В главной роли (ЛП)

— На прошлой неделе. Ребенок с аллергией на арахис.
— Точно. — Он усмехается. — Бьюсь об заклад, с этим парнем будет веселее.
Когда мы прибываем, обстановка спокойная — соседи толпятся вокруг, указывая нам на задний двор, где пациент сидит, прислонившись к дереву, морщится, но дышит.
— Доброе утро, — говорю я, садясь рядом с ним на корточки.
— Слышал, вы готовитесь к отборам в команду по гимнастике.
  
Старик издает смешок, в уголках его глаз собираются морщинки.
— Чертова лестница сломалась. Моя жена меня убьет.
— Мы сохраним вам жизнь ровно настолько, чтобы вы успели с ней поругаться, обещаю.
Трей уже проверяет жизненные показатели, пока я осматриваю ногу. Она опухшая, определенно сломана, но ничего опасного для жизни. Мужчина крепкий, отпускает шутки, пока мы накладываем шину, даже когда боль усиливается.
— Вы, ребята, делаете это каждый день? — спрашивает он сквозь стиснутые зубы.
— Ну, почти. С вами все будет в порядке.
— Хорошо. Ненавижу быть обузой.
— Вы не обуза, — говорю я, твердо вставая на ноги, когда мы с помощью Трея поднимаем его на каталку. — Но от визита в больницу вам не отвертеться.
Мужчина стонет, но не сопротивляется.
Поездка проходит гладко, под привычную болтовню между Треем и больницей по рации. Старик все пытается дать нам чаевые за «хорошее обслуживание» смятой двадцаткой из своего бумажника.
— Приберегите это для медсестер, — говорю я ему. — У них работа потяжелее.
Мы закатываем его прямиком через раздвижные двери отделения скорой помощи, где на нас обрушивается знакомый гул: писк мониторов, голоса, наслаивающиеся друг на друга, шум организованного хаоса.
Медсестра, которую я знаю, Марисса, подходит с планшетом в руках, уже осматривая нашего пациента.
— Что у нас тут?
— Роберт Дэвис, — говорю я, пока мы фиксируем каталку на месте. — Он готовился к отбору в команду по гимнастике для пожилых людей…
Марисса смотрит на пожилого мужчину, затем переводит взгляд обратно на меня.
— Шучу. Он упал с лестницы на своем заднем дворе и неудачно приземлился. Подозрение на перелом бедра, показатели стабильные. Мистер Дэвис устроил нам настоящую головомойку из-за того, что мы привезли его сюда.
Пациент стонет.
— Не позволяйте им меня резать.
Марисса улыбается и хлопает его по плечу.
— Никаких обещаний, мистер Дэвис. Давайте сначала вас осмотрим.
— Он пытался дать нам чаевые, — добавляет Трей с усмешкой. — Хотел сунуть Коулу двадцатку.
Марисса смеется.
— Ты теперь берешь взятки?
— Только от симпатичных, — говорю я, одаривая ее ухмылкой.
Она закатывает глаза, делая пометки в планшете.
— Ладно, дальше мы сами. Вы двое, проваливайте.
Я киваю пациенту.
— Берегите себя, мистер Дэвис. Пусть профи творят свою магию.
— Спасибо, мальчики, — говорит он, пока его уже везут по коридору.
Трей хлопает меня по спине.
— Возвращаемся в машину?
— Секунду.
Он ухмыляется, даже не утруждая себя вопросами.
— Передай ей от меня привет.
Я отмахиваюсь от него, направляясь к лестнице.
Парни любят подшучивать надо мной, что я мог бы заполучить здесь любую свободную девушку. У них всегда наготове шутка про горячую медсестру, и обычно я нормально к этому отношусь. Но сегодня я спешу.
Я не иду в подвал.
Пока нет.
Я иду в кафетерий и покупаю буррито для завтрака — точно такой же, какой увел из-под носа Энди вчера.
Я беру его, расплачиваюсь наличными и иду по коридору.
Странно ли это? Возможно. Я мог бы просто уйти, вернуться в машину, продолжить свой день, но мои ноги не воспринимают эту команду. Вместо этого я спускаюсь вниз по задней лестнице, где воздух другой — более прохладный, тяжелый и тихий.
Здесь внизу спокойнее. Никакой спешки. Никакого шума. Полагаю, я могу понять эту привлекательность, если вам такое по душе. Меня же это место немного пугает, честно говоря.
Я замечаю ее раньше, чем она меня.
С планшетом в руках, сосредоточенная, ее лавандовые волосы аккуратно заправлены за одно ухо, пока она склоняется над столом. Ее хирургический костюм темный и облегающий, и она выглядит настолько серьезной, что это почти заставляет меня остановиться.
Мне следовало бы уйти.
Но я этого не делаю.
Энди все еще не заметила меня.
Что просто нелепо, потому что я стою здесь, держа этот чертов буррито для завтрака так, словно это мирное подношение, ну или взятка. У меня реально потеют ладони.
Я не нервничаю. Я не умею нервничать.
За исключением, может быть, этого момента.
Она сдвигается, слегка поворачиваясь, и я прочищаю горло, прежде чем успеваю струсить.
Энди вскидывает голову, и ее глаза сужаются в ту же секунду, как она меня видит.
— Ты теперь меня преследуешь? — говорит она, сухо как всегда.
— Нет, — отвечаю я, делая шаг ближе. — Просто подумал, что я у тебя в долгу.
Я протягиваю буррито. Она смотрит на него так, словно тот может взорваться.
— Ты принес мне еду?
— Ты казалась злой из-за прошлого раза. Я подумал, что заглажу свою вину.
Ее взгляд мечется между буррито и моим лицом, в нем читается подозрением.
— Ты ведь его не отравил, верно?
Я улыбаюсь, пожимая плечами.
— Только чуть-чуть.
Энди фыркает, выхватывает его у меня из рук, и я клянусь, ее пальцы задерживаются на секунду дольше положенного.
— Я умираю с голоду, — бормочет она так, словно ее это раздражает.
Я прислоняюсь к краю стола, наблюдая, как она разрывает обертку. Она откусывает кусочек, на полсекунды закрывая глаза, и этого почти достаточно, чтобы заставить меня забыть о том, как жестко Энди меня отшивала.
Почти.
— Спокойный день? — спрашиваю я, стараясь звучать непринужденно.
Она жует, кивая.
— В кои-то веки, но это ненадолго.
— Повезло мне.
Энди бросает на меня взгляд, но в нем нет враждебности — только усталость, и, возможно, что-то еще.
Меня уже отвергали раньше, но не так. Не тот, кто заставляет меня хотеть попытаться снова, несмотря ни на что.
Я сую руки в карманы, внезапно почувствовав беспокойство.
— Ты не такая злая, когда ешь, — говорю я.
— А ты не такой раздражающий, когда уходишь.
Я смеюсь и делаю шаг назад.
— До скорого, Каллахан.
Она не отвечает, но и не просит меня уйти.
  
