Приключения Мартина Хьюитта

Ставни были подняты, дверь открыта, но единственным человеком, которого можно было разглядеть, был очень чумазый мальчишка, выкатывавший мешок с углем. К нему Хьюитт и обратился:
– Я не вижу мистера Пеннера, он скоро вернется?
Мальчишка уставился на Хьюитта.
– Не-а. Он не вернется. Это хозяин магазина. Утром он выдал аренду на следующую неделю, и смылся.
  
– О! Значит, ушел? А что же с магазином? Где капуста и картошка?
– Он велел мне раздать их бедным, что я и сделал. Тута живет много бедных. Например, моя мать; этот уголь для нее, а тележку я оставлю себе.
– Вот оно как! – воскликнул Хьюитт, весело взглянув на паренька. – Очень практичный подход к раздаче милостыни! И как же скиния останется без мистера Пеннера?
– Знать ничё не знаю про скинию, – ответил мальчишка, закрывая за собой дверь. – Знаю тока где она.
– И где же? Может я застану его в ней.
– На Уорд-лейн, сперва налево, потом направо. Это в закрытой лавке; по соседству с конюшней.
И мальчишка покатил свою тележку прочь. Найти Скинию оказалось недолго. Когда-то она была магазинчиком, но сейчас была заброшена. Освещалась она через пробитые в ставнях дыры. Хьюитт внимательно осмотрел закрытое ставнями окно и дверь возле него, а затем вошел в конюшенный двор по соседству. Слева в проходе была дверь, судя по всему, служившая еще одним входом в магазин, и все еще влажный след на ступеньке показывал – ею недавно пользовались. Хьюитт резко постучал в дверь костяшками пальцев.
Внутри тут же раздался женский голос. Через замочную скважину его обладательница громко прошептала:
– Кто там?
– Мистер Пеннер здесь? – спросил Хьюитт, склонившись над замочной скважиной.
– Нет.
– Тогда я должен войти и подождать его. Откройте дверь.
Засов был сдвинут и дверь осторожно приоткрылась на несколько дюймов. Хьюитт сразу же сунул в нее ногу, открыл дверь пошире и вошел.
– Я пришел узнать где мистер Пеннер и кто находится здесь, – громко сказал он.
Изнутри, из комнаты в конце коридора, тут же раздался стук кулаков по двери, и громкий голос произнес:
– Слышите? Кто вы бы ни были, я дам вам пять фунтов, если вы приведете сюда Мартина Хьюитта. Адрес его конторы – Портсмут-стрит, 25, Стрэнд. Заплачу ту же сумму, если вы вызовите полицию.
Голос явно принадлежал миссис Мэллетт. Хьюитт обернулся к женщине, открывшей дверь. Теперь она была явно испугана.
– Быстро отдайте ваши ключи, и не шевелитесь, иначе я препровожу вас в участок.
Не пикнув ни слова, женщина отдала ему связку ключей. Хьюитт отпер дверь в конце коридора, и миссис Мэллетт тут же предстала перед ним, чопорная и строгая, как всегда, за исключением того что теперь ее шляпка помялась, а плащ порвался.
– Мистер Хьюитт, спасибо. Я так и думала, что вы придете, хоть и пребывала в неведении. Кто-то должен поплатиться за это. А та женщина, та женщина, – она презрительно указала на сжавшуюся в углу невысокую женщину, – собиралась обыскать меня! Меня! – Воспылав негодованием миссис Мэллетт шагнула вперед, и женщина юркнула за дверь, на улицу. 
– Нет сомнений, с вами поступили бесстыдно, – сказал Хьюитт, – но сейчас не стоит шуметь. Первым делом я должен убедиться, что здесь больше никого нет, а затем мы отправимся в ваш дом.
В здании никого не было. Помещения были совершенно пусты и мрачны. В передней комнате – той, что освещалась через дыры в ставнях, стоял грубый письменный стол и полдюжины стульев.
– Вне сомнений, это собственность «Скинии», – заметил Хьюитт, – но здесь не на что смотреть. Миссис Мэллетт, вернемся в ваш дом, и посмотрим, сможем ли мы все объяснить. Надеюсь, ваша табакерка в безопасности?
Миссис Мэллетт триумфально извлекла ее из кармана.
– Я сказала им что они никогда ее не получат, они поняли, что я имею в виду и перестали пытаться. – Она поправила шляпку и, как смогла, скрыла дыру в плаще. Когда они вышли на улицу, она добавила: – Конечно, первым делом следует вызвать сюда полицию.
