Путь домой
— Вы уверены, миледи? Владыка Азазель позаботился обеспечить всевозможные удовольствия.
Из толпы выскочила серая кошка и вмиг превратилась в невысокую женщину в сером.
— У девочки идет кровь, — шепнула она.
Холодное, неподвижное лицо Лилит дрогнуло, и она взглянула на Блюму так, словно та была прорехой на новом дорогом платье.
— Совершенно уверена, — кивнула Лилит.
Привратник осклабился.
— Не соблаговолите ли вы в таком случае отойти в сторону, миледи?
Одна из лилин позади Блюмы тихонько сказала:
— Девочка, спрячь губу. Прикуси.
Блюма послушалась, и ее рот наполнился теплой кровью с металлическим привкусом.
*Ветхий, обшарпанный склеп был наполовину завален снегом. В обычную ночь любой, самый жалкий демон обошел бы его стороной, ища укрытие поудобнее, но нынче, при таком стечении нечистой силы, пришлось прогнать стайку бесплотных бесенят, прежде чем лилины уверились в том, что никто им не помешает.
За спиной у Блюмы было поваленное надгробие, а перед ней тесным полукругом выстроились Лилит и лилины.
— Ей нельзя тут оставаться, — сказала одна из лилин.
— Никак нельзя, — подтвердила другая.
— Согласна, — кивнула Лилит. — Но вот что с ней делать?
— Может, замаскировать ее?
Лилит покачала головой.
— Слишком много глаз. И мало времени.
— А если мы просто возьмем у нее то, что нам нужно, и оставим оболочку? — хмуро спросила одна из кошек.
Блюме не понравилось, с каким выражением та произнесла слово «оболочка».
— Нет, — отрезала Лилит, и глаза ее странно сверкнули. — Нет и нет.
По спине у Блюмы забегали мурашки. Между ней и толпой голодных демонов за дверью склепа стояли только лилины.
— Чем скорее мы от нее избавимся, — сказала кошка, — тем раньше займемся своими делами. Может, просто оставим ее тут?
— Можно, конечно, — отозвалась другая. — Но стоит ли? Все-таки живая девочка…
— Нет, — повторила Лилит. — Не стоит бросать ее на произвол судьбы. Девочку преследует некто могущественный.
Блюма вся сжалась. Это была правда.
— Какие остались возможности?
— Никаких не осталось.
Что же ей делать?
Лилит вздохнула.
— Может, и впрямь заберем нужное?
Блюме эта идея, мягко говоря, не понравилась.
И тут она вспомнила.
Ложка. Голодная ложка.
Внезапно Блюма поняла, что делать.
— Я знаю, — заявила она.
Все лилины медленно повернулись к ней.
— Что? — спросила Лилит.
— Говорю же. надо взять, что хотим, — встряла тощая, лохматая кошка.
Но Лилит явно была заинтригована, и Блюма сунула руку в карман юбки.
— И что? — повторила Лилит.
Блюма вынула ложку.
— Говори, что ты видишь, — потребовала Лилит.
Теперь Блюма знала, чего ожидать. Она увидела свое отражение, а следом из-под могильных камней появилась Темная Вестница: жаждущие губы, цепкие пальцы.
Блюма поднеси ложку ближе к глазам и увидела только собственное лицо. Свое лицо.
Она испуганно взглянула на Лилит.
— Нужна какая-то хитрость?
— Нет, просто вера в свои силы.
И Блюма уверенно взялась за ледяной черенок и, как раньше делала Лилит, повернула ложку, а вместе с ней и свое отражение.
Когда ложка завершила вращение, Блюму поразило то, что она увидела.
В ложке отражалась девочка. Просто девочка. Незнакомая.
Как только Блюма ответа глаза от отражения, черты этой девочки сразу же забылись.
Странная улыбка расплылась по лицу Лилит.
— Хорошо, — одобрила она. — Очень хорошо.
— Посмотрите на ее губы! — воскликнула одна из лилин. — Крови больше нет.
Свободной рукой Блюма провела по губам. И точно, губы были гладкие и прохладные.
Но что-то теплое капнуло ей на палец, и она в ужасе выронила ложку на грязный снег.
Струйка свежей крови.
Лилит быстро нагнулась и схватила ложку. Не успела Блюма опомниться, как ложка оказалась у той в кармане.
