Кредо сиротинушки (СИ)
Владимир Николаевич встряхнул головой, отгоняя от себя «пустые мечтания» и принялся за работу: он решил, что для следующего заседания триумвирата с Советом министров все же следует предложения господина Волкова оформить как предложения для детального обсуждения: Александр Алексеевич и тут особо подчеркивал, что молча принимать его советы не стоит, их следует тщательно «со специалистами обсудить и детально проработать» — а в министерствах и сидели именно специалисты, в своем деле не одну собаку съевшие. А так как до весны, когда работу предстоит начинать всерьез, времени осталось не так уж и много, обсуждать все следовало быстро — чтобы принимаемые решения успели и экономисты в министерствах просчитать. Но главное — и с этим предложением Волкова господин Коковцов был согласен безоговорочно — нужно было решить вопрос о расширении состава триумвирата, и первым делом решить, кого в состав будущего «Совета диктаторов» взять на должность руководителя нового, безусловно нужного Комитета…
Возвращение в России инженера Доливо-Добровольского переворота в электрической науке, конечно же, не произвело, однако некоторые очень позитивные изменения все же произошли. По его инициативе начал строиться новый завод трансформаторов — и на этом, собственно, его «позитивная» деятельность в России и закончилась. Просто потому, что во многом его изобретения уже сильно отстали от уже «серийных» достижений отечественных специалистов-энергетиков, а самому ему Саша о некоторых таких достижениях вообще сообщать запретил: все же Михаил Осипович стал «слишком уже немцем» и патриотизмом от него и не пахло. Поэтому пока что за границей даже не подозревали о том, что переключатели на мощных российских электростанциях и выключатели ЛЭП делаются с использованием гексафторида серы (а Валерий Кимович просто случайно вспомнил об этом очень приятном во всех отношениях газе). Который по его просьбе начал на одном из своих заводов производить Андрей, ну а за тем, чтобы все эти электростанции и ЛЭП «правильно применять», теперь заботился молодой инженер Глеб Максимилианович Кржижановский.
Вообще-то Глеб Максимилианович «в этой жизни» никакой революционной борьбой не занимался, а спокойно себе работал в компании Андрея Розанова, почти десять лет занимая сначала должность директора электростанций компании в Сызрани, а затем и в Москве, и именно его усилиями (если не считать, конечно, работы самого Андрея и его сотрудников по части придумывания изоляционных материалов для кабелей) в Первой столице по улицам густая сетка проводов так и не появилась: все электрические линии в городе шли под землей. И именно он разработал довольно удачную схему размещения по городу трансформаторных будок, благодаря которым электричество (по крайней мере для освещения) проникло буквально в каждый дом. И он добился полной синхронизации работы всех электростанций: сначала московских и подмосковных, затем синхронизировал их со станциями Мстинского каскада и через него — и со станциями в Петербургской и Выборгской губерний. Ну а теперь, уже в должности руководителя Комиссии по электропередачам при Совете министров, приступил в выполнению тех же задач, но уже в масштабах всей европейской части России (пока только европейской, для того, чтобы всю Россию охватить, возможностей у страны все же не было). Но по его инициативе был создан и «филиал» Комиссии, который должен был проделать то же самое в Уральском промышленном районе — а уже по предложению руководителя «филиала» — молодого выпускника Одовеского инженерного института Степана Макарова — весной приступи к срочной постройке небольшой (всего на тридцать пять киловольт) ЛЭП от Казани (которая как раз весной к «московской» системе была подключена) до Перми, причем эту ЛЭП предполагалось использовать не столько для передачи электричества, сколько для обеспечения синхронизации с московской системой. На будущее, чтобы потом, когда появятся «нормальные» ЛЭП, в режиме ошпаренной кошки всю систему не переналаживать. Собственно, поэтому и ЛЭП эта строилась «по временной схеме», с деревянными столбами, но все равно она влетала в определенную копеечку…
А вот избытка таких копеечек в России не было, ни у казны их не было, ни у частных компаний (включая и компанию Андрея). И теперь основной задачей Саши было как раз «выдумывание» новых источников таких копеечек. А это было очень и очень непросто: после того, как он рассказал Владимиру Николаевичу о финансовой схеме, позволившей компании старого друга так быстро «разбогатеть», господин Коковцов серьезно «оптимизировал» и финансы России, так что теперь «дополнительный финанс» (а, по сути дела, результат «дополнительного труда» рабочих) можно было извлечь лишь путем серьезного повышения производительности труда, ну или — что на самом деле было тем же самым — увеличением доли «необходимых затрат» в цене готовой продукции за счет сокращения размера зарплаты, выплачиваемой за единицу такой продукции. Но так как основой действительно развития промышленности Валерий Кимович считал «увеличение уровня благосостояния трудящихся» (именно трудящихся), то просто сокращать зарплаты было нельзя, а следовало чисто технологическими способами получить от рабочего больше продукции за то же время.
