Невеста его отца

- Поздоровайся, Данила. Невежливо себя так вести.
Данила медленно, будто через силу, обернулся. Его глаза снова встретились с моими. В них бушевала буря, но голос, когда он заговорил, был низким, хриплым и на удивление учтивым.
- Доброе утро, отец. Доброе утро… Юлия, - произнес он, и мое имя на его языке прозвучало как приговор.
Он развернулся и вышел из столовой, не допив кофе, оставив меня наедине с мужем и с гнетущим, всепоглощающим осознанием того, что теперь между мной и Данилой лежала непроходимая пропасть. Пропасть, которую создал его отец своим правом, своей собственностью, своим телом. И ту искру, что мелькнула между нами в библиотеке, тот странный, болезненный магнетизм, теперь, казалось, навсегда затмила мрачная, физическая тень этой брачной ночи. Я была испорчена, помечена. И он это видел. И это знание висело в воздухе между нами, тяжелое и невыносимое.
  
 Глава 7 
Алексей
Я наблюдал, как Юлия спускается по лестнице. Утренний свет, падающий из панорамных окон, мягко очерчивал ее фигуру в простом шелковом халате. Она двигалась немного скованно, опустив глаза. Прекрасно. Сдержанность и скромность – именно те качества, которые я ценил в женщине, предназначенной быть моей женой. Не развязная уверенность продажных стерв, которых я терпеть не мог, а именно эта тихая, почти девичья неуверенность. Она подтверждала, что я не ошибся в выборе.
- Доброе утро, дорогая, - сказал я, откладывая планшет.
Она молча кивнула и заняла свое место напротив. Ее пальцы дрожали, когда она брала чашку с чаем. Мило. Напоминало пугливого зверька, который только-только начал привыкать к рукам. Я позволил себе легкую улыбку. Процесс приручения всегда доставлял мне особое удовольствие. Сначала – страх и сопротивление. Потом – осознание неизбежности. И, наконец, – покорность и благодарность за ту безопасность и роскошь, которую я предоставлял.
Долги ее семьи – погашены. Мать – помещена в лучшую клинику Швейцарии. Отец – получил место в одном из моих дочерних предприятий, с зарплатой, достаточной для поддержания иллюзии собственной значимости. Все было чисто, как в бухгалтерском отчете. Активы обнулены, пассивы закрыты. А она… она была тем самым новым, которое только предстояло раскрыть.
Вчерашняя ночь лишь подтвердила правильность моих расчетов. Она была неопытна, что было ожидаемо. Напугана, что придавало процессу особую пикантность. Но главное – податлива. Она не рыдала, не умоляла, не отталкивала. Она замерла, как кролик перед удавом, позволив мне сделать то, что я считал нужным. Не истеричная любовница, требующая внимания, а спокойная, управляемая жена, чье тело и социальный статус принадлежат мне.
Дверь в столовую открылась, и вошел Данила. Сын мой выглядел так, будто провел ночь в подворотне. Налитые кровью глаза, мятая одежда, выражение вечного протеста на лице. Он всегда был слабым звеном. Слишком эмоциональным, слишком увлекающимся, слишком… обычным. В нем не было моей хватки, моего холодного расчета. Лишь юношеский максимализм и глупая вера в то, что в мире есть нечто большее, чем цифры на счету и баланс сил.
-Поздоровайся, Данила, - сказал я, не скрывая легкого раздражения. - Невежливо себя так вести.
Он не проигнорировал меня, но его взгляд был прикован к Юлии. Я заметил как напряглись мышцы его челюсти. Интересно. Такой живой, немедленный отклик. Глупый мальчик. Он всегда хотел того, что принадлежало мне. Сначала – игрушки, потом – внимание, теперь… вот это. Его влечение к Юлии было столь же предсказуемым, сколь и бесперспективным. Он видел в ней жертву, родственную душу. Еще одну пленницу в замке злого короля. Это льстило его уязвленному эго.
- Доброе утро, отец, - наконец пробурчал он, не глядя на меня. Его глаза все еще были устремлены на мою жену. - Доброе утро… Юлия.
