В любви и на войне все средства хороши! Книга 2 (СИ)
Страшно подумать, что придет ему в голову, догадайся он, насколько ценным и редким даром обладает его спутница. Которая, к слову, сейчас полностью зависит от него. На клятву у меня больше надежды не было. Уверена, если потребуется, этот хитрец найдет возможность ее обойти. Здесь Ленц и Трод откровенно его недооценили.
Ну да толку теперь об этом переживать? Все, что мне остается — до последнего держаться за свою тайну, как можно дольше сохраняя ее в неприкосновенности. И если очень повезет, Рон вообще ни о чем не догадается, а я спокойно вернусь обратно к Тильде, Уле, Эриху и … Нет. Это уже в прошлом. К Василю.
Эти и другие мысли неспешной чередой текли, сменяя друг друга, пока я сначала быстро собиралась, а потом шла вместе со всеми по лесу, удаляясь от места нашего ночлега. В этот раз порядок построения немного поменялся: сначала шел Беркут, потом я, Рон — замыкающим.
Примерно через полчаса быстрой ходьбы остановились у ручья на короткий привал. Отойдя в сторонку, я быстро привела себя в порядок, после чего потратила пару минут на умывание. Вода в ручье была ледяная, видимо, он подпитывался ключами, но бодрила прекрасно! Заодно и во флягу налила. Собственную Рон к тому времени успел наполнить сам.
Он же и попросил меня снять жесткую фиксацию с раненой руки, оставив той лишь «косынку» (люльку) в качестве поддержки. Спорить я не стала, прекрасно понимая причину этого: мужчина не желал быть беспомощным. А в случае нападения использовать две руки всегда предпочтительнее одной.
Рану пока не трогала: остановимся на ночлег, сделаю перевязку, чтобы после нее рука успела отдохнуть за ночь и ее не растрясло в дороге. Следов крови на тунике Рона заметно не было, значит, до вечера точно подождет. А пока следовало поскорее доедать свою порцию и снова трогаться в путь.
Шли мы достаточно долго: время по моим расчетам успело перевалить далеко за полдень, когда Беркут наконец вывел нас к еле заметной тропинке, ведущей в нужном нам направлении. Пока я отдыхала от перехода, мужчины что-то колдовали над картой, вполголоса обсуждая план местности и что-то еще. Я не прислушивалась, пусть секретничают себе на здоровье, мне до этого дела нет. Отдышаться бы и посидеть немного на поваленном дереве, пока снова не подняли и не погнали в путь.
Не то чтобы я уже сожалела о том, что отправилась дальше с Роном — сама ведь понимала, что иначе было нельзя, но, если честно, на такие нагрузки как-то не рассчитывала. Как и на то, что усталость постепенно будет накапливаться, а мышцы вскоре начнут ныть от непривычной нагрузки. Одно спасение — продолжать двигаться, чтобы молочная кислота сама рассасывалась, не накапливаясь в мышечной ткани. Расслабляющий и восстанавливающий массаж для облегчения последствий долгих переходов мне, увы, не светил ни в каком виде.
Наконец, мужчины о чем-то договорились: Рон даже что-то нацарапал неизвестно откуда взявшимся грифельком на клочке бумаги, оторванном от угла карты. После чего передал это послание нашему проводнику. А Беркут, спрятав его запазуху, коротко попрощался, пожелал нам удачи и отправился восвояси.
Мы тоже задерживаться не стали, отправившись дальше. По вскользь брошенным словам Рона, нужно пройти еще немного, впереди снова будет небольшой ручей, там и устроим привал на еду и отдых. Я возражать и тут не стала. Надо, так надо.
Мной не то чтобы овладела апатия, или безразличие, просто включился какой-то режим экономии сил. Не хотелось говорить, ограничиваясь короткими фразами в ответ на обращенные ко мне вопросы. Не хотелось даже гадать, что ждет впереди, рассеянно скользя взглядом по окружающему пейзажу, слушая щебет птиц и сосредоточившись только на том, чтобы переставлять ноги. Шаг, другой, третий… сотый… две сотни… четыре…
Странное, полумедитативное состояние. Но мне оно странным образом нравилось. Успокаивало. Помогало не жалеть себя и не зацикливаться на усталости. Не думать. Не переживать. Просто идти.
Поэтому, когда мы внезапно остановились, я даже не сразу поняла, что уже привал. Проморгалась, фокусируя осмысленный взгляд на тревожно разглядывающем меня спутнике и слабо улыбнулась.
