Падение "ангелов" (СИ)
— Хоть бы спасибо сказал, — сипло произнёс Комаров, готовясь отходить.
Один из легионеров приблизился близко к капитану, и его солдаты не смогли его засечь. Комаров только в последний миг краем глаза заметил, как над ним закончится клинок и только приготовился защититься гранатомётом, как голова робота засияла дырой, а сам механизм дёрнулся и упал вперёд.
— Надеюсь, за это ты захватишь мне из бара чего-нибудь? — раздался вопрос из рации. — За твоё спасение.
— О’Прайс, как же я рад тебя слышать.
— Я думаю, дай посмотрю, как у тебя дела, а тут к тебе подбираются.
На юго-востоке расположилось высокое четырёхэтажное здание некогда охранно-полицейского участка с вершины которого ведётся снайперский огонь. Серое выцветшее здание стало прекрасной позицией для удержания наступления с юга и юго-восточного направления.
О’Прайс отстранился от окна, откуда открывается вид на позиции солдат Комарова, его миссия закончена. Услышав по смежным каналам, как его знакомый решил рвануть и подорвать две зенитки, капитан не смог удержаться и не прикрыть его. Теперь О’Прайс, перебежав большое помещение, ведёт прицельную пальбу по ополченцам и македонянам, которые валятся на землю один за другим, только стоит им попасть в перекрестие прицела. Винтовки, лишённые глушителей, «хлестают» по мятежникам, и капитаны видят, как во врагах образовываются дыры, как те не добежав до мелких насыпей багрят траву и песок, устилая телами подступы к их рубежам.
— МакКаллин, что у тебя по боеприпасам? А то у меня две последние остались, — прозвучало от О’Прайса, когда он расстрелял ещё троих македонцев, прошив им горло.
— У меня так же, — капитан перевёл прицел чуть дальше и заметил, как к ним ползут грозные машины войны. — Вот зараза, у них танки!
— Данте, Яго, Комаров, что у вас по бронетехнике врага? Есть что-нибудь? — спросил тут же О’Прайс, не отрываясь от стрельбы.
— Я отвечу за всех, — вмешался Деций Аристофан. — Судя по нашим данным, вас берёт в кольцо вражеская бронетехника в виде танков, и БТРов. Они через полминуты выдут на минный рубеж.
— Вот это хорошо, — чуть обрадовался поляк английского происхождения. — Так народ, через тридцать секунд отступаем. Активируете детонаторы и валим на вторые позиции.
По плану О’Прайса вся команда рассталась со всеми минами и взрывными боеприпасами, которая у них была. По большей части это противопехотные и противотанковые мины с дистанционной детонацией, но есть ещё и куча взрывчатки. Они раскидали её в самых удобных для наступления местах — на дорожках, между холмах в углублениях, где можно спрятаться, и ждали момента, когда её можно было бы применить. Все знали, что на исходных позициях они долго не продержаться, а поэтому отступая они отправят на тот свет как можно больше врагов.
Отойдя на приличное расстояние, все в один момент сжали кнопки детонаторов и всё в округе загремело и загрохотало, как будто небесный гром разверзся на земле. В небо поднялись столбы огня, травы, земли, металла и тел мятежников, ибо взрывной вал пробежался смертоносным вихрем, уничтожая днища танков, разбивая гусеницы, разрывая врагов.
— Вот это дало! — обратился ко всем Деций, смотря на то, как на земле поднялся круг огня и дыма, как в полку мертвецов прибыло ещё не менее сотни. Он видел, как вражеские подразделения сгинули в яркой вспышке и покрылись пеленой дыма и грязи, взметнувшейся на несколько метров ввысь.
Но радость длилась недолго, из поднебесья появились странные объекты — два реактивных самолёта, с красными отметинами, буквами из архидревнегреческого алфавита.
— Господин, мы перевели символы, — обратилась какая-то девушка. — «Смертник», там написано.
— Огонь-огонь-огонь! — заорал Деций. — Весь огонь на них!
