В главной роли (ЛП)

Я замечаю парня сразу за обрывом, он застрял в камнях.
Его куртка порвана, а весло от каяка все еще плавает в нескольких футах от него. Я не делаю пауз и не думаю.
Я просто действую. Это больше не шок и не грусть — это просто работа. Я передаю по рации ровным голосом: — Нашел его.
Уолт отвечает быстро и четко: — Принял. Наверху готовы.
Я поднимаю тело, осторожно и с уважением. Дело не в том, кем он был для меня.
  
Дело в том, кем он был для кого-то другого — это единственное, что имеет значение. Мы убираем его в мешок, пристегиваем и закрепляем.
Уолт разбирается со снаряжением и ведет себя тише, чем обычно. Он знает, что я после такого неразговорчив.
Когда мы добираемся до берега, семья уже ждет. Лицо матери искажается от боли.
Отец только кивает, напряженный, словно его грудная клетка вот-вот провалится внутрь.
Я принимаю это. Позволяю себе прочувствовать. Позволяю этому осесть тяжелым грузом.
Так и должно быть.
Уолт сжимает мое плечо.
— Ты сделал все, что мог.
— Знаю.
Подъезжает машина скорой помощи, двери уже открыты. Выпрыгивают двое парамедиков, одного из них я узнаю, это Коул.
У меня всегда была хорошая память на имена. Да и он не из тех, кого можно забыть.
У парня такой легкий, спокойный вид, словно он здесь, чтобы помочь, но не раздавлен этим, как все мы.
Он кивает мне, когда они подходят.
— Тяжелый случай, — говорит Коул, осматривая место.
— Еще бы, — отвечаю я.
Бреннан начинает загружать каталку, а Коул задерживается, уперев руки в бока.
— Ты в порядке? — спрашивает он.
— В норме.
Коул кивает в сторону семьи, его голос звучит немного мягче.
— Ты достал тело. Это уже кое-что.
Я поворачиваюсь к нему, стиснув челюсти.
— Думаешь, я делаю это ради похвалы?
Его брови ползут вверх от удивления.
— Нет, я просто имел в виду…
— Не надо. Не пытайся выставить это в легком свете. В этом нет ничего легкого.
Коул отступает, подняв руки.
— Ладно. Понял.
Бреннан наблюдает за нами, вскинув брови, но ему хватает ума промолчать.
Уолт встает между нами, его голос звучит тихо.
— Джек.
Я качаю головой и иду к машине.
— Мы здесь закончили.
Уолт шагает рядом со мной.
— Что у тебя с этим пацаном-парамедиком?
— Ничего.
Если не считать того, что этот пацан меня бесит до чертиков. Он молодой, но думает, что все знает. Уверен в себе до безобразия. И пытается разрядить обстановку своим легким юмором, когда для этого не время и не место.
— Не похоже, что ничего.
Я бросаю снаряжение в кузов и захлопываю багажник.
— Он не понимает.
— Может, и так. Или, может, ты в последнее время слишком на взводе.
Я ничего не отвечаю.
Но Уолт не ошибается.
Когда мы едем обратно, он говорит: — Помнишь, когда мы только начинали? Как мы думали, что спасем всех?
Я киваю. Едва заметно. Кажется, это было целую вечность назад.
— А теперь мы просто возвращаем тела их родным.
Его слова задевают меня сильнее, чем мне бы хотелось.
Голос Уолта звучит тихо.
— Ты когда-нибудь думал о том, что еще есть, Джек? За пределами всего этого?
— Например?
Он пожимает плечами.
— Например, тот, к кому можно вернуться домой.
Моя хватка на руле становится крепче.
— Закроем тему, ладно?
— Понял, — говорит Уолт.
  
