Секретарь Королевского Отбора (СИ)

Нельзя паниковать. Нельзя кричать. Нельзя делать больше никаких резких движений.
Потому что вдруг крик или случайный жест заставит «море» двинуться? Нахлынуть. Наброситься. Разорвать на части черными, блестящими, длинными и острыми, как бритва, когтями…
Интересно, а от меня тогда хоть волосок останется?
Нет! Так думать нельзя. Иначе можно просто сразу похоронить себя.
И я принялась дышать. Но легче от глубокого дыхания мне не стало. Сердце гнало кровь по венам с такой силой, что, казалось, сейчас или оно выпрыгнет откуда-то из горла, или проломит виски — и оттуда хлынут потоки крови.
А может, это просто кошмар?
Может, мне приснились желтоглазые големы, удар по голове… И вот это все — может, тоже просто сон?
Но нет.
Для сна все было слишком реальным. И запахи, и ощущения, и толпа чудовищ… И прозвучавший грудной женский голос разогнал последние сомнения. Потому что голос я узнала сразу же, хоть и не слышала его девять лет.
— Вот ты и очнулась, — сказала Анниэла, вдруг соткавшись из света рядом со мной.
Что это за чары?
И что с Эль?
Никаких легких беззаботных кудрей, которые она любила распустить по плечам. Никаких игривых платьев. Предо мной стояла собранная строгая графиня Лэ Линне и внимательно рассматривала меня холодно-презрительным взглядом. Каштановые волосы были забраны высоко вверх и закручены гладким сложным узлом. Темно-сиреневое бархатное платье с рукавами, закрытое и длинное — от шеи до пола: и облегающее, словно вторая кожа, делало ее похожей на одну из окружающих ламий. Длинные многослойные бусы из черных камней, серьги им в пару и выкрашенные в черный острые ногти только усиливали это сходство.
Хоть лицо Анниэлы за столько лет почти не изменилось, если бы не голос, я бы не узнала ее. Как не узнала сегодня на балу. А ведь дважды видела ее там… А сегодня ли? Но метки над головой у меня не было — ночь длилась. Но сколько у меня времени до утра, я не знала.
Я, кажется, вообще ничего не знала.
— Эль, — прошептала тихо, — это ты? Это правда — ты?
— Эль? — Анниэла едва дернула кончиком чувственных губ и отвернулась от меня. Уставилась отрешенным взглядом куда-то на пол. — Как странно это слышать. Особенно от тебя. Нет… Не Эль. Не тебе. Не для тебя.
Она повернулась и повторила эхом:
— Не для тебя, чудовище.
Я сглотнула. Да, что бы не происходило, Анниэла точно мне не союзник. И как быть?
Мысли заметались больными шужжами.
Как я могла спастись? Ждать Аттора? Глупо. Я уже поняла, что не просто так его не было сегодня на балу. Не просто так…
Здесь и сейчас была только я.
А все, что я могла, — отвлечь бывшую подругу разговором и открыть портал. Кроме прилипшего к телу мокрого платья, холода и страха, ставших уже какими-то привычными, я ничего не ощущала: ни боли, ни пустоты. Значит, магия была при мне, а удар по голове залечили. Кто и зачем? Не важно. Главное, я могу открыть портал. Попытаться! Слабая надежда. Но другой не было.
— Почему? — начала я воплощать единственный план в жизнь. — Почему я — чудовище?
— Что? — Анниэла удивленно уставилась на меня. — И ты еще спрашиваешь?
— Конечно. Я ничего плохого тебе не делала.
— Не делала, — Анниэла было хмыкнула, но тут же резко изменилась в лице. Стала грустной. — Да, как ни странно, ты мне ничего не делала. Ты просто умерла.
Это звучало странно. Куда страннее всего остального.
— Эль… Прости… Графине Лэ Линне, о чем вы?
— Хм… Ты же всего не знаешь, — начала она, вновь погружаясь в себя и все больше убеждая меня в том, что она нездорова. — Да, ты имеешь право знать, почему ты умрешь. И в этот раз умрешь по-настоящему. Согласна?
— Согласна, — я аккуратно села удобнее — так, чтобы в любой момент быстро встать на уже начавшие затекать ноги или хотя бы иметь возможность создать вокруг себя воздушную стену, резко вскинув руки.
Анниэла медленно сцепила руки в замок на уровне живота, прохаживаясь туда-сюда и не сводя с меня отрешенного взгляда. Потом остановилась и также медленно произнесла:
 
