Пора взрослеть, девочка (СИ)

— Не смей!
Я до ужаса боялась, что у меня заберут это счастье. Эту любовь безграничную отнимут. И заставят делать, как надо, а не как мне хочется всей душой. Потому что мне больше ничего не было нужно в жизни, как только быть с ним — с моим невозможным мальчиком, который смотрел на меня так, как никто и никогда.
— Макс, — прошептала я, выводя на его лице кончиками пальцев витиеватые узоры.
  
— М-м? — мурлыкнул парень, наслаждаясь моей лаской.
— Ты знаешь, что я люблю тебя? — он тут же приоткрыл один глаз и улыбнулся.
— Ты уверена?
— Угу.
— Прям точно, да?
— Сомнений нет, — тяжело вздохнула я, поджимая губы и качая головой.
— Да, вот же ты влипла, девочка, — хохотнул Хан, а затем сгреб меня в охапку и принялся зацеловывать, пока я пыхтела там что-то и пыталась от него отбиться.
Да только куда мне против этого урагана было пыжиться, когда он сметал меня и закручивал в свои сети, попутно срывая с меня одежду и голодным зверем набрасываясь на мое податливое тело. А оно было для него всегда готово.
— Тише ты, зверюга, — шипела я, когда резко он развернул меня от себя, ставя на четвереньки и сковывая по рукам, уже примостившись сзади, раскаленной головкой члена, размазывая мою влагу по складочкам.
— Не могу…
И вот уже Макс почти во мне, а я предвкушаю, как сладко и грешно это будет. Как станет он размашисто и жестко трахать меня, пока я не оглохну и не ослепну от кайфа. Да, это всегда так. На грани того, что я могу пережить и выдержать.
Но именно так, как мне это и было нужно!
— Даша! Доченька!
— Блядь! — прохрипел Хан, резко останавливаясь, а я вырвалась из-под него, вся взъерошенная, как чупакабра, и практически сошла с ума от ужаса.
— Дашуня…
Стук в дверь. Настойчивый! А меня фактически парализовало. Не вдохнуть, не выдохнуть. Дар речи покинул. И крупной дрожью затряслось тело так, что я едва ли не раскрошила собственные зубы, так они стучали друг о друга.
— Я войду, доча?
— Секунду! — на пределе своих возможностей прокаркала я, а затем, не думая более ни о чем, жестом приказала Хану, прямо так, нагишом и со стоящим до пупа членом, полезать под мою кровать. Туда же зашвырнула и его тряпки. И початую пачку презервативов.
А затем накинула на себя халатик, пригладила кое как гнездо на голове и бросилась открывать дверь, с порога кидаясь обнимать родного человека.
— Папочка, ну наконец-то ты приехал!
  
Глава 21
 
Руки вверх!
 