Корабль ответил сумасшедшим огнём, который сконцентрировался на двух объектах и казалось они должны были утонуть в зенитном и ракетном огне, но юркие самолёты всё уходят раз за разом от снарядов корабля. Открыли огонь лазерные пушки и их совокупного огня оказалось достаточно, чтобы выстроить целую сетку и разрезать в ней самолёт. Но вот второй преодолел все огневые заграждения и со всего маху врезался в борт судна, а затем взорвался. Часть корабля пропала в огне и разлетелась на куски, а затем раздался второй взрыв, посудина вздыбилась и посыпалась металлическими кусками на землю.
Данте охватил ужас, когда он увидел, что их щит поднебесья превратился в полыхающую комету, опустившуюся на остатки здания Муниципального Совета. Руины разлетелись салютом огня и серого камня в стороны, грохот превозмог рокот грома и всех накрыла взрывная волна, и кучи мусора с обломками. Вся передняя часть постройки стала пылью, руинами руин, и только южная часть ещё как-то устояла.
— У нас проблема! — завопил О’Прайс, смотря на своего скрюченного товарища, которому не повезло получить ногой один из увесистых камешков, раздробивший кость голени. — МакКаллин ранен!
— Тащи его сюда. Занимаем оборону в южной части здания! Вперёд! — командует Данте.
— Тебе придётся дотащить меня, старина. Ты уж прости. — После этих слов О’Прайс взял под плечо товарища и через полянку травы и сухого песка помог ему доплестись до последнего рубежа и вместе с Яго они его подкинули на остатки второго этажа по практически разбитой лестнице.
— Враг наступает! — кричит кто-то из «Палачей».
Остатки группы собрались за стеной Совета, позади искорёженный и уничтоженный, ставший помятым металлическим мусором корабль, справа и слева кучи камней и остова здания. Всё вокруг в огне, под саваном песка и пыли, затмивших свет, а к этому добавляет стремительное приближение врага.
— У меня последний магазин, — печально сказал Данте, вгоняя боеприпасы. — Вот нам и конец.
— Ничего брат, — положил Яго ладонь на плечо. — И не из таких передряг выбирались.
— Это всё очень чудно, — вмешался Комаров. — Но давайте, нас ждёт враг.
Трое подступили к разбитым дырам в стене, ранее бывшими окнами и открыли огонь. Македоняне и «Гоплиты» с кучкой легионеров идут через перепаханную лужайку, здания досуга и политический участок, наступают веером. Данте, на грани полной усталости, автоматически сжимает крючок, когда очередной противник оказывается на прицеле. Серебряные доспехи лопаются и на их начищенной поверхности брызгает кровь, чёрная форма македонцев рвётся и становится окровавленным тряпьём. «Гоплиты», приспособленные для быстрых налётов и ближнего боя пытаются сблизиться с позициями имперцев, но попадают под ураганный заградительный огонь тяжёлого пулемёта и им остаётся лишь отстреливаться из коротких автоматов.
— За нашего Консула! Отомстим за Каратоса! — вопят в едином порыве «Гоплиты» и снова пытаются подойти в близь, чтобы использовать копья, но пулемёт последними патронами удерживает врага, прекращая наплыв в кровавый прилив и заставляя серебряными телами воссиять в траве, между уничтоженными роботами и усопшими ополченцами.
— Патроны кончились! — раздались болью и досадой слова пулемётчика и ещё больше ввергло защитников в бездну отчаяния рой чёрных точек, стремительно приближающихся в небе машин, идущих с юга.
— Вражеская авиация! — зачем-то кричит Данте, не знамо кого оповещая, но смысл? Они все тут мертвецы без гранатомётов и ПЗРК.
Авиация сепаратистов роем из десяти вертолётов стремительно сближается с имперцами. Нет больше щита, который бы запер небо для авиации бунтовщиков, а значит они смогут покончить с занозой в виде спецотряда.
— Прости, Яго, если что было! — перекинув за спину пустое оружие и зацепился Данте за брата и цепляя его вниз, чтобы шальная очередь, залетевшая в окно не убила его; на маске Данте нет эмоций, но брат так и видит за визорами изумрудно-зелёные глаза, полные печали.
«Гоплиты» попытались вступить в рукопашную, но захлестав огонь снайперских винтовок, их доспехи лопнули, а сами они попадали на землю. Мятежники сблизились на максимально близкое расстояние, и оставшиеся воины сорвали гранаты, отбрасывая их назад. Среди кусков обломков раздались хлопки и взрывы, а часть сепаратистов упала наземь, прошитая осколками и опалённая огнём.