Но сам Саша по понятным причинам этого сделать не мог, все же знаний Валерия Кимовича на такую работу было явно недостаточно. Зато можно было использовать уже простой «экстенсивный» пусть увеличения доходов казны, ведь в стране имелись многие миллионы людей, вообще никак по-настоящему в «народном хозяйстве» не используемые, которых даже Андрей называл не иначе, как «тупыми преобразователями еды в дерьмо». Но чтобы этих «производителей дерьма» в процесс получения дополнительных богатств страны превратить, им прежде всего требовалось дать работу, причем такую, которая стране будет приносить реальную пользу. А для этого их было мало работать научить, и даже мало было выстроить для них заводы и фабрики — прежде всего, следовало на самом деле понять, какая продукция будет стране необходима — и вот как раз этим Саша и занимался. Своеобразно занимался: Валерий Кимович просто вспоминал, что в его прежней жизни и отсутствующего здесь и сейчас людям было для жизни необходимо, а затем решал, возможно ли это именно сейчас вообще сделать. И на самом деле такая работенка была, пожалуй, даже более сложной, чем просто выдумывание чего-то нового…
На самом деле сложнее: всю «бытовуху»-то уже он «придумал», а когда что-то уже экзотическое вспоминается, но оказывается, что для такой «экзотики» пока не существует необходимых в производстве материалов. Или их вообще нет, или есть, но они очень дорого стоят, или — что случалось чаще всего — их и для других производств катастрофически не хватало. Впрочем, некоторые необходимые, но ранее отсутствующие в доступности материалы и изготовить оказалось возможно. Так, например, раньше в стране практически не было нормальной нержавеющей стали, годной для изготовления столовых приборов — но хромовый рудник уже успешно работал, проблем с металлом не было. Почти не было проблем и с никелем: большой рудник в Кыштымском округе никель тоже в приличных количествах поставлял. Правда, чтобы можно было детали некоторых таких столовых приборов сваривать (например, ручку к половнику приварить), потребовалось в сталь еще и немного титана добавить — и об этом Валерий Кимович случайно знал, потому что как раз однажды переговоры он вел относительно поставок в Россию подобной стали — а уж как титан металлический получить, знал, пожалуй, каждый советский школьник. Ну не каждый, но каждый второй уж точно — а как получить необходимый для такого производства магний, придумали инженеры компании. То есть сначала химики придумали (и придумали, из чего его проще получать), а потом и инженеры — но теперь с магнием в промышленности проблем совсем не стало.
А в быту стало гораздо лучше со столовыми приборами из нержавейки. Хотя сам Саша считал это «гораздо лучше» «ростом производства телевизоров в СССР по сравнению с тринадцатым годом». То есть таких приборов их нержавейки производилось все же немало, но пока большая их часть отправлялась на экспорт в Европу: Валерий Кимович был совершенно уверен, что еще некоторое время русские мужики и деревянными ложками щи похлебают, зато на выручку от экспорта нержавеющих ложек и вилок с ножами из-за границы поступит много ценного оборудования, в том числе для увеличения ложечно-вилочного производства и необходимого. Да и не только для него.