В главной роли (ЛП)

— А она дело говорит.
Коул лишь смеется, совершенно не смутившись.
— Мне польститься или подать жалобу о домогательствах?
— Я сгораю со стыда, — бормочу я, одаривая Шей убийственным взглядом.
— Ой, расслабься. Парень знает, что он горяч.
Бреннан поднимает свой бокал с пивом.
— Выпьем за это.
Мне следовало бы уйти. Или заткнуть их всех.
Но Коул все еще смотрит на меня, словно ждет, что я в чем-то признаюсь.
  
Но я этого не делаю. Вместо этого я выпиваю свой шот.
— Я не заинтересована, — говорю я, скорее самой себе, чем кому-либо еще.
Он наклоняется ближе, его голос звучит низко.
— Ты в этом уверена?
Я твердо встречаю его взгляд.
— Абсолютно.
Но мой пульс говорит об обратном.
Что ж, это бесит.
У некоторых людей синдром стервозного лица. А у меня на лице написано «не разговаривай со мной».
Но Коула это, похоже, совершенно не пугает.
Я пытаюсь сосредоточиться на своем напитке, но он все еще здесь — слишком спокойный, слишком уверенный. Как будто привык брать людей измором.
— Ты всегда такая сложная? — спрашивает он, делая еще один медленный глоток.
— А ты всегда такой любопытный? — огрызаюсь я.
— Только когда заинтересован.
Я фыркаю, качая головой.
— Что ж, перестань им быть.
— Слишком поздно.
Его взгляд не дрогнул, и на секунду я забываю, что должна сказать. Теперь Коул ближе, толпа вокруг нас словно исчезает, отчего помещение кажется меньше, чем оно есть на самом деле. Я улавливаю аромат его одеколона — чистый, с какими-то древесными нотками, — и то, насколько он хорош, просто бесит.
— Как долго ты работаешь в больнице? — спрашивает он непринужденным тоном.
— Достаточно долго.
Шей внезапно вклинивается в разговор, как будто никуда и не уходила.
— Шесть лет, — говорит она, опрокидывая еще один шот. — Она начала работать сразу после школы. Могла бы уехать куда угодно, но осталась здесь.
Я свирепо смотрю на нее.
— Спасибо, Шей.
— А что? Это не секрет.
Коул приподнимает бровь.
— Тебе это нравится?
Я пожимаю плечами.
— Это работа, — холодно отвечаю я.
— Энди обожает ее, — снова встревает Шей, игнорируя мой пинок по ее лодыжке. — Просто она не любит об этом говорить.
Коул улыбается, явно наслаждаясь происходящим.
— А что насчет тебя? — спрашивает Шей, переключая внимание обратно на него. — Всегда хотел забегать в горящие здания ради забавы?
— Что-то вроде того. — Он отставляет свой бокал и поводит плечами, словно в этом нет ничего особенного. — Сначала я хотел продолжить обучение. Отучился два года в Бостонском колледже.
— О-о, так ты у нас мистер Умник, — тянет Шей.
— В любом случае, мне это не понравилось, поэтому я подумал: почему бы и нет?
— Как предсказуемо, — я скрещиваю руки на груди. — Адреналиновый наркоман.
Коул усмехается.
— Ты говоришь об этом так, будто это что-то плохое.
— Ну, это точно не комплимент, — язвительно произношу я.
Еще один смешок, тихий и легкий.
— Ладно, твоя очередь, — говорит он, слегка прищурив глаза. — Что ты делаешь, когда не работаешь с трупами?
— Не твое дело.
— Энди читает книги о реальных преступлениях и выгуливает Бифа в парке, — отвечает Шей чересчур жизнерадостно.
Я давлюсь своим напитком.
— Шей.
— Что? Он спросил.
Я убью ее.
Улыбка Коула становится шире, но он не настаивает.
— Биф — это твоя собака?
Я киваю, вытирая рот.
— Да.
— Мне нравятся собаки.
Ну конечно, еще бы они тебе не нравились.
— Ну, мой пес ненавидит всех мужчин, так что… удачи с этим. — Я выдавливаю из себя усмешку.
Я жду шутку о том, как мы похожи с моей собакой, или о чем-то столь же глупом, но Коул секунду молчит и просто смотрит на меня. Я переминаюсь с ноги на ногу, внезапно слишком остро осознавая все вокруг: свою одежду, свои волосы, то, как его взгляд скользит к моим губам, когда я делаю вдох.
Коул обхватывает одной рукой свой бокал с пивом, не сводя с меня глаз.
— Так почему ты захотела работать в морге?
Я пожимаю плечами.
— Мертвые люди тихие.
Шей закатывает глаза.
— А еще Энди нравится быть самым умным человеком в комнате.
— А как насчет веселья? Как ты себе его представляешь?
— Уж точно не так, — бормочу я.
Шей встревает снова, потому что ну конечно же.
— Она печет, когда злится. В основном пироги.
Коул улыбается так, словно этот ответ пришелся ему по душе. Теперь он смотрит на меня еще внимательнее, как будто полностью вовлечен в процесс, хотя я не дала ему для этого ни единого повода.
— Ты не из тех, кто легко сдается, да? — спрашиваю я, пытаясь разрушить то, что между нами происходит.
— Не-а. А ты не из тех, кого легко догнать.
На это мне нечего ответить.
Но очень хотелось бы.
  
