Испытай меня (ЛП)

Ха. Забавно.
— Я чувствую себя сейчас, будто меня вырвет. — Я бросаю на него взгляд, а потом снова закрываю глаза. — Так что, если рвота для тебя что-то забавное, тогда да, будет взрыв!
Он смеется надо мной, запрокидывая голову назад и прижимая ладонь к животу от смеха. Это грудной и безобидный смех, и трудно не засмеяться в ответ.
— Тебя не стошнит здесь.
— Ну, если стошнит, то попадет на тебя. — Я открываю глаза достаточно широко, чтобы послать ему презрительный взгляд, при этом борясь с улыбкой. Но когда мы поднимаемся еще выше, я снова их закрываю. Мои колени начинают дрожать, и я сжимаю ладонь Холта так сильно, что ему, должно быть, больно.
— Сейдж, открой глаза. Посмотри, как тут красиво.
— Я не могу. — Даже мой голос дрожит.
— Можешь. Обещаю, ты не захочешь это пропустить.
— Холт…
— Я бросаю тебе вызов, Сейдж. Открой глаза и посмотри.
Ну, вот, опять вызов.
Мои глаза все еще закрыты, я прикусываю нижнюю губу.
— Почему ты используешь эти слова против меня?
Он с минуту молчит, обдумывая.
— Я бы никогда не бросил тебе вызов сделать что-то, если бы верил, что это может навредить тебе. И я уже достаточно хорошо изучил тебя, поэтому знаю, что ты не откажешься от вызова. — Я действительно слышу улыбку в его голосе. Громко вздыхаю и приоткрываю правый глаз, но едва ли что-нибудь вижу сквозь ресницы. — Вот так, — говорит он, сжимая мою ладонь. — Посмотри, — указывает он. — Озеро Мичиган.
Я поворачиваю голову и, не подумав хорошенько, полностью открываю глаза. Озеро наполнено ярко сияющей голубой водой, а солнце отбрасывает лучи, словно водная гладь покрыта бриллиантами.
— Как красиво, — признаюсь я, после чего поворачиваюсь к Холту.
— Завораживающе, — говорит он, глядя на меня своими голубыми, как озеро Мичиган под нами, глазами. Восхитительные сапфировые голубые глаза смотрят на меня, и я киваю, соглашаясь.
— Да.
Выражение его лица сосредоточенное.
— Не озеро, Сейдж. Ты.
Я краснею от его признания и бросаю взгляд на свою правую руку, которая все еще в его руке. Делаю глубокий вдох.
— Спасибо, — говорю ему. — Я не уверена, что сделала бы это без тебя. — И это неправда. Я бы определенно точно не сделала этого без него.
— Всегда пожалуйста, — быстро отвечает он и смотрит через мое плечо на голубое небо, которое окружает нас.
Отец всегда пытался заставить меня прокатиться на колесе обозрения, но я просто не могла этого сделать. Мое сердце немного трепещет, когда я думаю о Холте Гамильтоне, который наконец-то вытащил меня из зоны комфорта и уговорил прокатиться на чертовом колесе.
— Но мы больше никогда не будем снова кататься на нем, — бормочу я.
Он хохочет, и я присоединяюсь к нему.
— Договорились, — говорит он, сжимая мою ладонь.
  
Глава 7
 
Холт
Сейдж пошла прилечь и отдохнуть немного, пока я готовлю ужин. Сейчас запеченный картофель стоит в духовке, а стейки замаринованы. Это обычный мой воскресный ужин: просто, но вкусно. Я быстренько делаю салат и ставлю на стол, когда, наконец, слышу Сейдж, спускающуюся по лестнице.
— Я здесь, — сообщаю я, отклоняясь назад, чтобы посмотреть в холл.
— Пахнет чудесно, — говорит она, находя дорогу на кухню. Она вытягивает руки над головой и зевает. Сейдж чертовски очаровательно выглядит в моих тренировочных штанах с волосами, скрученными в свободный пучок на голове. На ее щеке отпечатался след от подушки, и она сонно потирает глаза. Она прекрасна даже в трениках и футболке.
— Как отдохнула? — Я ставлю огромную миску салата на кухонный островок.
— Хорошо. Очень устала. Мало спала прошлой ночью. — Она подмигивает мне. — Чем это пахнет? Запеченным картофелем? — Сейдж смотрит на духовку.
Я улыбаюсь.
— Ага. Надеюсь, тебе нравится картофель и стейки.
— А Папа Римский — католик? — острит она. — Я выросла на ферме. Если бы я не любила картофель или стейки, от меня бы отреклись.
Она смеется и слегка отклоняется от гранитной столешницы островка. Несколько прядей выпали из ее неаккуратного пучка и теперь обрамляют лицо. Тушь слегка размазалась под ее зелеными глазами, делая их еще выразительнее. И пускай Сейдж растрепана, но она по-прежнему самая красивая женщина из всех, на кого я только западал. Я никогда не представлял себе, что могу влюбиться в Сейдж Филлипс, но это практически невозможно не сделать.
 
