Барин (СИ)
Тюк. Тюк. Тюк.
Работает!
Я был вне себя от радости. Кажется, только что я придумал, как освободить моих мужиков от части работы, перебросив их на другие направления. Непонятно, правда, как потом объяснить людям, откуда в лесу берутся деревья… Но это все мелочи. Потом что-нибудь придумаю. А пока…
Я отпустил хватку и отошёл. Мертвяк продолжал с упоением рубить дерево. Улыбнувшись, я пробежался по полянке и отметил ещё десятка два подходящих. Что ж. Возможно, чего из этой затеи и выгорит…
За спиной тяжело рухнуло дерево. Мой неторопливый лесоруб вразвалку направился к следующему. Я ещё раз усмехнулся. Работает!
Вернувшись к трупам, я достал мешок и расстелил его на земле. На то, чтобы отделить все четыре головы от тел, ушло совсем немного времени. Оставлять мертвяцкие мозги на прокорм своему подручному желания у меня не было. Возможно, он станет быстрее рубить и лучше соображать, откушав их, а возможно превратится в очередную страховидлу и меня же этим топором потом и зарубит. Нет уж, мне это не подходит.
Взяв головы за волосы, я сунул их в мешок, обернул его так, чтобы не перепачкаться, и, насвистывая, двинулся к деревне.
Интересный сегодня день получается.
* * *В деревню я вернулся к полудню. Штуцер на правом плече, мешок — на левом. Дозорный на козлах, установленных пока что вместо вышечки, уставился на мешок, из которого капало, но ничего не сказал. Мальчишки у бойницы бросили пилу и вытаращились. Мимо прошёл дед Игнат, покосился, крякнул и пошёл дальше — деда Игната мало что могло удивить в этой жизни.
— Ерофеич! — крикнул я. — Собери мне лесорубов. Тех, что утром из леса прибежали. И ещё кого найдёшь — пусть придут послушают.
Ерофеич метнулся исполнять. Через десять минут у крыльца барского дома собралась толпа — человек пятнадцать, считая баб и мальчишек, которые набежали поглазеть. Митяй стоял в первом ряду, хмурый, с лопатой — его уже приставили ко рву. Васька, его напарник, мялся рядом, стараясь не смотреть мне в глаза.
Я опустил мешок на землю.
— Значит, так, — сказал я, оглядев собравшихся. — Утром пятеро моих мужиков прибежали из леса, потому что встретили пятерых мертвяков. Впятером. С топорами. С поджигой. Сбежали, бросили деревья, которые рубили и даже инструмент потеряли. Молодцы, нечего сказать.
Тишина. Мужики переминались с ноги на ногу и боялись смотреть на меня.
— Я понимаю — страшно, — продолжил я. — Мертвяк — штука поганая, спору нет. Но бежать от пяти мертвяков впятером — это не осторожность, мужики. Это позор. Я вам сказал бежать при опасности — это значит, если их тьма несметная, если откормленный прёт, если справиться не можете. А не когда пять дохлых бродяг из канавы на вас шипеть пытаются.
Я развязал мешок и перевернул его. Четыре головы выкатились на не землю и уставились на собравшихся потухшим бельмами. Кто-то из баб взвизгнул, другая звонко шлёпнула по руке мальца, с интересом потянувшегося к мертвячьим бошкам. Кто-то из мальчишек присвистнул, а мужики пристыженно уставились на головы.
— Четыре штуки, — сказал я. — Пятого не нашёл, уж простите. В одиночку, без помощников, без стрелка с поджигой за спиной.
Воцарилось молчание. Митяй смотрел на головы. Васька побледнел.
— Это всё я говорю не к тому, что я герой, — сказал я. — Это к тому, что мертвяк — тварь тупая и медленная. С топором и минимальной храбростью от него отбиться может любой из вас. Но для этого надо не бежать, а стоять и бить. Желательно в голову.
Я помолчал, давая словам улечься в головах.
— Теперь по делу. В то место больше за деревом не ходить. Мертвяки могут вернуться, а мне лишние потери ни к чему, — ложь слетела с языка легко и ловко. Не хватало ещё, чтоб мужики опять туда попёрлись, и, воодушевлённые моей речью, забили моего дохлого дровосека, как мамонта. Он мне ещё пригодится. — Деревья рубите у мельницы — там ближе, и заодно лес вокруг расчистите. Ерофеич, организуй. Всё, расходимся. За работу!
Мужики загомонили, разбредаясь. Митяй задержался, посмотрел на меня, словно хотел что-то сказать, но потом махнул рукой, подобрал свою лопату и молча ушёл ко рву.
