В главной роли (ЛП)

— А если я выиграю? — спрашиваю я.
Трей откидывается назад с самоуверенным видом.
— Если выиграешь, Бреннан должен будет надеть на вызов что-нибудь нелепое… как насчет костюма банана? А я возьму на себя недельную работу по станции — ни готовки, ни уборки.
Неплохая сделка.
Я встаю, уже чувствуя, как в крови закипает адреналин.
— По рукам.
— Бедный ублюдок даже не представляет, во что ввязывается, — бормочет Трей.
  
Но я-то как раз представляю.
И отступать не собираюсь.
Трей возвращается из офиса с маркером и планшетом.
— Итак, джентльмены, — говорит он, кладя его на стол так, будто это священная реликвия. — Давайте творить историю.
Бреннан наклоняется, поигрывая бровями.
— Нам нужны уровни. Как в настоящем испытании.
Я вздыхаю и откидываюсь на спинку скамейки, скрестив руки на груди.
— Вы оба идиоты.
— Верно, — усмехается Трей. — Первый этап: Энди должна улыбнуться. Искренней улыбкой. Никакой жалости, никакого сарказма.
— Очень великодушно, — со смехом замечает Бреннан. — Ладно. Второй этап: Энди разговаривает с ним дольше пяти минут, не посылая его куда подальше.
— Должна улыбнуться мне? — переспрашиваю я. — И все? Легкотня.
— О, какой он самоуверенный, — говорит Трей, записывая условия. — Третий этап: Энди дает ему свой номер телефона. Настоящий номер. Никаких левых цифр. И не по рабочим вопросам.
Бреннан смеется в знак согласия.
— Следующий этап — что у нас на четвертой стадии?
Трей подается вперед с абсолютно серьезным видом.
— Энди соглашается пойти с Коулом на свидание. Кофе или выпивка неважно. Он приглашает. Она отвечает «да».
— Пятый этап, — произносит Бреннан, потирая руки. — Она приходит на свидание.
Я смеюсь.
— Думаете, Энди сольется?
— Чувак, она тебя ненавидит, — отвечает Бреннан. — Мы просто реалисты.
Трей постукивает маркером.
— Шестой этап: она сама проявляет инициативу. Сообщение. Звонок. В общем, Энди должна сделать первый шаг.
— О, это смело, — говорит Бреннан. — Мне нравится.
— Седьмой этап, — добавляет Трей. — Первый поцелуй.
В комнате поднимается шум. Парочка вошедших парней останавливается, разглядывая планшет.
— Что это тут у вас? — спрашивает Уокер, направляясь к кофеварке.
— Коул собирается с треском провалиться, пытаясь завоевать девчонку из морга при Мемориальной больнице, — объясняет Бреннан, подзывая его.
— С фиолетовыми волосами? — уточняет Уокер. Мы киваем. — Она горячая. Ставлю пять баксов, что он не пройдет дальше второго этапа.
— Принято.
Трей записывает имена сбоку на планшете, и список ставок растет быстрее, чем я мог себе представить.
— Восьмой этап, — говорит Бреннан, и в его глазах пляшут смешинки. — Энди признается, что Коул ей нравится. На полном серьезе. Произносит это вслух.
Я лишь качаю головой, глядя на парней так, словно они все посходили с ума.
— Вы идиоты.
— Точно, — соглашается Трей, бросая мне маркер. — Но ты в деле?
Я медленно расплываюсь в улыбке.
— О да, я в деле.
И я ни за что не проиграю.
Смех немного стихает, когда парни расходятся, уже обсуждая, какие именно блестки они используют, когда я проиграю. Я качаю головой, достаю телефон и прислоняюсь спиной к шкафчикам.
Два пропущенных от мамы.
Я листаю список контактов, мой большой палец зависает над ее именем.
Она всегда звонит во время своего «окна» в расписании, просто чтобы узнать, как дела. Ничего срочного, ничего серьезного. Она не хочет быть гиперопекающей матерью, но все равно ею остается.
Я нажимаю кнопку вызова.
Она берет трубку на втором гудке.
— Привет, милый.
— Привет. Извини, что пропустил твой звонок. Тут был сумасшедший дом.
— Все в порядке, я так и поняла. Как проходит смена?
— Хорошо. Длинная.
— Ты поел?
Я улыбаюсь.
— Мам.
— Кто-то же должен спросить.
Я прислоняюсь к шкафчикам, на секунду закрывая глаза.
— Я в порядке. Честно.
Она хмыкает, словно верит мне лишь наполовину.
— Ладно. Мне просто хотелось услышать твой голос. Я сейчас иду на урок. Позвонишь позже?
— Да. Люблю тебя.
— Люблю тебя сильнее.
Мама вешает трубку, и на мгновение шум вокруг меня стихает.
Она сильная, гораздо сильнее, чем сама о себе думает. Но иногда я за нее волнуюсь. Она так долго ни с кем не встречалась, всегда ставя меня на первое место и заботясь о том, чтобы у меня все было хорошо.
А теперь? Теперь она осталась одна.
Интересно, устает ли мама когда-нибудь от тишины. Кажется ли ей дом слишком большим, слишком пустым? Она никогда об этом не говорит, но иногда, когда я заезжаю к ней и застаю ее просто сидящей и смотрящей в телевизор так, словно она его не видит… Я знаю.
Жаль, что я не могу сделать для нее больше.
Но она гордая. Упрямая.
На самом деле, мама во многом похожа на Энди.
Я отгоняю эту мысль, убирая телефон обратно в карман.
У меня и так полно забот, чтобы превращаться в одного из тех парней, которые начинают каждую встречную женщину подвергать психоанализу.
И все же.
Я бы многое отдал, чтобы снова увидеть, как моя мама смеется так, как раньше.
  
