Корректировщик (СИ)
Как вы понимаете, адепты новой религии оказались не лыком шиты — иначе с ними никто не стал бы считаться. Чуваки научились в совершенстве зачаровывать предметы и нейтрализовать стихийников. Священники в этом мире пользуются боевыми молитвами, призывают духов и даже лишают силы провинившихся аристократов. У Равновесия есть свои пророки и священные тексты, тайные библиотеки и духовные семинарии, в которых обучаются новые последователи. Организация очень разветвленная, могущественная и безжалостная.
Если не забуду, расскажу как-нибудь об истории появления церковников. Это занимательно, уж поверьте.
Для меня сейчас важно другое.
Взвесь.
Сергей умеет пользоваться этой субстанцией на зачаточном уровне, я — нет. А учиться надо. И как можно быстрее. Не знаю, какие наследственные мутации определяют класс волшебника. Факт остается фактом: если ты владеешь огнем, забудь про воду, землю и воздух. Корректировщик? Прелестно, ни одна стихия тебе не покорится. Я же, до того, как погибнуть в своей реальности, управлялся с эфиром. Который теоретически присутствует и здесь. Нащупаю эфир — сумею восстановиться. Освою школу корректировщиков — цены мне не будет.
Вот о чем я размышлял, стоя у окна и любуясь заливом.
За ночь мне стало легче. Проспав двенадцать часов, я избавился от побочки, вызванной лечением в клинике. Ладно, почти избавился. Осталась легкая слабость, колени слегка дрожат, внутри — апатия.
Думаю, если прогуляться по лесу, выздоровление пойдет быстрее. Заодно пощупаю местный эфир, вспомню парочку полезных приемов.
Сказано — сделано.
В комнате обнаружился гардероб с приличным выбором летней одежды. Там же я отыскал белье и свежее полотенце, после чего отправился в душ. Санузел общий на три спальни, но в этом крыле почти никто не живет. Изредка появляются «сезонные родственники» — персонажи, приехавшие в имение из других губерний. Мои сводные сестры поселились этажом выше. Нас разделяет добрая сотня метров, но бродят эти бестии по всему дому и встречаются в самых неожиданных местах.
Сергей испытывает к сестричкам неприязнь.
Причина — регулярный буллинг.
Травля, если говорить простым языком.
Помывшись, почистив зубы и одевшись, я вернулся к себе в спальню. Натянул новомодные укороченные носки и беговые кроссовки. Не в сланцах же по лесу бродить…
Спустился вниз по винтовой лестнице и вышел на открытую веранду. Деревянный настил, рулонный навес на случай дождя, парочка плетеных кресел. Ограждения нет, вниз спускаются широкие ступени. Дальше вьется лесная тропа, усыпанная порыжевшей хвоей. Углубляюсь в лес по этой тропе.
Нет ничего удивительного в том, что я в итоге оказываюсь на пляже.
За моей спиной — дюны, по которым карабкаются редкие сосенки.
Неспешно бреду к одинокой скамье, отбрасывающей на песок косую тень. Сажусь на растресканные доски, с наслаждением вдыхаю морской воздух. Передо мной простирается бескрайний водный простор, по которому бегут барашки волн. Над горизонтом — нити облаков. Шорох прибоя вползает в душу и приносит умиротворение.
Путь в тысячу ли начинается с первого шага.
Я собираюсь начать с этих дюн и этого залива.
Выбрасываю из головы всё лишнее, сосредотачиваюсь и раскрываю себя миру. Представляю потоки эфира, циркулирующие сквозь всё сущее. Волны накатывают на берег, а вместе с ними меня накрывает…
Накрывает.
Во всех смыслах.
Потому что я чувствую две субстанции. И взвесь, и эфир. Одна энергия напоминает свежие порывы ветра, врывающиеся в окно моего восприятия. Вторая — белесый туман, расползшийся по миру. Клочковатый, липкий и податливый. Плотность этого тумана различается. В одних местах взвесь прозрачна и невесома, ее почти не видно. В других я вижу плотные скопления субстанции. Наибольшая концентрация местной маны — в области нашего дома. Взвесь там закручивается спиралью, перемешивается и слегка светится. Приятное золотистое свечение. Я чувствую Источник. Знаю, что он способен подпитывать членов клана энергией. Бесконечная генерация, но это не для меня. За минувшие триста лет Источник привязался к крови Друцких и не реагирует на призывы посторонних людей. А я для клана чужой. Формальное усыновление не открывает доступ к фамильной зоне силы и родовым стихийным способностям.
