В главной роли (ЛП)

— Что ж, — начинаю я, теребя пальцами краешек салфетки, — здесь… мило.
Мило? Серьезно? Это лучшее, на что ты способна?!
Уголок рта Джека дергается, словно он сдерживает улыбку.
— Согласен.
Тишина затягивается, но не в плохом смысле. Скорее, он ждет, не успокоюсь ли я.
Спойлер: не успокоюсь.
— Так, — пробую я снова, — как долго ты… занимаешься тем, чем занимаешься? Поисково-спасательными работами?
  
— Пятнадцать лет, — отвечает он, откидываясь на спинку стула и кладя руки на стол с таким видом, словно он высечен из самого спокойствия. — Начал сразу после армии.
Я киваю, впечатленная вопреки самой себе.
— Это… напряженная работа.
— Иногда.
Вчера вечером я погуглила об этом — поверьте мне, по сравнению с преподаванием английского в десятом классе, это очень напряженная работа.
Приносят кофе, и я делаю глоток, радуясь, что теперь мне есть чем занять руки.
— А ты? — спрашивает Джек, его голос звучит низко и ровно. — Преподаешь?
— Почти двадцать лет. — Я делаю паузу. — Боже, звучит так, будто я древняя как мир, когда произношу это вслух.
Он посмеивается, и что-то внутри меня немного расслабляется.
— Что заставило тебя стать учителем? — интересуется он.
Я пожимаю плечами.
— Мне всегда нравились книги. Истории. Думала, может, смогу помочь детям разобраться в себе через них. Как оказалось, в основном я помогаю им разобраться, как менее креативно заниматься плагиатом.
Джек смеется, глубоко и искренне.
— Ты не производишь впечатление человека, который спускает все на тормозах.
— Да уж.
Повисает пауза, и я понимаю, что сейчас нервничаю уже не так сильно. Не уверена, когда именно это произошло. Он смотрит на меня, но не так, как это делают некоторые мужчины — оценивающе, в ожидании чего-то. Он просто… здесь. В моменте.
Я ставлю чашку, проводя пальцами по ободку.
— Это проще, чем я ожидала.
Джек приподнимает бровь.
— А ты ожидала, что будет сложно?
Я пожимаю плечами, против воли расплываясь в улыбке.
— Я не ожидала, что все пройдет гладко.
— Это хорошо. — Он чуть подается вперед, ровно настолько, чтобы у меня подскочил пульс. — Потому что я здесь не для того, чтобы все усложнять.
— Просто кофе, — говорю я полушутя.
— Просто кофе.
Но что-то в том, как он это произносит, подсказывает мне, что все это не «просто».
И меня это устраивает.
Даже если это до чертиков меня пугает.
Потому что пока что Джек очень милый и приятный.
Вперед, Кейт!
Джек немного наклоняется ко мне.
— Так, ты упоминала, что у тебя есть сын? Он уже взрослый?
На секунду я едва не впадаю в панику. Он что, следит за мной? Откуда он это знает? А затем вспоминаю, что упомянула о сыне во время нашей переписки. И снова могу дышать.
— Слишком взрослый, — говорю я с улыбкой. — Я все жду, когда снова понадоблюсь ему, но пока он прекрасно справляется сам.
Джек тоже улыбается.
— Вот так и понимаешь, что хорошо выполнил свою работу.
— А у тебя есть дети?
Он качает головой.
— Нет. Никогда не было такой возможности. Хотя когда-то думал, что будут.
На мгновение он замолкает, и я не знаю, как это расценивать. Сожаление, может быть? У каждого из нас их хватает.
Джек откидывается на спинку стула.
— А ты нервничаешь не так сильно, как я думал.
Я издаю прерывистый смешок.
— О, я нервничаю. Просто хорошо это скрываю.
Он легко ухмыляется.
— Вот как?
Я киваю, все еще теребя салфетку.
— Ладно, твоя очередь. Когда ты не ныряешь в реки и не гоняешься за заблудившимися туристами, что тебе действительно нравится делать?
Уголок его рта дергается, словно вопрос застал его врасплох в хорошем смысле.
— У меня не так много свободного времени, но… я люблю чинить вещи. Что-то строить. Это… успокаивает.
— Дай угадаю, — поддразниваю я, — электроинструменты помогают тебе расслабиться?
Джек усмехается.