Глава пятая
 
КНИЖНЫЙ КЛУБ И ПЛОХИЕ ИДЕИ
Кейт
В доме тихо. Слишком тихо. Из-за этой тревожной тишины начинаешь задаваться вопросом, куда, черт возьми, себя деть.
У Коула смена на сорок восемь часов, а значит, в моем распоряжении целых два дня в пустом доме — редкое явление даже сейчас. Казалось бы, после двадцати пяти лет воспитания ребенка я должна была бы научиться наслаждаться тишиной. Но, как выяснилось, в этом я не так уж хороша.
Я в третий раз взбиваю подушки на диване, поправляю абажур под нужным углом, будто это имеет какое-то значение, и бросаю взгляд на часы.
Мой книжный клуб должен начаться через десять минут.
На этот раз я действительно прочитала книгу. Выбор Опры — на удивление хорошая вещь, даже если от половины сюжета я закатывала глаза. Но дело ведь совсем не в книге. Дело в Хелен и Марго, в вине и женских разговорах. Это повод слишком громко посмеяться и притвориться, что мы не пытаемся судорожно сообразить, что, черт возьми, делать со своей жизнью дальше.
Я зажигаю свечу, в основном потому, что в доме пахнет лимонным чистящим средством, и наливаю первый бокал вина.
  
Коул — хороший человек. Лучше, чем я могла надеяться. Я выполнила свою работу. И что теперь?
Мой психотерапевт постоянно твердит, что пора сосредоточиться на себе. Версия Марго звучит веселее: скачай приложение для знакомств, переспи с кем-нибудь, поживи в свое удовольствие. Хелен просто кивает и говорит правду в своей тихой манере: «Ты заслужила большего».