Кредо сиротинушки (СИ)

Но пока что основным источником «дополнительных денег» в представлении Саши была промышленность пищевая — благо, для ее быстрого расширения даже особо квалифицированных работников не требовалось. И в первую очередь Саша озаботился ростом производства стеклотары: оборудование для заводов по выпуску банок достаточно дешево можно было закупить в той же Австрии, а сырья для таких заводов в стране было более чем достаточно. Правда, недостаточно было олова для лужения металлических крышек для таких банок — но тут Саша решил «пойти другим путем» и крышки решил использовать тоже стеклянные. Ну а то, что таких требовалось раз в десять больше каучука для производства уплотнителей, было уже и не особо страшно: в промышленности (в частности, шинной) начался быстрый переход на использование синтетического изопренового каучука и резервы для роста выпуска консервов уже имелись.
  
А чтобы «все быстрее строилось», Саша придумал, как все такие новые стройки подвести под «уставные задачи ДОСААФ» и молодежь созданием новых пищевых заводиков отнеслась с энтузиазмом: было объявлено, что приличная часть выручки от таких заводов будет направлена на изготовление самолетов, судов и автомобилей. Точнее, на строительство новых заводов, которые все это будут изготавливать — и тут Саша вообще ни капельки не соврал: по составленным (и утвержденным уже в правительстве) планам как раз «собственные заводы ДОСААФ» именно из этого источника и будут финансироваться. А триумвират этот план утвердил только потому, что нужда в продукции новых авто- и авиазаводов была довольно большой, но иных источников финансирования их строительства вообще не просматривалось: в России оборудование, необходимое для консервных заводов, просто нигде еще не производилось — а вот консервы «в стекле» определенную популярность в Европе уже получили. «Русские консервы» были достаточно дешевыми и вкусными, просто тут Валерий Кимович вспомнил рецепты, по которым его мама делала консервированные помидоры, огурцы и патиссоны: в магазинах такие иногда встречались (и особой популярностью пользовались консервы венгерские, бывшие страшным дефицитом) — и его мама где-то достала нужные рецепты, после чего нужда в консервах покупных просто в семье пропала. А Валера, будучи еще школьником, матери в деле изготовления консервов серьезно помогал и потому некоторые рецепты неплохо помнил. А вот уже на выручку от «стеклотары» было несложно и оборудование для автозаводов закупить, и для авиазаводов тоже. И даже для трех довольно немаленьких заводов судостроительных (на которых было решено речные суда строить). Так что каждый, записавшийся в ДОСААФ мог своими глазами увидеть, каким путем достаются Обществу средства на строительство и оборудование так нужных молодежи заводов: отчеты по всем производствам регулярно печатались в «Вестнике ДОСААФ».
И, что Сашу особенно радовало, в Европе никого вообще не взволновало то, что в России сразу три новых авиазавода строится: в том же «Вестнике» и описание самолета, который там должен будет выпускаться, было напечатано исчерпывающее — а самолетик, по мнению иностранцев, вообще ни малейшего интереса не представлял ни для военных нужд, ни для «гражданской авиации»: на одной заправке он мог пролететь хорошо если сотню километров со скоростью километров восемьдесят в час, мест для людей в нем лишь два имелось — а моторы на строящихся заводах даже не предполагалось делать. Так что такие заводы с точки зрения иностранцев были просто «большими деревяшечными мастерскими» и ни малейшей опасности для иностранных государств они не представляли. Да и оборудование для них закупалось больше «мебельное» — а про то оборудование, которое для заводов изготавливалось уже в России заводами компании Розанова, им никто и рассказывать не собирался. Впрочем, если они как-то сами про него узнали, то и тогда бы не поняли «перспектив развития российского авиастроения»: термопрессы для производства гнутых деревянных деталей тоже вроде бы к разряду «современного хайтека» не относись.