Я собрал головы обратно в мешок. Кузьма подскочил откуда-то сбоку.
— Вот ты-то мне и нужен. Головы — сжечь. Вот, держи. Только не завоняй нам всю деревню.
Спорить и уточнять задание Кузьма не стал, просто подхватил мешок и потащил.
Я посмотрел ему вслед, потом повернулся к деревне. Мужики копали ров, Степан стучал топором на вышечке, мальчишки продолжали пилить бойницы.
А где-то за частоколом, в лесу, прилежно рубил деревья одинокий мертвяк.
Надеюсь, ему там не скучно.
Я усмехнулся, поправил штуцер на плече и направился к дому.
Глава 5
Вернувшись с показательного выступления, я заперся в кабинете. Ещё по дороге из лесу мне пришла в голову мысль, которая теперь не давала покоя.
Если орда идёт в нашу сторону — значит, движется она в сторону Порхова. И несмотря на то, что путь её непредсказуем — даст бог, и вовсе стороной обойдёт, хотя я в этом сильно сомневался, но, даже если так — кто знает, куда она сунется дальше? Может, сгинет в болотах, а может выйдет под стены, разорив по дороге пару деревенек и вобрав в себя ещё полтыщи мертвяцких рыл.
И хоть в уезде и крепостица хорошая, и гарнизон расквартирован, а вот только никогда не поймёшь, в какую сторону оно может повернуться… А значит — нужно в Порхов послать весточку. Каким-то образом. Да и соседей предупредить не помешало бы. А то как-то это… Не очень по-соседски получается…
Вот только как это сделать?
Коней на текущий момент в Малом Днище было семь голов. Мой Буян, две местные заморенные лошадки и четыре тягловые, которых привели с собой беженцы. Из них всех на почтового скакуна походил только Буян. И вот как интересно тут получается.
Одно дело — отправить коня с мальчишкой домой, когда до дома рукой подать, вокруг относительно безопасно, а сам не знаешь, вернёшься или нет. И совсем другое — вручить верного боевого товарища не пойми кому, чтобы скакать за бог знает сколько вёрст с докладом. И даже если не сгинет всадник вместе с конём по дороге, гарантий, что мужика или того же мальчишку послушают в уезде, нет. Хорошо, если ещё не вздёрнут как конокрада.
Ехать же самому, когда вокруг такое… Сегодняшний день очень наглядно показал, что оставить деревню на Ерофеича — не самая лучшая идея. Вообще, я смотрел и дивился. Вроде мужики все взрослые — а как дети малые. Как они вообще без меня тут выживали?
Впрочем, ехать всё равно придётся. Разве что выжду пару дней, дабы убедиться, что работа налажена. Потому как за непредупреждение о смертельной опасности могут и к ответу призвать. С людьми, что пришли с Петри, опять же, что-то решить надо.
И, положа руку на сердце, неплохо бы заглянуть к кому-нибудь из уездного начальства и напомнить, что в Малом Днище живут люди, а не призраки, — потому что за десять лет, пока деревня стояла без хозяина, о ней, кажется, благополучно забыли. Глядишь, и выделит уездный предводитель отряд каких-нибудь конников при фузеях на защиту самого своего крайнего форпоста на пути орды мертвячьей… Потому как, если правильно я всё прикидывал, между ордой и Порховом только Малое Днище и осталось.
Я сидел в кресле, прикидывая так и эдак, когда по лестнице простучали шаги, и кто-то заскрёбся в дверь.
— Кто там?
— Солдаты, барин! Солдаты приехали!
Солдаты? Какие ещё солдаты?
В первый момент мне почему-то представился отряд церковников, сопровождаемый конниками, и прибывший, конечно же, по мою душу. Сердце ушло куда-то в пятки, но я тут же отогнал глупые мысли и, схватив саблю, выскочил из кабинета. Солдаты — это из Порхова. Больше им здесь взяться неоткуда. Неужели прислали гарнизон к приходу орды?
Однако на казённых солдат прибывшие не походили. Когда я самолично поднялся на козлы у ворот, то увидел пару телег обоза и два десятка конных, сопровождаемых целой сворой собак. И одеты эти конные были… скажем так, не по-казённому. Кто в армяках, кто в мундирных куртках, кто в шляпах охотничьих, кто простоволосый… Но все — при оружии. Сабли, у некоторых короткие пики к седлу приторочены, и у всех по штуцеру или фузее в седельном чехле.