Испытай меня (ЛП)

— Ах, да. Еще деньги, — киваю я, соглашаясь.
— Это пугает.
Я хмурюсь.
— Не должно. Это деньги. Они не делают кого-то лучше или хуже. В конце концов, это просто деньги.
Сейдж поджимает губы, и я представляю, как она думает о своем прошлом.
— Я выросла в бедности, поэтому деньги пугают меня.
В бедности. Мое сердце сжимается, когда она так говорит.
Она добавляет:
— Мы не были слишком уж бедными. У меня была одежда, еда и крыша над головой, но одежда никогда не была модной и никогда не шла мне.
Сейдж запрокидывает голову, выпивая остатки вина. Я дотягиваюсь до бутылки и вновь наполняю ее бокал.
— Знаешь, что я ценю в тебе больше всего, Холт? — Она подходит к краю патио на крыше, затем опирается на невысокую изгородь, которая огораживает периметр, придавая этому месту большую схожесть с реальным парком.
— Что?
— Мне нравится, что, несмотря на то, что у тебя есть деньги, тебе не все равно. У тебя есть классные машины, а этот дом огромен, — она оборачивается и смотрит на меня, — но в конце дня ты абсолютно обычный человек, а не законченный хрен, как большинство богатых мужчин, которых я встречала. — Она улыбается, закончив свою маленькую речь.
— Не хрен, — повторяю я, посмеиваясь. — Это хорошо.
— Очень хорошо. — Она ухмыляется, а затем указывает на гриль, который начинает дымить через отверстие на крышке. — Думаю, ты должен проверить стейки, — смеется она.
Открываю крышку и вижу, что стейки, вообще-то, выглядят идеально. Выключаю газ и перекладываю стейки на тарелку, чтобы поставить их на стол.
— Сейчас принесу картофель. А ты пока чувствуй себя, как дома, накладывай себе еды.
Когда я возвращаюсь, Сейдж уже наполнила обе наши тарелки стейками, булочками и горсткой салата для каждого из нас. Свежее пиво уже открыто для меня, а для нее налито вино.
— Пахнет превосходно! — Она начинает разрезать стейк. — И приготовлено идеально. Мои комплименты шеф-повару. — Сейдж отправляет кусочек стейка в рот. — М-м-м, — стонет она, пока жует. Никогда не думал, что можно есть так эротично, но то, как она слегка прикрывает глаза и откидывает голову, сопровождая все это звуками, определенно меня заводит.
— Я рад, что тебе понравилось.
Сажусь в кресло и присоединяюсь к Сейдж, наслаждаясь ужином. Мы едим в комфортной тишине несколько минут, пока она, наконец, не отставляет свою тарелку.
— Поскольку все это, — она показывает на пространство между нами, — началось с вызова… — Сейдж прикусывает губу, борясь с улыбкой. — То давай поиграем в двадцать вопросов.
Я вскидываю брови, а она смеется.
— Конечно, вопросы буду задавать только я.
— Это нечестно, — ворчу я добродушно, делая глоток пива.
Она смеется.
— Честно. Это только потому, что я потеряла надежду найти что-нибудь о тебе в интернете. Следующий шаг — это нанять частного детектива.
Мой живот скручивает, когда Сейдж говорит это, но я подыгрываю ей, потому что знаю, что она прикалывается надо мной.
— Мои навыки поиска в интернете на высоте, но о тебе просто ничего нет.
— На высоте? — спрашиваю я. Господи, чувствую себя таким старым.
Она кивает.
— Да, чертовски хороши.
— Так ты хороший сталкер? — Я вскидываю брови, передразнивая ее.
— Когда необходимо. — Она смеется и делает глоток вина. — В общем, я задам тебе двадцать вопросов, а ты должен ответить честно.
Я прищуриваю глаза.
— Что, если мне нужно будет воспользоваться пятой поправкой?
Она качает головой.
— Не разрешается.
— Черт, — бормочу я и отпиваю еще пива. — Ладно. Давай приступим.
Сейдж потирает ладони и наклоняется, положив руки на край стола. Она смотрит на меня с вызовом в глазах.
— Итак, некоторые вопросы будут легкими и простыми, а некоторые могут вызвать у тебя раздражение. Это хреново, но ты все равно должен отвечать честно. Первый вопрос. Какой у тебя рост?
— Метр девяносто один.
Бум. Легко.
— Следующий.
Она озорно улыбается, будто знает, что еще наступит очередь сложных вопросов.
— Номер два. Сколько тебе было лет, когда ты лишился девственности?
 