— Что? — спрашивает она, когда ловит меня за подглядыванием.
— Ничего, — улыбаюсь ей в ответ, затем беру две тарелки и столовые приборы и ставлю их на стол, накрывая на двоих.
— Могу я чем-нибудь помочь? — Она вытаскивает маленькую помидорку из салата и отправляет ее в рот.
— Нет. Мне осталось только пожарить стейки, и все будет готово.
— Мы должны поесть в патио!
— Серьезно? Я думал, ты захочешь устроиться здесь, ведь тут удобнее.
— У тебя есть огромный стол в патио, и там сейчас так красиво. Давай пойдем туда. — Сейдж радостно подпрыгивает, пока ждет моего ответа. Ну как я могу отказать?
Я усмехаюсь, успокаивая ее.
— Хорошо.
Сейдж начинает собирать все с кухонного островка — миску с салатом, заправку, бутылку вина и два бокала — и тащит наверх. Я качаю головой и посмеиваюсь над тем, как такие простые вещи делают ее счастливой.
Через пару минут я нахожу ее в патио. Она уже открыла вино и сидит по-турецки в центре шезлонга, потягивая вино из бокала.
— Хэй, — говорит она, поворачивая ко мне голову. С Сейдж все ощущается гораздо лучше. Очередная ночь в моем доме, в моей жизни. Я борюсь с улыбкой.
— Хэй, — ставлю поднос со стейками на каменный стол и разжигаю гриль.
— Здесь так круто, — комментирует она, подняв глаза к небу.
— Да. Осталось не так много летних ночей, которые будут так же приятны. — Я намекаю на спокойные вечера, что у нас были.
— Ты часто проводишь время здесь, наверху?
Нет, и мне стыдно. Мне очень повезло иметь такое современное патио, но оно не используется так часто, как мне бы того хотелось.
— Неа.
Она приподнимает брови.
— Почему? Здесь так красиво. Даже в самую холодную зиму, я просто уверена, что здесь чудесно.
— Ага. Но чертовски холодно, — смеюсь я. — Честно, Сейдж. Я не много времени провожу дома, а когда я здесь, то обычно нахожусь в своем кабинете или сразу иду спать.
Я кладу стейки на гриль и достаю пиво из мини-холодильника, встроенного в огромный каменный островок.
— Почему ты так много работаешь? — спрашивает она грустно, поднимаясь с шезлонга и подходя ко мне.
Мое сердцебиение учащается, и я перевожу взгляд на стейки, переворачивая их.
— Я знаю, каково это — иметь все, а потом потерять, — говорю я, закрывая крышку гриля. — Я горжусь тем, что честен, трудолюбив и забочусь о том, чтобы каждый работник был счастлив. Традиции успешной компании настолько прочны, насколько хороши ее лидеры.
Сейдж толкает меня в плечо своим.
— Ты хороший человек, Холт Гамильтон.
Я посылаю ей небольшую, но честную улыбку.
— Пытаюсь. — Уводя разговор от себя, я глубоко вздыхаю. — Так что ты думаешь о работе в «Джексон-Гамильтон»? Все так, как ты думала? — поигрываю бровями и усмехаюсь. — Только честно.
Она закатывает глаза, но отвечает честно.
— Мне нравится, — восторженно произносит она. — Конечно, первые недели я чертовски нервничала. Я имею в виду, что, когда я увидела имена нескольких клиентов, то у меня чуть не случился сердечный приступ.
Я посмеиваюсь над ее высказыванием. Среди наших клиентов изрядная доля знаменитостей, рок-звезд, профессиональных спортсменов, бизнесменов и даже политических деятелей. Мы обслуживаем любого, кто готов приобрести частный самолет.
 
— Ты привыкнешь. Очень скоро ты поймешь, что все эти люди такие же, как ты или я. В них нет ничего особенного, кроме славы.
— А еще банковского счета на миллионы и миллиарды долларов, — фыркает она.