— Только когда они не противятся мне.
— Это опасный ответ. Не успеешь оглянуться, как я попрошу тебя починить мою протекающую раковину.
— Буду рад помочь в любое время, — отвечает он, и это звучит скорее как обещание, чем как флирт.
Джек делает глоток кофе, изучая меня поверх чашки.
— Походы, кемпинг, любой отдых на природе — как ты к этому относишься?
Я картинно стону.
— Я считаю, что жуки должны оставаться на улице, а я — в доме.
Меня снова окутывает этот смех — низкий и теплый.
— Справедливо, — говорит он.
— Тогда ограничимся занятиями в помещении.
Мои глаза расширяются, когда до меня доходит, как именно это прозвучало.
— Я не это имела в виду, — запинаюсь я.
Джек сохраняет спокойствие; он лишь приподнимает бровь, словно подначивая меня пойти на попятную.
— А я и не говорил, что ты это имела в виду.
Я краснею, качая головой.
— С тобой не соскучишься.
— Только если ты этого хочешь.
То ли еще будет, когда он узнает, как давно у меня был секс. О господи… а я вообще помню, как это делается? Вряд ли.
Я ухмыляюсь про себя, понимая, что Марго, вероятно, была бы более чем счастлива рассказать мне об этом. В мельчайших подробностях.
Я не знаю, сколько мы сидим в кафе, обмениваясь вопросами и смеясь над ответами гораздо больше, чем я ожидала. Общение проходит легко — намного легче, чем я думала. Разговор течет сам собой, без неловких пауз и натянутых светских бесед. Просто… приятно.
Я с удивлением смотрю на телефон.
— Ого. Мы просидели здесь больше часа.
Джек тоже поднимает глаза, немного удивленный.
— А по ощущениям и не скажешь.
— Да, не скажешь.
Он ловит взгляд официантки, просит счет и, едва она приносит его, кладет на поднос несколько купюр еще до того, как я успеваю хотя бы подумать о том, чтобы поспорить.
— Я могла бы заплатить, — без особого энтузиазма произношу я.
— Заплатишь в следующий раз, — отвечает он, поднимаясь.
В следующий раз. Словно все уже решено.
И эта мысль нравится мне гораздо больше, чем я могла ожидать.
Я беру сумочку, внезапно осознав, какой глупой была еще недавно. Эти нервы, паника, маленький баллончик с перцовым газом, который я сунула в сумку, будто шла на встречу с серийным убийцей, а не… с ним. С мужчиной, который заставил меня смеяться, который больше слушал, чем говорил, и который ни разу не заставил меня почувствовать, будто я должна быть кем-то, кроме самой себя.
— Я провожу тебя до машины, — говорит Джек, уже сделав шаг вперед.
— Это не обязательно.
— А я хочу.
Это не вопрос. Не вежливость. Просто констатация факта.
Полагаю, в этом мире еще остались джентльмены.
На улице тепло, легкий ветерок колышет предвечерний воздух. Мы идем бок о бок, между нами повисает непринужденная тишина, и впервые мне не кажется, что ее нужно заполнить.
Подойдя к моей машине, я поворачиваюсь к Джеку с ключами в руке, не зная, что сказать теперь, когда свидание подошло к концу.
— Это было… действительно мило, — признаюсь я тише, чем ожидала.
Джек кивает, и в его глазах все тот же спокойный, уверенный взгляд.
— Да. Так и есть.
Возникает пауза, а затем: — Сможем как-нибудь повторить?
Я отвечаю без колебаний: — Я бы этого хотела.
Он делает шаг ко мне, ровно настолько, чтобы я почувствовала его тепло, и обнимает меня так, как я совсем не ожидала. Крепко, надежно, с чувством защиты. Объятие, которое словно говорит: тебе не обязательно быть сильной прямо сейчас. И на секунду я таю в нем, просто вдыхая его запах.
— Хорошего дня, Кейт, — тихо произносит Джек мне на ухо.
— Спасибо за кофе.
Он ждет, пока я не сяду в машину и не закрою дверь, и только после этого отступает. Отъезжая, я смотрю на него в зеркало заднего вида; на душе немного легче, нервы совсем успокоились.
  
Одно свидание.
И, может быть, только может быть… это было не такой уж глупой затеей.