Ладно.
Буду собирать крохи с барского стола.
Точнее — с барского пляжа.
И тут меня посещает озарение. Судьбоносное, я бы сказал. Чтобы проверить свою гипотезу, я вновь тянусь к эфирным потокам, но делаю это на глубинном уровне, проникая в энергетическую структуру. И что же я вижу? Взвесь — своеобразная форма эфира. Обе энергии взаимосвязаны, они могут перетекать друг в друга. Я бы назвал взвесь упрощенным вариантом эфира. Адаптированным для местных жителей. С этой субстанцией они могут работать, с эфиром — нет.
Интересно.
Значит, Большой Пробой — это не затопление планеты взвесью, а нечто иное. Много лет назад случилось явление, которое трансформировало один вид энергии в другой. По идее, запасы взвеси должны быть ограничены. Как нефтяные месторождения. Однако генерация «тумана» продолжается благодаря Источникам. Идут некие процессы, обеспечивающие возобновляемость ценного ресурса. И природу этих процессов я пока не могу постичь.
Что ж, займемся более насущными проблемами.
Я тянусь к ближайшему эфирному потоку, пропускаю его через себя и произвожу немного взвеси. Получается. А могу ли я применить взвесь, чтобы восстановить одну из своих старых способностей? Своих, а не начинающего корректировщика Сергея Друцкого. Который вовсе не Сергей, а какой-нибудь Акира Куросава. Или Миямото Мусаси — не зря же весь его род вырезали на корню…
Растягиваю вокруг лавочки незримую паутину и напитываю ее энергией. Паутина врастает в эфирные течения, пускает там корни, охватывает большую часть имения «Звенящие кедры». Включая родовой особняк, посты охраны и разбросанные по лесу спортплощадки. Даже «детский» полигон накрыло. «Песочницу» на сленге одаренных Империума.
Я вновь чувствую силу.
Как в старые добрые времена.
И тут же понимаю: приближаются те, кого я не горю желанием видеть.
Глава 6
— Посмотрите-ка на него.
— Расселся тут, как император!
— Мелкий, какого хрена ты забыл на нашей лавочке?
Ко мне подходят трое.
Я знаю, кто они. Знаю, чего хотят. Сергей внутренне сжался бы, отступил. Постарался бы слинять под благовидным предлогом, но в итоге все равно бы отгреб. Потому что лавочка — это предлог. Ты виноват уж в том, что хочется мне кушать.
Сейчас тело Сергея Друцкого занимаю я, волхв Ярослав из Ордена Неясыти. Самый могучий волшебник своего времени, в совершенстве освоивший управление эфиром. И планы у меня предельно простые. Навести порядок в жизни своего носителя. Оградить мое тело от малолетних садистов.
— Молчит, — насмешливый голос принадлежит Елизавете Друцкой, дочери Иллариона Константиновича, наследника рода. Высокий статус должен накладывать определенную ответственность, но это — не про Лизу. Здесь всё наоборот — необоснованные понты, хамство, жестокость и подчеркнутое неуважение ко всем «не из ближнего круга». — Ему, наверное, язык не пришили после аварии.
Анна, родная сестра Лизы, презрительно рассмеялась.
Третьим в компании отморозков был Павел — старший сын Тимофея Константиновича — того самого, что не пропускает на столичных раутах и балах ни одной юбки.
Подростки обошли лавочку и встали так, чтобы загородить мне обзор.
Лиза и Аня были настоящими красавицами — спортивными, подтянутыми, умеющими стильно и вызывающе одеваться. Лизе семнадцать, как и мне, она в коротеньких шортах, подчеркивающем высокую грудь топе и высоких кедах с белой шнуровкой. Волосы над правым ухом заплетены в несколько тонких косичек. Блондинка. Аня чуть ниже ростом и менее привлекательна, но куда более опасна. Облегающие серые лосины, точеная фигурка, наполовину расстегнутая клетчатая рубашка. Беговые кроссовки белого цвета. На голове — боб-каре, укладка подчеркнуто небрежная, окрас пепельный. Девушке пятнадцать, она еще не завершила обучение в средней школе. Старшая сестра в ранге Ученика, младшая — Подмастерье. Претендует на Мастера, кстати. А это весомый аргумент в драках.