Глава восьмая
 
МОГУТ ДЕЙСТВОВАТЬ ОСОБЫЕ УСЛОВИЯ
Энди
Ничто так не бодрит с утра, как запах хлорки и плохих решений.
Я сижу за своим столом, пытаясь разгрести административную работу, когда слышу это — скрип открывающейся двери, за которым следует характерный звук шагов человека, которому здесь не место, но который пытается идти так, будто он тут хозяин.
Я даже не поднимаю глаз.
— Если только у тебя нет трупа или другой веской причины, то можешь разворачиваться.
Тишина.
Затем его голос:
— У меня есть причина.
Я тяжело вздыхаю.
Коул.
Я поднимаю взгляд: вот он, прислонился к дверному косяку с таким видом, будто у него в запасе вся вечность; на лице дурацкая ухмылка, а под мышкой что-то зажато.
— Что это? — спрашиваю я, уже начиная раздражаться.
Он делает шаг внутрь и поднимает предмет. Планшет, на котором толстым маркером написано что-то неразборчивое.
— Твое будущее.
Я моргаю.
— Прошу прощения?
Коул подходит и с невероятной гордостью кладет планшет на стол прямо передо мной.
ТУРНИРНАЯ ТАБЛИЦА ЭНДИ
Внизу приписка: «Сможет ли Коул уговорить Энди пойти с ним на свидание?»
Мои брови ползут вверх.
— Ты шутишь.
— Нет.
Я пробегаюсь глазами по этапам: поговорить пять минут, улыбнуться, дать ему свой номер, пойти с ним на свидание, бла-бла-бла. И так до самого низа, где значится «поцеловать его» (этого не будет) и «признается, что он ей нравится» (Эм, никогда?).
Кто-то слишком самоуверен.
В самом низу маркером нацарапаны слова: «Операция: Растопить Ледяную Королеву».
— Какого черта это такое?
На секунду Коул опускает взгляд, выглядя почти смущенным.
— Возможно, я упомянул парням на станции о своей безумной влюбленности в одну сотрудницу морга… и они сделали то, что делают обычно… то есть зашли слишком далеко.
— Я… это вижу. — Я все еще изучаю таблицу; она шокирующе подробная. Дочитав, я поднимаю на Коула абсолютно невозмутимый взгляд. — Ты правда думаешь, что я на это куплюсь?
Он легко пожимает плечами.
— Подумал, что стоит тебя предупредить. Чтобы ты точно знала, как именно я планирую тебя завоевать.
— Завоевать меня? — повторяю я, изогнув брови.
Он наклоняется вперед, опираясь руками о стол.
— Большинство людей только строят из себя недотрог. А ты настоящая недотрога. И точка.
Я щурюсь.
— И большинство людей понимают намеки.
  
— Да, но я не большинство.
Я должна сказать Коулу, чтобы он проваливал. Должна сказать, что он выглядит жалко. Но вместо этого я пялюсь на этот дурацкий планшет, и единственное, о чем могу думать… никто и никогда не пытался так сильно со мной сблизиться.