– Нет, думаю, пока не стоит. Во-первых, речь идет о нападении и удержании, а такие дела можно решить через суд. Кроме того, нам есть, что обсудить. Возьмем кэб на Хай-стрит, и вы расскажете мне, что с вами произошло.
Рассказ миссис Мэллетт был прост. Кэб, в котором она отъехала от конторы Хьюитта, отправился на запад, по-видимому, по направлению к дому ее сестры; но вечер был темным, туман становился все сильнее, и она закрыла окна, не обращая внимания на то, по каким улицам едет. Да и при таком тумане это было бы невозможно. Каким-то образом она смутно чувствовала – улочка была грязной и узкой, но она не придавала этому значения, так как кэбмены постоянно выбирают весьма неожиданные маршруты. Однако спустя время кэб замедлил движение, резко повернул и остановился. «Мы на месте, мэм», – сказал кэбмен и открыл дверь. Она не поняла зачем кэб так резко повернул, и ей казалось, что она приехала не к сестре, но едва выйдя из кэба, она заметила, что ступила на порог узкой двери, в которую ее тут же затащили два находившихся за ней человека. Она уверена – это была боковая дверь, выходившая на конюшенный двор, та самая через которую Хьюитт позднее проник в «Скинию». Не успела она перевести дух от удивления, как дверь за ней захлопнулась. Она отчаянно сопротивлялась и кричала, но там, где она оказалась, было абсолютно темно; это застало ее врасплох, и она решила что сопротивляться бесполезно. Держали ее мужчины, но говорил с ней только один из них, его голос она не узнала. Он прямо потребовал от нее отдать «святыню» и подписать документ, в котором говорилось что у нее нет претензий, тогда ее отпустят. Но она не из тех, кто подчиняются таким требованиям. Так что она решительно отказалась от предложения, пообещав похитителям, кем бы те ни были, возмездие по всей строгости закона. Затем она поняла, что где-то рядом есть женщина, и мужчина пригрозил что та ее обыщет. Эту угрозу миссис Мэллетт встретила так же смело, как и предыдущие. Хотела бы она встретиться с такой женщиной, которая осмелится обыскать ее, сказала она. Она будет сопротивляться любому, кто посмеет сделать это. А что касается табакерки дядюшки Джозефа, то где бы она ни была, им ее не получить. Она им никогда не достанется, но зато рано или поздно, за попытку украсть ее они получат сполна. Это заявление немедленно подействовало. От нее отстали, заперев ее в комнате. Там она и просидела всю ночь. Время от времени она дремала, но ее дух оставался бодр, какая бы темнота ее не окружала. Раз или два она слышала как приходят люди, и всякий раз она громко предлагала награду всякому, кто вызовет полицию или сообщит Хьюитту о ее положении. Наступил день, а она все еще ждала, без еды и без сна, пока Хьюитт не пришел и не освободил ее.
Когда миссис Мэллетт вернулась к себе домой, служанку миссис Радд тут же отправили сообщить хозяйке добрую весть, и Хьюитт снова приступил к расследованию взлома.
– Миссис Мэллетт, во-первых, вы когда-нибудь прятали что-нибудь (не важно, что именно) в рамке с гравюрой?
– Нет, никогда.
– Ваши гравюры были вставлены в рамки еще до того, как вы приобрели их?
– Нет, насколько я помню. В основном это гравюры дядюшки Джозефа, он хранил их в ящиках с уймой всякой всячины. Знаете ли, он был коллекционером.
– Прекрасно. Теперь перейдем к чердаку. В него тоже вломились, хоть во время первой попытки и не трогали его.
  
Узнав о втором проникновении в ее дом, миссис Мэллетт возмутилась так, что ее стоило увидеть. Но в ее поведении был и триумф, ведь она сохранила табакерку.
– Смотрите, – сказал Хьюитт, когда они поднялись на чердак. – Вот ящик с бумагами. Вы знаете, что в нем хранилось?
– Нет, не знаю. Здесь была кипа дядюшкиных рукописей. Вот, смотрите, «Мертвый жених, или барабан фортуны» и тому подобное; еще здесь много автографов. Меня они не заинтересовали, хотя некоторые из них, полагаю, ценные.