— Начнем с того. что ты — мерзость. И должна быть уничтожена. Но я хочу, чтоб ты точно знала — я не убийца. И никогда ей не была. Я — твой палач.
Это признание даже почти не удивило меня. Поэтому я просто кивнула, боясь спугнуть Эль хоть словом. Она осталась этим довольна.
— Эйтан, — начала она с имени, которое я все-таки не ожидала услышать, — однажды уговорил пойти с ним в горы. Не знаю, зачем это было нужно ему. Может, просто скучно.
Я помнила тот случай. Принц тогда долго уговаривал на этот поход толпу народа. В том числе и меня. И я даже сразу согласилась, в отличие от многих. Потому что в таких историях принц не терпел использование магии. Бросал вызов собственным привычкам. А сколько магов готовы отказаться от чар, зелий и порталов, да еще в рискованных условиях? Так что желающих разделить его увлечение было не много.
И я не пошла. Что-то отвлекло. И то, что в итоге они с Эль пошли вдвоем, я знала. Помнила, как они вернулись довольные жизнью и собой. И вроде как их дружба после этого стала крепче… Но история, которую рассказывала бродящая между мной и чудовищами больная женщина, была совсем не радостной.
— Это были лучшие дни в моей жизни, — призналась она, грустно улыбаясь. — Я даже не помню, когда именно влюбилась в принца. Может, в тот раз, когда он впервые не дал мне сорваться с горы. Или когда на привалах пел для меня… А может, я была влюблена в него раньше, но только там осознала это… Когда мы добрались до вершины, я отдалась ему. Отдалась так, как только могла отдаться любимому мужчине влюбленная в него дурочка… Скажи, Бетти, — я вздрогнула, вдруг услышав это. Неужели не все потеряно? Может, ее сумасшествие еще поправимо? — Ты когда-нибудь любила мужчину так, чтобы жить без него не могла? Чтобы его счастье — выше собственного? Чтобы знать, что пока он дышит — ты тоже можешь дышать?
И она посмотрела в упор: ожидая ответа.
— Нет, — призналась я. Потому что без любого из них я могла прожить. Или же я просто никого никогда не любила…
— Конечно! — она тихо и как-то благосклонно рассмеялась. — Прости, я забыла, что вы, чудовища, не любите. Вы ищите идеальную пару. Или как эти, — махнула на ламий, — двух- трех, если самки. А ты, Бетти, ты ведь самка?
— Н-нет, — потерялась я в ее бреде.
На что смерть с лицом бывшей подруги лишь хмыкнула — и продолжила свой рассказ.
— Когда мы вернулись с гор и он позвал меня на встречу, я думала — это свидание. Я так долго готовилась к нему! А он… Ты представляешь, Бетти? Он звал меня, чтобы узнать, как понравиться тебе! Я что-то соврала тогда… И мы никогда больше не были вместе. Но вопрос: почему ты? Почему ты, а не я? Этот вопрос не давал мне покоя. И я нашла ответ! Говорят же, что правду невозможно скрыть. Вот и ты не смогла! Оказывается, все это время моей лучшей подругой притворялось настоящее чудовище! Эксперимент собственного отца! Смесок из родной дочери и королевской ламии!
— Что? — вырвалось у меня. Но Эль не услышала. Погруженная в бред, она давно перешла на крик и слышала только себя.
И она кричала ужасные вещи!
Что я не просто монстр. Что я помогала своим родителям. Приводила к ним детей. Проводила опыты. Прятала их трупы. Что я — тварь, хуже окружавших нас ламий. И что такие, как я, — не должны жить.
И что я пользовалась своей магией чудовища, чтобы удерживать около себя принца.
И чем больше она кричала, тем больше заводились ламии, вторя ее крикам. Они извивались все сильнее, скалили пасти, шипели, таращили на меня глаза, хлопали крыльями… Гвалт в пещере стоял невообразимый. Но наброситься никто не решался.
 
Но Анниэла ничего не замечала… Она словно впала в транс, стараясь выкричать то, во что верила. To, что разъедало ее изнутри.
Но мне некогда больше было ждать окончания ее истерики. Нет. Я и так узнала достаточно и добилась желаемого — Анниэле не было до меня дела.