В главной роли (ЛП)

— Вполне, — огрызаюсь я.
Трей вскидывает глаза.
— Коул.
Я его игнорирую.
Джек подается вперед, чтобы помочь поднять носилки, и я смещаюсь ровно настолько, чтобы преградить ему путь.
— Я сам.
Он вздыхает.
— Дело не в тебе, парень. Мы здесь ради него.
— Да что ты говоришь, — огрызаюсь я в ответ. — Но, может, тогда перестанешь вести себя так, будто ты спаситель всего человечества.
  
Джек выпрямляется с жестким взглядом.
— Если есть проблема, то так и скажи.
— Может, и есть.
— Коул, — предупреждающе произносит Бреннан.
Но я еще не закончил.
— Хочешь контролировать людей — пожалуйста. Хочешь играть в героя — вперед. Но не думай, что я не вижу тебя насквозь.
Джек делает шаг ближе.
— Ты ни черта обо мне не знаешь.
— Я знаю достаточно.
Турист стонет, шевелясь, и рейнджер рявкает: — Эй! Соберитесь. Нам нужно закончить эвакуацию.
Трей вклинивается между нами, отталкивая меня назад.
— Сейчас не время и не место для выяснения отношений.
Бреннан хватает Джека за руку.
— Разберетесь со своими претензиями друг к другу позже. Сейчас у нас есть работа.
Тишина.
Тяжелая.
Я с шумом выдыхаю и отступаю.
— Пошли.
Мы поднимаем пострадавшего вместе, потому что должны.
Но каждая мышца в моем теле по-прежнему напряжена.
И пока мы тащим парня по тропе, я чувствую на себе пристальный взгляд Джека.
Плевать. Что бы там ни думала обо мне Энди, я не обязан со всеми дружить.
  