Он произнес ее имя с паузой, с каким-то вызовом. Как будто между ними была какая-то тайна, какая-то связь, в которую я не был посвящен. Смешно. Никаких тайн между ними быть не могло. Они оба были частью моего дизайна. Два актива в моем портфеле. Один – проблемный и требующий постоянного контроля. Другой – новый, перспективный, но все еще нуждающийся в доводке.
Данила развернулся и вышел, не притронувшись к еде. Юлия не поднимала глаз от своей тарелки, но я видел, как алеют ее щеки. Ее реакция на его присутствие была показательной. Возможно, процесс приручения потребует несколько больше усилий, чем я предполагал. Возможно, ей потребуется напоминание о ее месте.
- Не обращай внимания, дорогая, - сказал я, возвращаясь к своему планшету. - Он молод. Перебесится.
Она лишь кивнула.
Позже, в кабинете, я просматривал отчеты. Все шло по плану. Новые контракты, растущие прибыли. Приобретение Юлии было не просто капризом. Это был стратегический ход. Молодая, красивая, из хорошей, но обедневшей семьи – идеальный вариант для создания имиджа стабильного, укорененного человека. Семейный мужчина вызывает больше доверия у партнеров, чем одинокий волк. Особенно в Европе, куда я планировал расширяться.
Лидия, моя экономка, постучала и вошла.
- Господин, цветы прибыли. Их поставить в покои госпожи Юлии?
- Да, - кивнул я. - И передай ей, что вечером я отвезу ее в ресторан. Пусть будет готова к восьми.
Небольшие знаки внимания были важны. Они создавали иллюзию заботы, участия. Они помогали сгладить острые углы, оставшиеся после нашей первой ночи. Я не ожидал от нее страсти. Страсть – это хаос, а я ненавидел хаос. Я ожидал уважения, послушания и выполнения супружеского долга, когда это требуется. Все остальное – цветы, подарки, светские рауты – было частью ее содержания. Плата за комфорт и безопасность.
Вечером, когда мы ехали в ресторан, она сидела рядом, молчаливая, глядя в окно. На ней было платье, которое я для нее выбрал – темно-синее, строгое, подчеркивающее ее хрупкость и светлые волосы. Она выглядела безупречно.
- Тебе нравится Милан? - спросил я, нарушая молчание.
Она вздрогнула, словно вынырнув из глубоких раздумий.
-Я…я там никогда не была.
- Скоро увидишь. Я открываю там новый филиал. Поедешь со мной. Тебе нужно привыкать к путешествиям.
Она кивнула, не выражая ни радости, ни волнения. Как манекен. Мне это начало по-настоящему нравиться. Ее пассивность была гарантией отсутствия проблем.
В ресторане я заказал лучшее вино. Я рассказывал ей о своих планах, о том, как ее роль будет заключаться в том, чтобы быть моим лицом на различных благотворительных и светских мероприятиях. Она слушала, изредка задавая односложные вопросы.
- Твои родители довольны? - спросил я в какой-то момент, желая проверить почву.
Ее лицо на мгновение оживилось.
- Да…Мама пишет, что ей очень хорошо. Спасибо вам, Алексей.
- Тебе не нужно меня благодарить, Юлия, - сказал я мягко. - Это моя обязанность. Я забочусь о том, что мне принадлежит.
Она снова опустила глаза, и я поймал на ее лице тень того самого страха, что видел в первую нашу встречу. Прекрасно. Страх – это основа уважения. А уважение – основа контроля.
Когда мы вернулись домой, я проводил ее до дверей ее спальни. Она остановилась, не решаясь войти.
- Алексей…я…
- Да, дорогая?
- Я немного устала, - прошептала она.
Я понимающе улыбнулся. Она пыталась оттянуть неизбежное. Мило.
- Конечно. Отдыхай. У тебя впереди много важных дел.
Я видел, как с ее плеч спало напряжение. Она кивнула и быстро скрылась за дверью.
Я остался в коридоре, удовлетворенный. Она училась. Она понимала, что ее комфорт, ее благополучие, даже самочувствие ее семьи – все это находится в моих руках. И что доступ ко всем этим благам открывается через одно-единственное условие – полную покорность.
  
Я прошел в свой кабинет, налил коньяку. Приобретение Юлии было одной из самых удачных моих сделок. Она была идеальным активом – красивым, управляемым и тихим. А та искра неповиновения, что я уловил в ее глазах при нашей первой встрече, казалось, полностью угасла. Как и должно было быть.