Ее щеки розовеют, и я улыбаюсь.
— Семнадцать.
— Фух, — говорит она, и мне интересно, сколько было ей. — Номер три. В какой колледж ты ходил?
Мой пульс немного учащается, но я отвечаю честно:
— Колумбийский.
Она кивает, одобряя.
— Впечатляет.
Я пожимаю плечами.
— Это просто колледж. Уверен, твое образование было таким же хорошим, как и мое.
— На одну шестнадцатую от стоимости твоего, разве что, — тихо бормочет она. — Ладно, вопрос номер четыре. Расскажи мне о своей семье.
Черт… Это плохо. Я прочищаю горло.
— Ну, мои родители развелись, когда я учился в колледже. С тех пор я не общаюсь с отцом. Я единственный ребенок в семье, а моя мама — прекраснейшая женщина.
Достаточно откровенно, я думаю.
Сейдж принимает то, что я сказал, покручивая бокал вина между пальцами. Глубоко вздыхаю и постукиваю пальцами по столу, надеясь, что она больше не станет спрашивать о семье.
— Тебе нравится быть единственным ребенком в семье? — спрашивает она.
— Я всегда хотел брата, — признаюсь я.
— Я тоже единственный ребенок, — изрекает она с задумчивой улыбкой. — Это одиноко.
Я могу видеть грусть в ее глазах, когда она говорит об одиночестве, и мое сердце болит за нее.
— Согласен.
— Я бы хотела узнать больше о твоей семье как-нибудь позже, — говорит она.
— Позже, — отвечаю тихо, молясь, чтобы мы никогда не заговорили о моей семье снова.
— Любимый цвет? — сияющее выражение снова появляется на ее лице, когда мы возвращаемся к игре.
Я усмехаюсь.
— Голубой.
— Подходит твоим глазам. Я знала, что ты так скажешь. — Сейдж игриво постукивает по подбородку, и я смеюсь.
— Когда ты последний раз был в серьезных отношениях? — Она приподнимает брови и даже не пытается скрыть свою озорную ухмылку.
— Что ты подразумеваешь под «серьезными»? — спрашиваю я с любопытством.
— Ну, когда ты называешь ее своей девушкой, — поясняет она. — Когда ты помнишь ее день рождения. И тому подобная чепуха.
— Три с половиной, может, четыре года назад. — Отвожу взгляд в сторону, пытаясь вспомнить. Честно говоря, ни одни из моих отношений нельзя назвать серьезными. Я никогда не встречал никого, кто бы настолько меня заинтересовал… до этого дня. До Сейдж.
Она сжимает подбородок с любопытством.
— Почему вы расстались?
— Не был достаточно увлечен ею, — отвечаю честно. — Она не интересовала меня. Я строил компанию и не нуждался в отношениях, которые бы все равно ни к чему не привели.
— Ауч, — комментирует она.
Я пожимаю плечами, не извиняясь.
— Зато правда.
Сейдж продолжает:
— Итак, думаю, мы на восьмом вопросе. — Она считает, загибая пальцы. — Любимое воспоминание из детства?
Я улыбаюсь, когда вспоминаю, чувствуя ностальгию.
— Легко. Дисней Уорлд. Только моя мама и я. Мы провели там целую неделю. Это были самые лучшие каникулы, которые у меня только были, я везде там побывал.
— Дисней? — удивляется Сейдж. — Что сделало его таким особенным?
— Никакого давления. Никаких отговорок. Мы не притворялись счастливой семьей и не устраивали шоу ради отца.
«Ненавижу своего отца», — думаю про себя, и холодок пробегает сквозь меня от мысли о нем.
— Отговорки — это самое отстойное, — говорит она тихо, больше для себя. Потом хмурится, быстро переключаясь. — У тебя хотя бы были уши Микки Мауса?
— Да, — улыбаюсь я. Думаю, они еще где-то лежат у мамы.
— Тогда это были, определенно, самые лучшие каникулы. — Сейдж возвращает мне улыбку. — Двигаемся дальше. Вопрос номер девять. Любимый спорт?
 
Я ухмыляюсь.
— Футбол. Легче легкого.
— Ты играл? — спрашивает она, ее лицо озаряется.
— В старшей школе.
— Какая твоя любимая команда?
— «Гиганты».