Глава двадцать первая
 
ЧИТАЯ ЗНАКИ
Энди
Трава под кроссовками влажная, пока я иду между надгробиями, сунув руки в карманы толстовки. Я прихожу сюда, когда мне нужно выдохнуть. Когда мне нужно вспомнить, что я не так одинока, как иногда кажется.
Имена родителей высечены на граните, знакомые и в то же время чужие. Джеймс и Клара Каллахан.
Я опускаюсь на корточки, смахивая несколько случайных листьев; горло сжимает спазм.
— Привет, — бормочу я. — Давно не виделись.
Я провожу пальцами по гладкому камню, обводя даты, которые знаю наизусть.
— Я даже не представляю, что бы вы сказали, будь вы здесь, — шепчу я. — Гордились бы мной? Или велели бы перестать быть такой занозой в заднице?
Я пытаюсь улыбнуться, но выходит слабо.
— Это был тяжелый год. Я все думаю, что станет легче, но кажется… чем больше времени проходит, тем труднее…
Я тереблю край рукава.
— В любом случае, все меняется. Не уверена, что готова, но это так. Я кое-кого встретила. Ну, не то чтобы встретила. Он просто появился рядом. И он… не такой, как я ожидала.
Я качаю головой, и слабая улыбка касается моих губ.
— Этот парень бы вам понравился. Чертовски упрямый, но заставляет меня смеяться. И его не так-то просто напугать.
Улыбка меркнет, сменяясь знакомой тяжестью в груди.
— Я не знаю, смогу ли. Впустить кого-то. Я так долго просто… выживала.
Слезы текут, тихо, но непрерывно.
— Как бы я хотела, чтобы вы были здесь. Как бы я хотела, чтобы мне не приходилось разбираться со всем этим без вас.
Я сижу так еще минуту, позволяя ветру трепать мои волосы, а тишине — сомкнуться вокруг меня.
Но затем я слышу шаги за спиной, и все меняется.
Я оборачиваюсь, и это Джек.
Он стоит в нескольких метрах от меня, сжимая в руке кепку; на лице удивление, которое тут же сменяется нежностью.
— Привет, Энди.
Я медленно поднимаюсь.
— Что ты здесь делаешь?
— Навещаю, — просто отвечает он, кивая в сторону другой части кладбища. — Своих старых друзей.
Я киваю, не зная, что еще сказать.
— Часто сюда приходишь? — спрашивает он.
Я пожимаю плечами.
— Иногда. Когда становится… тяжело.
Джек подходит ближе, не нависая надо мной, просто обозначая присутствие. Показывая, что он рядом.
Я снова смотрю на надгробие, обводя взглядом имена родителей.
— Обычно я никого здесь больше не встречаю.
— Видимо, нам обоим сегодня было что-то нужно, — говорит он.
Между нами повисает тишина, но она не вызывает неловкости. Просто ощущается тяжесть.
Спустя минуту Джек прочищает горло.
— Как ты, малышка?
— Нормально, — отвечаю я. — Вся в работе. Как обычно.
Он кивает.
— Могу я дать тебе один совет?
Я бросаю на него настороженный взгляд.
— Смотря какой.
На его губах появляется полуулыбка, но глаза остаются серьезными.
— Не повторяй моих ошибок. Не проведи всю свою жизнь в уверенности, что тебе никто не нужен.
Я замираю.
Это настолько необычно, что я даже не знаю, что ответить. Джек никогда не говорил мне таких трогательных слов. Убедиться, что я поела? Конечно. Помочь поменять пробитое колесо? Да. Но не… это.
Он обводит взглядом кладбище, и его голос звучит тихо.
— Это ведь просто, да? Говорить себе, что ты в порядке. Что у тебя все под контролем. Но однажды ты поднимаешь голову, а вокруг просто… тишина. Абсолютная тишина.
Мою грудь сжимает.
— Я не…
— Я знаю, — мягко перебивает Джек. — Но не стань такой, как я, Энди. Твои родители не хотели бы для тебя такого.
Его слова, как удар под дых.
Я с трудом сглатываю, быстро моргая.
— Джек, не надо…
— Но это правда.
Слеза скатывается по моей щеке прежде, чем я успеваю ее остановить. Я сердито смахиваю ее, но он ничего не говорит. Просто дает мне возможность прийти в себя.
Спустя минуту я делаю судорожный вдох.
— Знаешь, тебе ведь не восемьдесят. Ты все еще можешь кого-нибудь встретить, — говорю я.
Он издает короткий смешок, и напряжение немного спадает.
— Да?
Я киваю.
— В смысле, я бы с тобой встречаться не стала, но кто-то другой — вполне.
Джек тихо смеется, морщинки вокруг его глаз разглаживаются.
— И на том спасибо.
Я легонько толкаю его локтем.
— Я серьезно. У тебя еще все впереди.
В выражении его лица что-то меняется, становится светлее.
— Я, кажется… кого-то уже встретил.
Я моргаю. Вот это неожиданно.
— Погоди, правда? Кого?
Джек трет заднюю часть шеи, внезапно смутившись.
— Ее зовут Кейт.
Я приподнимаю брови.
— Кейт?
Он кивает с таким видом, словно изо всех сил старается не улыбаться слишком широко.
— Да. Она умная. Забавная. И не терпит моего дерьма.
Я ошеломленно смотрю на него.
— Никогда не видела тебя таким.
— Каким?
— Таким… — Я неопределенно взмахиваю рукой. — Мягким.
Он пожимает плечами, но на его щеках проступает румянец.
— Она того стоит.
Я выдыхаю, удивленная теплу, расцветающему в груди.
— Хорошо. Я рада.
Джек одаривает меня долгим взглядом.
— Я тоже. И я хочу того же для тебя, малышка.
Я киваю, все еще переваривая сказанное, все еще чувствуя боль, но на этот раз я прислушиваюсь.
  
Глава двадцать вторая
 
ПРЕДУПРЕЖДАЮЩИЕ СИГНАЛЫ ВПЕРЕДИ
Кейт
Я помешиваю соус уже третий раз за пять минут, и не потому, что это нужно делать при его приготовлении, это скорее нужно мне. На кухне пахнет чесноком и свежими травами, стол накрыт, вино ждет, а мое сердце готово выпрыгнуть из груди.
— Это глупо, да? — Я поворачиваюсь к Марго и Хелен, которые уже наполовину прикончили первую бутылку Пино Нуар, словно сегодня самый обычный четверг.
Марго прислоняется к кухонному столу, покачивая вино в бокале.
— Что именно глупо?
— Вот это все. — Я взмахиваю деревянной ложкой в воздухе. — Я. Готовлю для мужчины. Взволнована, как девчонка-подросток. Вы только посмотрите на меня.
Хелен приподнимает бровь.
— Ты отлично выглядишь.
— Отлично и отчаянно.
Марго смеется.
— Милочка, ты не в отчаянии, ты просто светишься. Что, честно говоря, даже немного раздражает.
  
Я стону и вытираю руки полотенцем.