Глава седьмая
 
ОПЕРАЦИЯ «РАСТОПИ ЛЕДЯНУЮ КОРОЛЕВУ»
Коул
Мы отдыхаем в гараже, наслаждаясь короткой передышкой от дневной суеты, когда появляется Бреннан, чтобы заступить на смену.
Заметив меня, он расплывается в улыбке, словно ждал этого момента весь день.
— Ну что, ты пришел в себя? — спрашивает он, закидывая ноги на скамейку напротив меня.
Я не отрываю взгляд от телефона.
— После чего?
Он ухмыляется.
— После того, как та цыпочка Энди отшила тебя в пабе «О'Мэлли».
Трей выпрямляется, вытирая руки тряпкой.
— Какая еще Энди?
Бреннан подается вперед, широко раскрыв глаза, и переходит на притворный шепот, словно выдает страшную тайну: — Энди Каллахан. Симпатичная девчонка, которая работает в морге при Мемориальной больнице. Фиолетовые волосы. Полтора метра чистой ярости.
— А-а, — тянет Трей, кивая. — Эта. Да, она чертовски горяча.
— Ага. — Бреннан смеется. — И она терпеть не может нашего парня.
Трей смотрит на меня, изогнув бровь.
— Это правда?
— Она не ненавидит меня, — говорю я, убирая телефон в карман. — Просто она еще не испытала на себе мое обаяние.
— У нее достаточно опыта, чтобы держаться от него подальше, — парирует Бреннан.
Я пожимаю плечами и откидываюсь на спинку скамейки.
— Дайте мне время.
Бреннан смеется и поворачивается к Трею.
— Видел бы ты это. Как она на него посмотрела? Чувак, я думал, она выплеснет ему напиток в лицо.
— Но ведь не выплеснула.
Трей качает головой.
— Ты излучаешь энергию золотистого ретривера, а она — ротвейлера. Почему тебя вечно тянет на пугающих девиц?
— Не-а, — говорю я, но на губах уже играет улыбка. — Энди не пугающая, просто… непонятая.
Бреннан фыркает.
— Она целыми днями возится с трупами. Она немного пугающая.
Никому из нас не нравится эта часть нашей работы. Не могу представить, чтобы я сделал это своей профессией. Выбор довольно… специфичный. Но, мне нравится тайна — это как снимать слои с луковицы.
— Она как раненая птица, — добавляет Трей.
— Ну, только не для меня. Энди кажется классной. Немного закрытой, очевидно, но держу пари, она отличная девчонка, если узнать ее поближе.
— Как будто это когда-нибудь случится, — насмехается Бреннан.
— Я никуда не тороплюсь, — возражаю я. — Мне нравятся трудности.
— Или, — тянет Бреннан, — ты мог бы переключиться на ее подружку. Ту, которая сказала, что прокатилась бы на тебе.
Я закатываю глаза.
— Шей? Увольте. Я предпочитаю поменьше пожароопасных ситуаций в своей жизни.
— Кажется, ты ей приглянулся.
— Ей приглянулся бы любой, кто дышит.
Трей смеется, отбрасывая тряпку.
— Так каков план, герой-любовник?
— Все просто, — произношу я, потягиваясь и закидывая руки за голову. — Я уговорю Энди пойти со мной на свидание.
Бреннан оживляется.
— Ты правда думаешь, что она согласится?
— Я знаю, что согласится.
— Хочешь поспорить?
Я делаю паузу, улыбаясь. Мы спорим практически на все.
— Каковы ставки?
— Если проиграешь, отправишься на Стену. Полноценное фото, рамка из блесток, позу выбираем мы.
Трей уже заливается смехом.
— О да, черт возьми.
Стена.
Она есть на каждой станции. Просто наша легендарная.
Целая секция в заднем коридоре, увешанная фотографиями каждого идиотского поступка, каждого проигранного пари и каждого неудачного розыгрыша за последние десять лет. Некоторые из них безобидны — парни, застигнутые спящими с открытым ртом, пририсованный маркером пенис на щеке, кулинарные катастрофы, ошибки новичков. Один парень уснул в обнимку с плюшевой игрушкой? Висит там уже сто лет.
Трей попадал туда дважды. Один раз в балетной пачке, благодаря проигранной лиге фэнтези-футбола. Второй раз — на фотографии, где он держит табличку с надписью «Мне больше нельзя готовить чили» после грандиозного инцидента с чили в пожарной части в 2022 году.
У Бреннана там тоже есть коронное фото, где он без рубашки, осыпанный блестками, держит праздничный торт, который он уронил, даже не успев отойти от стола.
Дело не только в самих фотографиях, дело в историях, которые за ними стоят. Каждый раз, проходя мимо, кто-нибудь обязательно вспоминает как это произошло. И каждый раз, когда появляется новенький, ему все рассказывают.
  
А блестки? Это значит, что они постараются сделать так, чтобы мне было по-настоящему больно.