— Сестры! — объявила Лилит. — Придерживаемся плана.
Она распахнула дверь склепа, и ее подхватил ветер.
*Блюма выскочила наружу.
Лилит нигде не было видно. Белые хлопья плясали в ночном небе, но где Лилит, а где обычный снег, понять было невозможно.
Блюма пала духом. Лилит унесла ложку, а с ней и Блюмино лицо.
Девочка ненавидела ложку — и мечтала ее вернуть, нуждалась в ней — и хотела, чтоб ее никогда не было.
Блюма обернулась, чтобы спросить, куда делась Лилит, но лилины словно растворились, рассеялись по кладбищу. У них были свои дела.
Она тяжело вздохнула.
Стаи неугомонных бесов, не допущенных на праздник Азазеля, носились вокруг. Повсюду вспыхивали перебранки и драки, и Блюма испугалась, что ее ненароком придавят к могильному камню.
Но ее, похоже, никто не замечал.
Точнее говоря, никто из бесов не помнил о ней дольше мгновения; они интересовались ею лишь когда смотрели прямо на нее, но стоило им отвести взгляд — и она мгновенно улетучивалась из памяти.
Мало-помалу Блюма начала задумываться, как далеко простирается эта неожиданная невидимость.
Может, она и без помощи Лилит скроется от погони?
А может, ей это уже удалось?
Блюма подошла к великану, стерегущему вход в шатер. Если она ошибается, то страшно рискует. Но если она права…
— Это закрытая вечеринка, — привратник преградил девочке дорогу.
— Да, — пробормотала Блюма, — я знаю.
Людоед ощерился, показав два огромных клыка.
— Тебе непонятно? Это закрытая вечеринка, и тебя на нее не приглашали.
— Я знаю, — повторила Блюма.
Надо, чтобы он отвел глаза.
— Но его тоже не приглашали, — Блюма показала куда-то вбок, — а вы его пускаете.
Привратник снисходительно улыбнулся и повернул голову посмотреть, что там. Блюма уловила миг, когда он ее забыл, и быстренько шмыгнула в шатер.
Свет внутри был очень странный. Голубая луна причудливо просвечивала сквозь красно-черные шелка. В глубине Блюма заметила кованые кладбищенские ворота, не дающие нечисти проникнуть в Жабинск. Два ливрейных гоблина стояли на страже у ворот, якобы для защиты пирующих демонов от случайных контактов с холодным железом, а на самом деле, чтобы Азазель смог на рассвете первым войти в Жабинск.
Время от времени раздавался голос людоеда, хлопал полог, и в шатре появлялись новые лица: Узза Падший в безупречном напудренном парике, каждый волосок которого был вырван у короля или королевы какой-нибудь страны; Повелительница Хаоса Аграт в облегающем вечернем платье, усеянном, как блестками, моргающими глазами.
Эти богатые и могущественные демоны были непохожи на рядовых бесов — отвратительных склизких тварей, что ползали и пресмыкались снаружи. Впрочем, и внутри шатра, если присмотреться повнимательнее, можно было заметить необычно широкие ноздри, неправдоподобное обилие морщин, слишком большие уши или чересчур выпученные глаза.
В насыщенном ароматами воздухе неуместно и пугающе прозвучал знакомый отрывистый смешок. Блюма узнала Велиала — вкрадчивого демона.
Она шла по роскошному алому ковру, расстеленному среди могильных плит, и голос Велиала становился все отчетливее, как будто ветром приносило слишком сладкий и оттого неприятный запах.
— Разумеется, нет, — говорил он группке столпившихся возле него подобострастных демонов. — Не думаете же вы, что владыка Азазель настолько бестактен, чтобы вовремя прийти на собственный праздник?
— Конечно, нет, — поддакнул один из демонов. — Что за нелепая идея!
— Возможно, он, как и весь сброд снаружи, выслеживает Блюму, — продолжал Велиал. — Даже не знаю, кого мне больше жаль — Лилит или бедных глупеньких бесов, которые хотят с ней тягаться.
Компания захихикала.
— Господин Велиал, — встрял в разговор маленький нахальный бесенок, — а до вас дошел слух?
Велиал язвительно улыбнулся.
— До меня доходят все слухи.
Демоны вокруг него понимающе ухмыльнулись.