа запрос пришёл. По жилищному делу. Просят копии входящих журналов за прошлый месяц и объяснения по заявлению супруги. Сегодня.
Андрей на секунду застыл.
Я стояла рядом и видела, как его уверенность дала первую трещину. Маленькую, тонкую, но настоящую.
— Кто отправил запрос? — спросил он.
— Через канцелярию округа. С пометкой срочно.
Роман Сергеевич поднялся из-за стола.
— Вот видите, Андрей Викторович. Бумаги тоже умеют ходить строем. Только не всегда туда, куда вам удобно.
Андрей резко обернулся ко мне.
— Это ты?
— Я только подала заявление с входящим номером. Остальное сделала система, которую ты так любишь.
Он смотрел на меня долго. В этом взгляде уже не было прежней снисходительности. Там появилась злость. И ещё что-то. Осторожность.
Грачёв переминался у двери, не зная, куда деваться. Мне стало его почти жалко. Почти.
Андрей вышел, не попрощавшись. Грачёв за ним. Дверь закрылась, и в квартире наконец стало тихо.
Аня опустилась на стул.
— Мам, он испугался?
Я села напротив и впервые за день почувствовала, как устали плечи.
— Нет. Пока только понял, что я не одна.
Роман Сергеевич собрал документы.
— Сегодня он пойдёт к Чернову. Они будут искать, где убрать хвосты. Вам надо быть готовой: могут пропасть журналы, копии, записи прохода.
Ольга подняла ручку.
— Журналы не пропадут. У меня в отделе подруга. Она вчера уже сделала фото дежурной страницы. На всякий случай.
Я посмотрела на неё.
— Ты почему не сказала?
— Не хотела обнадёживать раньше времени. Там подпись Чернова стоит в графе посещений жилищного отдела. В тот самый день.
Я закрыла глаза на секунду. Не от слабости. От того, что пазл начал складываться.
Чернов принёс бумагу. Кто-то вложил её в дело. Андрей думал, что я проглочу. Кристина уже делила мою квартиру. Тамара приходила торговаться. А теперь всё это стало не семейной ссорой, а цепочкой.
И у каждой цепочки есть конец.
Вечером я забрала Сёму у Марины. Он встретил меня на лестнице и сразу спросил:
— Он приходил?
— Да.
— Кричал?
— Пытался командовать.
— А ты?
Я провела рукой по его волосам.
— А я не подчинилась.
Сёма вдруг обнял меня крепко, как маленький, хотя обычно уже стеснялся.
— Хорошо.
И этого короткого слова мне хватило больше, чем всех обещаний Андрея за последние годы.
  
Глава 7
 
На следующий день я проснулась от звонка Ольги Сергеевны. На часах было семь тридцать, Сёма ещё спал, Аня на кухне тихо гремела посудой, стараясь не разбудить нас раньше времени.
— Лера, Чернов уже в жилищном отделе, — сказала Ольга без приветствия. — Галине Петровне звонить нельзя, у неё кабинет открыт. Моя девочка из соседнего отдела написала, что он пришёл злой, с папкой и требованием поднять журнал.
Сон с меня слетел сразу.
— Переписать хочет?
— Не знаю. Но просто так Чернов в семь утра никуда не ходит. Одевайся.
Через двадцать минут мы с Аней уже были в машине. Сёму оставили у Марины. Он недовольно бурчал, что его опять прячут, но я пообещала забрать его после школы и не обсуждать взрослые разговоры за его спиной. Мне больше нельзя было делать вид, что ребёнок ничего не понимает.
У жилищного отдела стояла служебная машина. Водитель курил у ворот и сразу отвернулся, когда увидел нас. Это было почти смешно. В гарнизоне все отлично умели не смотреть туда, где происходило самое важное.
Мы вошли без стука. В приёмной сидела бледная секретарь, а из кабинета Галины Петровны доносился голос Чернова.
— Вы понимаете, что подняли шум на ровном месте? Ошибка в деле, обычная техническая ошибка. Лист убрали, журнал сверили, всё. Не надо тащить это наверх.
— Подполковник, я не буду ничего убирать, — ответила Галина Петровна. Голос у неё дрожал, но держался. — Запрос пришёл из округа. Все копии уже подготовлены.
— Какие копии? — резко спросил он.
Я открыла дверь.
Чернов стоял у стола, опершись пальцами о край. Невысокий, плотный, с красным лицом и глазами человека, который привык решать дела через давление, а не через закон. Галина Петровна сидела прямо, но руки держала под столом. Я знала этот жест. Женщина прячет дрожь.
— Доброе утро, — сказала я. — Я как раз по поводу технической ошибки, из-за которой моя подпись появилась на заявлении, которое я не подписывала.
Чернов медленно повернулся.
— Валерия Михайловна, вам сюда сейчас не нужно.
— А вам?
Он усмехнулся.
— Я выполняю поручение командира.
— Какое именно? Убрать лист? Переписать журнал? Объяснить Галине Петровне, что она зря поставила входящий номер на моём заявлении?
Галина Петровна подняла глаза. В них мелькнула благодарность, но она тут же спрятала её за служебным лицом.
— Валерия Михайловна подала обращение, — сказала она уже твёрже. — Я обязана дать ход.
Чернов наклонился к ней.
— Галина Петровна, вы давно работаете. Не надо портить себе конец службы из-за семейной истерики.
Аня шагнула вперёд.
— Это вы называете семейной истерикой поддельную подпись моей матери?
Он посмотрел на дочь так, будто только сейчас заметил.
— Девушка, выйдите.
— Нет.
У меня кольнуло сердце. Аня говорила спокойно, но пальцы у неё побелели. Я взяла её за руку.
— Подполковник Чернов, — сказала я, — с этой минуты любой ваш разговор со мной, моими детьми или сотрудниками жилищного отдела по моему делу будет передан адвокату. И ещё. Фото журнала посещений уже есть не только у вас.
Он замер.
Вот она, нужная точка.
— Вы угрожаете офицеру? — спросил он тихо.
— Я предупреждаю человека, который пришёл давить на женщину в служебном кабинете.
За спиной скрипнула дверь. В приёмную вошла Ольга Сергеевна. За ней Наташа Лобанова и Нина Павловна из Дома офицеров. Они ничего не говорили. Просто встали у стены. Удивительно, как много может значить молчание, когда за ним не страх, а решение.
Чернов посмотрел на них и понял, что разговор уже не спрячешь.
— Вы все очень смелые стали, — процедил он.
Ольга поправила сумку на плече.
— Нет, просто память у нас хорошая. Особенно на даты, подписи и фамилии.
Он резко собрал папку и вышел. Не хлопнул дверью, не стал кричать. Это даже лучше. Значит, испугался не нас, а того, что осталось на бумаге.
Галина Петровна опустилась на спинку стула и закрыла лицо ладонью.
— Девочки, я думала, он меня сейчас сожрёт.
— Не сожрёт, — сказала Ольга. — У него зубы теперь заняты журналом.
Я подошла к столу.
— Галина Петровна, спасибо.
— Не благодарите. Я не ради вас только. Сегодня вашу подпись подделали, завтра мою заставят поставить там, где нельзя. Хватит уже.
К обеду по городку пошёл слух, что Чернову звонили из округа. Неофициально, конечно. У нас все неофициальное становилось громче приказа. Андрей в штаб не приехал до двух часов, потом его видели у начальника гарнизона. Кристина, судя по всему, тоже всё узнала.