Открой мне себя (СИ)

— Она была лучшей, — тихо говорю я.
— Прости меня, Мия! Прости! Я так виноват, я обещал, что не дам тебя в обиду, не упущу из виду, но я ошибся, всё это произошло по моей вине, — я слушаю его и вижу, как по его лицу бегут слёзы. Он винит себя во всех бедах. В этом весь Эван Уокер. Но иногда плохое просто случается, и мы ничего не можем сделать. Весь этот ад начался ещё до нас с Эваном. Во всём этом нет его вины. Я хочу сказать ему это. Но он вдруг встаёт и подходит ко мне. Я смотрю на него снизу вверх, а в горле встаёт ком, мешая не то, что говорить, дышать.
Эван опускается передо мной на колени и берёт мои руки в свои. Я так скучала по этому простому жесту. По этому ощущению моей руки в его.
— Боже, как же я хотел тебя увидеть, и как же я был зол, увидев ту фотографию, — он умолкает, глядя мне в глаза, — думаю, я люблю тебя.
Из меня вылетает сдавленный вздох, и я чувствую, как по щеке скатывается горячая слеза. Скажи он это раньше. До похищения, до смерти Скарлетт. Я бы отреагировала иначе. Но сейчас? Сейчас я так сбита с толку. На меня навалилось так много. Во мне смешалось столько эмоций, что я не могу ни в чём разобраться. Эван мне нравится. Я хочу быть с ним. Но правда, ли он любит меня?
— Эван, только не сейчас, пожалуйста! — возможно я возненавижу себя за то, что сейчас скажу, и возможно у меня не будет больше второго шанса, и всё же с болью в сердце я произношу, — я не могу сейчас, это может быть вина, а не любовь, Эван. Это эмоции, нам нужно сделать перерыв, мы столько пережили за это время. Я должна справиться со своими чувствами, я хочу провести время с отцом, мне нужно похоронить Скарлетт. Сейчас я просто ни в чём не уверена. Я даже в себе не могу разобраться. Понимаешь?
Меня душат слёзы, но я знаю, что всё делаю правильно. Нам нужно время, он может ошибаться в своих чувствах, и ему нужна свобода. Он должен разобраться в себе и в том, что он на самом деле чувствует, как и я сама. Эван внимательно меня слушает, после чего отпускает мою руку и встаёт. Я мгновенно чувствую всепоглощающее одиночество. Мне хочется схватить его за руку, броситься в его объятия и забыть все те слова, что были сказаны. Но я ничего не делаю.
— Я понимаю, тебе сейчас сложно, но знай, что в себе я уверен, и я буду ждать, — произносит он серьёзным тоном и, поцеловав меня в щёку, тихо выходит из кухни.
Я закрываю лицо руками и даю волю слезам. Почему же в жизни всё так сложно и почему так больно, когда делаешь правильные поступки. Иногда надо отступить, чтобы выиграть. Остаётся надеяться, что я не совершила самую ужасную ошибку в своей жизни. Говорят, если любишь, отпусти, и он к тебе вернётся, но так ли это на самом деле?
Я вытираю слёзы и возвращаюсь к себе в спальню, надо хоть немного поспать. Завтра мне предстоит трудный день, ведь я должна опустить в землю самого близкого мне человека.
Эван
Билл поговорил с полицией и всё уладил, всё выставили как бандитские разборки, и дело закрыли. Не знаю, сколько он им заплатил, но я рад, что всё закончилось, пусть и не совсем так, как я планировал.
Когда, я сказал Мие о своих чувствах, я ожидал другой реакции и совсем не предвидел, что она мне откажет. Конечно, я был шокирован, но немного подумав, я все понимаю и согласен с ней. Нам нужно отдохнуть друг от друга, разложить всё происходящее по полочкам, определиться со своими чувствами. Прошло всего две недели с нашей первой встречи и конечно, это малый срок, чтобы говорить о любви, но я уверен, что люблю её. Даже с Элейн я не был так уверен, хоть и сделал ей предложение. Элейн была моей первой сильной любовью. Я был готов на всё ради неё. Уже представлял, как мы будем жить в красивом доме, как наши дети будут бегать с громким криком в саду. Я хотел всего этого с ней. Но она хотела другого. Она хотела свободы. Хотела развлечений. Хотела спать с кем пожелает. И ей было плевать на всё, кроме себя. С Мией всё иначе.
Ей нужно время, она только что встретилась с отцом и потеряла тётю. Я всё это понимаю и готов ждать.
 