Макс
— Мама сказала, что ты перегрелась на солнышке и пошла немного прилечь.
— Ага, позагорала без шляпы и вот итог, — ворковала Даша, а я наблюдал, как ее отец выпускает дочь из объятий и проходит в комнату. Бродит туда-сюда, будто бы оглядывается и принюхивается.
Рыщет.
Чувствует, кошара, что где-то сметану разлили, а где непонятно.
— А я думал, что мы сейчас все вместе куда-нибудь в хорошее место выберемся, покушаем вкусно, поболтаем, расскажем друг другу, как жили все это время врозь.
Говорит все это, а сам к балкону направляется. Открывает дверцу, закрывает, словно бы прислушивается к звукам. Снова открывает, выходит на улицу и крутит головой, разглядывает перила и как будто бы прикидывает возможность забраться по ним внутрь.
И это очень хреново, если не сказать большего.
Нам пиздец, если он уже все знает. Фак! Я хотел как-то первым зайти и с козырей, а не вот так, когда приходилось лежать под кроватью его единственной и горячо любимой дочери без трусов, да еще и с пачкой резинок, половина из которой была уже в употреблении.
— Я только за, пап, — припустила за ним Даша.
— Так тебя тошнит же, небось. И голова кружится.
— Да нет, уже получше. Я же полежала немного, — заламывая руки, тараторила девушка, а я едва ли не застонал от досады, понимая, что она капитально выдает себя. Со всеми, мать ее, потрохами!
— Полежала, да?
— Да, пап.
— Немного…
— Угу…
— Ну, понятно, дочь, — и в ванную потопал, трогая по ходу движения два полотенца, что висели на двери и при входе в душевую, а затем скидывая их на пол, как найденные улики.
Блядь!
Все, теперь ему лишь осталось под кровать заглянуть и оторвать мне мой чертовый член с мясом. И кто бы его осудил за это? Даже я бы не смог.
— Сколько тебе нужно на сборы?
— Минут двадцать? — я отчетливо слышал, что Даша задыхается от паники, но ничего поделать не мог. Разве что окончательно ее растоптать, явившись перед ее отцом с повинной и как есть прямо здесь и сейчас.
Ар-р-р! Я не хотел начинать нашу совместную жизнь с такого эпического ахтунга!
— Двадцать — это супер, — хмыкнул Ветров, потоптавшись на пороге спальни, — тогда ждем тебя внизу, дочь.
— Хорошо, пап.
И вышел за дверь, а я лишь сейчас понял, что все это время практически не дышал. И стоило только двери закрыться за мужчиной, как я тут же выполз из своего укрытия и кинулся утешать свою любимую.
— Макс, господи, что нам теперь делать?
— Успокойся.
— Видел бы ты, как он вынюхивал все тут.
— Я видел…
— Я не пойду к нему, — едва ли не всхлипнула девушка, а я еще сильнее прижал ее дрожащее тельце к своей груди.
— Конечно же, пойдешь, Даша моя.
— Он увезет меня! И спрячет! Прямо сейчас! Куда-нибудь в Тимбукту или еще хуже!
— В Нарнию?
— Он может, — губа моей любимой задрожала, а у меня сердце дрогнуло и разбилось.
Не должна она была плакать там, где нужно было радоваться. Мы вместе — это главное. И никто уже не в силах нас друг у другу забрать.
— Даша, слушай сюда, — чуть отстранил я ее от себя и зажал покрасневшее личико в своих ладонях. — Ты сейчас успокоишься, словишь дзен и пойдешь на обед с семьей. Ты будешь вести себя, как обычно. Улыбаться. Смеяться. И дальше по списку. А я придумаю, как решить наши проблемы.
— Но…
— А ты о них думать больше не будешь. Ясно?
— Я же люблю тебя, Макс, — слеза все-таки сорвалась с ее ресниц и разбилась о нежную кожу.
— Вот и люби, Даша. А я буду за нашу любовь сражаться, даже с таким страшным цербером, как твой отец.
— Обещаешь, что победишь? — всхлипнула она и прикусила нижнюю губу.
— Обещаю, — твердо и безапелляционно ответил я, — потому что у меня в планах прожить с тобой всю жизнь, состариться и на закате наших дней вместе смотреть, как играют и смеются наши внуки. И я не собираюсь эти планы менять. А потому это стоит того, чтобы сейчас держать хвост пистолетом.
— Ладно…
Спустя пятнадцать минут Даша собралась и в боевом настроении покинула комнату, а я оделся, выждал еще немного времени и по балкону отправился к себе, где принялся перебирать в голове уже давно подобранные по этому случаю слова. Оделся поприличней, побрился, причесался.
Как на долбанное первое свидание, честное слово.
А затем вышел из квартиры и спустился на территорию комплекса, где располагался местный и довольно неплохой ресторан. Заказал чайник ромашкового чая, не как издевку, а для душевного умиротворения, и две чайные пары.
И принялся ждать неизбежного.
Ведь я знал, что Роман Ветров не заставит меня слишком долго скучать в одиночестве. Он появился примерно спустя полчаса и двинул целенаправленно ко мне.
Сел. Ухмыльнулся криво. И выдал то, чего я боялся больше всего.
— Ну, привет, голозадый.
Ну а с другой стороны, кого мы хотели обмануть, верно?
— Здравствуйте, дядь Ром, — кивнул я и протянул ладонь для рукопожатия. Задержал дыхание на мгновения, которые ждал, что мне на него ответят.
И выдохнул, когда Ветров все-таки сделал это. Но не с облегчением, а скорее с принятием простого факта, что этот мужчина не какой-то там полоумный скандалист, а человек со стальными яйцами, который каким-то непостижимым образом сдержался сегодня и не кастрировал меня при родной дочери.
  
Смог бы я совершить подобный подвиг?
Да вот хуй его знает…