Хотя и сам Саша не считал эти самолетики хайтеком, он к таковому относил область их применения. А чтобы самолеты можно было применять, для них требовалось и очень много летчиков подготовить — и поэтому все машины первых выпусков были отправлены в «летные школы ДОСААФ», а которые уже несколько сотен курсантов успели набрать. Тоже задачка не из простых, все же среди членов ДОСААФ людей с достаточным образованием пока было очень немного, и даже из этих немногих далеко не все «мечтали о небе». Мало было таких, и в основном это объяснялось тем, что подавляющее большинство нынешней молодежи самолеты только на картинках и видели. Но если все задуманное получится реализовать, то уже в следующем году конкурсы на поступление в летные школы будут совершенно зашкаливающими. Хотя они и без этого такими будут: как Саше, посмеиваясь, сообщил Вячеслав Константинович, не менее десятка тысяч молодых ДОСААФовцев из числа тех, кто в летные школы не прошел «по образовательному цензу», немедленно записались уже в вечерние школы. А посмеивался он от того, что как раз бюджету Общества это нанесло весьма значительный урон: учителям школ за то, что они брались и вечерние классы вести, нужно было и приличную дополнительную зарплату выплачивать — а так как в подавляющем большинстве случаев такая работа приводила к тому, что рабочий день учителя превышал «установленные законом» восемь часов, платить за такие уроки следовало уже как «за сверхурочную работу», в полуторном размере — и фон Плеве затребовал уже от Саши, как от инициатора такой программы, и дополнительного финансирования такого обучения.
Впрочем, даже если и по полуторной ставке считать, выплаты учителям за обучения даже десятка тысяч «вечерников» выглядели довольно скромно, и их удалось покрыть за счет выручки от продажи в России (и не в России) товаров корейских. И тут большим спросом пользовалась корейская мебель. То есть по конструкции совершенно европейская, просто в Корее изготовленная — но она как раз в Европе раскупалась просто влет. И в России раскупалась, но тут мебель продавалась простая и недорогая, а в Европу (и даже в США) шла мебель, изготовленная из дорогих сортов дерева и сама по себе крайне недешевая. Причем в США покупатели даже не подозревали, что они приобретают поделки корейских мастеров: туда поставки шли через Бранденбург и в пути на них кто-то приклеивал и этикетки германские…
Но работал в России не один лишь Саша. К концу октября героическими усилиями главным образом армии получилось почти все собранное зерно все же по хранилищам распихать, но для этого и железнодорожники ударно поработали, перевезя несколько миллионов тонн зерна поближе в восточным портам. Но это было конечно полумерами — тем более что даже по самым оптимистическим планам к следующей уборочной на складах останется невостребованными больше тридцати миллионов тонн прошлого урожая. Но лишь «временно невостребованными»: специалисты из министерства земледелия составили весьма агрессивную программу увеличения производства мяса — и в ней очень много зерна предполагалось направить на производство комбикормов. А для этого и комбикормовые заводы требовалось построить, не говоря уже об организации в очень многих колхозов специальных животноводческих бригад, так что несмотря даже на то, что уборочная уже давно закончилась и даже как-то получилось справиться с сохранением урожая, «сельскохозяйственники» трудились так, что у них пар из ушей шел. Да и не только они: все же триумвират утвердил (хотя и с весьма существенными «поправками») предложенную Сашей программу развития страны. Очень непростую и более чем напряденную программу, и поправки все же были внесены, чтобы ее сделать хотя бы внешне похожей на выполнимую. То есть в среде министров похожей сделать, почему-то большая часть инженеров и ученых считали, что все намеченное выполнить будет и вовсе не особо трудно. Причем, к некоторому удивлению Владимира Николаевича. Так считали не только инженеры компании господина Розанова (эти, как он давно убедился, вообще всему, господином Волковым сказанному, верили как в гласу господню), но и специалисты и казенных предприятий и институтов, и даже многие инженеры, в совершенно иных компаниях работающие. Но они все же не думали, что это будет легко сделать — однако чаще всего они говорили, что будет трудно, зато интересно.