Глава четвертая
 
ДЫМОВЫЕ СИГНАЛЫ
Коул
К тому времени, как я добираюсь до пожарной части, там уже все гудит. Варится кофе, кто-то на кухне жарит бекон, а парни спорят о том, какой боевик включить попозже, когда все утихнет. Как типично.
Что это за место? Это мой дом.
Здесь шумно. Пахнет подгоревшими тостами, по́том и старой кожей, и я бы ни на что это не променял.
У меня смена сорок восемь часов, и если только кто-нибудь не умрет — чего, ради всего человечества, я надеюсь, не случится, — я не увижу Энди Каллахан.
А мне вроде как хочется.
Я отгоняю эту мысль и направляюсь прямиком на кухню, где Трей и Уокер уже готовят завтрак с таким рвением, словно это соревнование.
— Долго же ты, — говорит Уокер, переворачивая что-то на сковороде. — Мы уж подумали, ты поумнел и взял отгул.
— Заманчиво, — отвечаю я, беря кружку, — но тогда бы я не встретился с твоей искрометной персоной.
Трей усмехается и кидает мне полоску бекона.
— Теперь ты застрял с нами. Добро пожаловать в ад.
Впрочем, ад не так уж и плох.
Мы вместе работаем, вместе едим и потеем на тренировках в тренажерном зале в гараже, пока кого-нибудь чуть ли не стошнит. Эти парни? Они семья. Шумные, раздражающие, но они прикроют вашу спину, когда это действительно важно.
Я прислоняюсь к столешнице, попивая кофе, но мой мозг никак не успокоится.
Я продолжаю думать о прошлой ночи.
Об Энди. О том, как она выглядела в тех джинсах, которые заставляли мои мысли блуждать там, где им быть не положено, с этим взглядом, острыми как никогда, и дерзким язычком, который никак не унимался.
Она мало улыбалась. Но когда Энди это делала…
Это было потрясающе.
— Ты в порядке? — спрашивает Трей, наблюдая за мной так, словно знает, что что-то не так.
— Да, — лгу я. — Просто устал.
Он пожимает плечами, не поверив, и возвращается к помешиванию яиц с таким видом, будто собирается выиграть приз.
Скоро я вольюсь в ритм. Впереди долгая смена, вызовы, на которые нужно реагировать, тренировки. Мы всегда заняты. Всегда что-то происходит.
Я обожаю это.
Ну, большую часть этого. Не могу сказать, что обожаю узкие койки и храп, достигающий таких децибел, которые не должен пережить ни один человек.
Но даже это не так уж плохо, когда привыкаешь.
Рация трещит как раз в тот момент, когда мы заканчиваем уборку после завтрака.
Четвертый расчет, Вторая бригада медиков, реагирование на падение — пожилой мужчина, возможно, перелом бедра. Брайар-Лейн, 221.
Трей уже в движении, кидает мне ключи.
— Твой выход, Ромео.
Я закатываю глаза, но хватаю свое снаряжение.
Машина все еще теплая после прошлого выезда, привычный запах антисептика и несвежего кофе въелся в сиденья. Трей забирается рядом со мной и включает мигалки, когда мы выезжаем.
  
— Брайар-Лейн, — бормочет он. — Разве у нас недавно не было туда вызова?