— Ты уверен? Может, останемся? Сегодня похороны Скарлетт, — Мелани уже полчаса уговаривает меня остаться здесь, но я всё решил ещё ночью.
— Мел, мы уезжаем сразу после похорон, и не уговаривай меня. Мы вернёмся в Лондон, там наш дом.
— Хорошо, как скажешь, — она закидывает последние вещи в рюкзак и бросает его на кровать, — пойду, загляну к Мие, ей нужна поддержка.
Мел выходит, прикрыв за собой дверь, а я остаюсь со своими чувствами наедине. Я решил уехать так быстро, лишь бы не терзать ни себя, ни Мию. Мы вернёмся в Лондон, приведём наш дом в порядок, и я попытаюсь привести свою жизнь в норму. А что будет дальше, зависит от обстоятельств.
Я складываю свои немногочисленные вещи в сумку и кладу её рядом с рюкзаком Мел. Нужно подготовиться к похоронам, поэтому я иду в ванную привожу себя в человеческий вид.
Мия
Утром я просыпаюсь с головной болью, всё тело жутко болит, погода за окном стоит пасмурная, и кажется, вот-вот грянет дождь. Я встаю с постели и иду приводить себя в порядок. После многочисленных процедур я наконец похожа на себя прежнюю, даже удаётся замазать синяк. Былой блеск моих глаз сменился усталостью и опустошённостью. Я больше не та весёлая и беспечная девушка, я изменилась, узнала горькую правду жизни и стала другим человеком.
В дверь кто-то стучит и, накинув халат, я смешу её открыть. В коридоре стоит Себастиан с чехлом для одежды. Этот мужчина всегда выглядит очень стильно. Вот и сегодня он в чёрном костюме и такой же чёрной рубашке с галстуком.
— Доброе утро, дорогая! Я принёс тебе платье для похорон.
— Доброе утро, Себастиан! Спасибо большое, — я пытаюсь ему улыбнуться, но выходит не очень.
— Прими мои соболезнования, я знаю, что она много для тебя значила, — он осторожно заключает меня в объятия, — Если захочешь поговорить, я всегда готов тебя выслушать.
— Спасибо, — отвечаю я, сдерживая слёзы, а Себастиан ободряюще мне улыбается на прощание и уходит.
Я закрываю дверь и начинаю собираться. В чехле оказывается классическое чёрное платье-футляр, которое идеально садится на мою фигуру, единственным минусом становится молния, которую я никак не могу застегнуть до конца.
Тут снова раздаётся стук в дверь, и в приоткрытую дверь заглядывает Мелани.
— Помощь нужна?
— Ты как раз вовремя, я не могу застегнуть молнию, — отвечаю я и поворачиваясь к ней спиной.
— Ну, это мне под силу, — она подходит и застёгивает моё платье, — ну вот и всё. Как ты себя чувствуешь?
— Нормально, думаю, этот вопрос меня будет преследовать не один день, так что я заготовила дежурные фразы.
— Иди сюда, — она притягивает меня к себе и крепко обнимает. А когда я обнимаю её в ответ, то не могу сдержать слёз.
— Я совсем раскисла, — говорю я спустя минуту, — прости, я испортила твоё платье.
На Мел такое же чёрное платье-футляр, как и у меня, но поверх надет чёрный жакет, а её красные волосы собраны в красивый узел.
— Ничего страшного, это всего лишь слёзы, они высохнут, — она улыбается, но улыбка быстро покидает её губы. Она смотрит на меня как-то задумчиво.
— Что-то случилось?
— Мы уезжаем после похорон, Эван так решил, — тихо отвечает она.
— Ох, — я не ожидала, что он так скоро уедет.
— Что между вами двумя происходит? Он сам не свой, хотя должен радоваться тому, что ты жива. Но его что-то гложет.
— Он сказал, что любит меня, — на Мел словно вылили ведро холодной воды, — а я сказала, что нам нужно подождать и разобраться в себе. Я нужна отцу, неизвестно, сколько ему осталось, я хочу быть с ним рядом.
 
— Боже, как всё сложно! А ты любишь его?
— Отца? Конечно!
— Да, не отца, глупая, я и так знаю, что ты его любишь. Я про Эвана, ты его любишь?
— Да, наверное… — шепчу я, — я не знаю, у меня сейчас столько чувств, что я не знаю, что правда, а что нет.