— Я в порядке. Ты что-то спрашивал?
— Точнее говорил, что здесь уже можно не опасаться преследования. Так что остановимся на час-полтора и разожжем костер. Надо поесть чего-нибудь горячего.
— Хорошо, — с облегчением сняла вещмешок со спины и положила его на землю, медленно поводя плечами, чтобы немного размять уставшие мышцы. После чего подняла руки над головой и сцепила их в замок, вставая на цыпочки и с наслаждением потягиваясь. Хорошо-то ка-а-ак…
День сегодня, не в пример вчерашнему, выдался пасмурный и прохладный, так что снимать плащ я не торопилась, так в нем и шла. Но стоило нам остановиться на привал, как, к моему удивлению, погода начала немного проясняться, показав, что уже гораздо позже, чем я себе представляла. Собственно до темноты и осталось-то всего часов пять. А в лесу сумерки опускаются и того раньше. Так что стоило ли нам идти дальше или все же постараться обустроить ночлег здесь было логичным вопросом.
Его-то я и задала Рону, когда он вернулся от ручья. Судя по чуть влажным волосам, успел немного умыться, да к тому же принес какую-то не слишком толстую и сухую палку. В качестве будущих дров, надо полагать.
— Тропинка скоро закончится, пойдет дорожка более хоженая. Она от одной из ближайших деревень прямиком к тракту ведет. Вот рядом с ней и заночуем. В эту пору селяне поутру в соседний городок на рынок товары возят, может, и попросимся к кому на телегу. Всяко быстрее будет. А сейчас передохнем, как следует, поедим и в путь. Вижу, ты устала, но пару часиков хода нужно еще осилить. Там мы костра разжигать не будем, чтобы внимание не привлекать. Так что до темноты на ночлег встать успеем.
И вроде правильно все говорил. Логично так, уверенно, но что-то мне в этом не нравилось. Может то, как лихорадочно блестели его глаза, и не совсем здоровый румянец на щеках, который не смогло сбить даже умывание в холодной воде. А может то, как тяжело вздымалась грудь, выдавая сильное напряжение и усталость, когда Рон принялся, держа одной рукой палку под наклоном, ломать ее точными ударами ноги. И даже морщиться при этом умудрялся не сильно, хотя я прекрасно понимаю, что при его ранении боль должна быть весьма ощутима. И это как минимум.
Однако успев уже немного узнать этого мужчину, его упрямство, непоколебимую уверенность в своих силах и властный характер, мудро решила придержать свое мнение, как и расспросы о здоровье, при себе.
Сделаю вид, что согласна с его планами, а там посмотрим, как оно все обернется. Может, получится протянуть время подольше, или свалю все на собственную усталость, чтобы разжалобить его и остаться здесь на ночлег. Место хорошее, дров на костер набрать можно заранее, и устроиться поудобнее. В то время как идти дальше больным — только своему здоровью вредить. В таком состоянии он не боец. А на тракте путники разные бывают. Тем более что время военное, лихих людей, ищущих легкой поживы, в лесах и по окраинам в избытке.
Так я и поступила, сначала тоже сходив умыться к ручью, а после занявшись поиском хвороста для костра. Но от этого неженского занятия меня вскоре быстро отстранили, наказав лучше заняться готовкой. Почему бы и нет? Хочет сам таскать дрова, пусть занимается. Даже если невооруженным глазом уже заметно, что на ногах стоит покачиваясь. Буду я еще с ним спорить, время терять! Нашли дурочку!
Выложив из своего мешка набор для безмагического розжига костра, отдала его Рону, а сама пошла с котелком к ручью, промыть крупу для сытной похлебки. У меня еще оставалось несколько кусочков вяленого мяса и смесь пряных трав, так что должно было получиться вкусно.
Когда вернулась на нашу полянку, обнаружила, что костер уже весело потрескивает сучьями, а над ним установлены рогатины и перекладина для котелка. И где только взять успел и все устроить? Вот что значит опыт и навыки! Однако невольное восхищение навыками моего спутника тут же погасло, стоило только посмотреть на его усталый вид и капли испарины на лбу. Рон сидел на земле возле поваленного дерева, на которое опирался спиной, устало прикрыв глаза. Плащ распахнут так же, как и ворот туники. Дыхание быстрое и поверхностное.