Тщеславие (ЛП)

  
Тщеславие
 
Переводчики: Людмила Томилева и Ольга Раковец (пролог — 21 глава),
Юлия Цветкова (с 22 главы)
Редакторы: Александра Одинцова и Шевчук Дарья (пролог — 21 глава)
Вычитка: Амира Албакова
Обложка: Екатерина Белобородова
Оформитель: Юлия Цветкова
  
Пролог
 
Тщеславие — изнурительный недостаток. Ты так поглощен собой, что, сам того не понимая, способен любить только себя, ни для кого другого уже не остается места. И это очень печально. Ты даже не понимаешь, что теряешь. Ты никогда не познаешь настоящую любовь, а твоя жизнь пройдет мимо.
Но однажды ты прозреешь.
Моргнешь, и туман рассеется. Ты увидишь вместо былой красавицы седые волосы и морщинистую кожу. И тогда начнешь отчаянно оглядываться по сторонам в надежде найти тех, кто пред тобой преклонялся, но обнаружишь лишь пустые фоторамки.
  
Глава 1
 
После выпускного прошло шесть недель, Джерика нет в живых три из них. Вы подумаете, что из-за этого мы должны взять передышку от дурных привычек, но это не так.
Я склонилась, чтобы втянуть дорожку кокса передо мной.
— Брент сегодня выглядит соблазнительно, не так ли? — спросила я Саванну, или Сав, как я ее называю, когда поднимала голову и вытирала нос.
Саванна оторвала свои стеклянные глаза от кетамина, ее голова моталась из стороны в сторону.
— Да, — она лениво глотала слова, — сегодня он выглядит горячо.
Ее стеклянные глаза на мгновение оживились, но лишь слегка.
— А что?
— Решаю, стоит ли поприветствовать его.
Я гадко улыбаюсь своей псевдо-лучшей подруге, и она отвечает мне блуждающей улыбкой.
— Ты такая сучка, — поддразнила она, покалывая мою загорелую ногу своим идеально наманикюренным ногтем, — Али никогда не простит тебя за это.
— О, она простит, — сказала я, поднимаясь и поправляя свою юбку-карандаш.
Я никогда не носила очень открытых вещей, потому что мой отец просто убил бы меня, но тем не менее это не мешало мне выбирать вещи, от которых у парней текли слюнки. Все, что я выбирала было максимально облегающим, потому что мое тело было создано для этого и потому что это всегда давало мне то, чего я хочу. Мне нравилось, когда парни пялились на меня. Мне нравилось, когда они хотели меня. Я чувствовала себя властной.
— Откуда ты знаешь? — спросила Сав, качая головой назад и вперед на спинке кожаного дивана в кабинете своего отца.
Никому не позволялось входить в эту комнату, независимо от того проходила вечеринка или нет, но нам было все равно. Родители Сав уехали в Италию, поддавшись внезапному порыву, и оставили дом на выходные в качестве нашей «Норы», как мы ее прозвали.
«Нора» была кодовым названием для любого места, где бы мы ни захотели «отсидеться» на выходных. Компания моих друзей, не побоюсь прозвучать пафосно, была богата. И это еще мягко сказано. Мы были отвратительны, когда поддразнивали друг друга в двусмысленном, да и в любом другом значении этого слова.
Чей-то дом был всегда открыт на выходные, потому что наши родители часто путешествовали, особенно мои. Фактически почти каждые вторые выходные вечеринка проходила у меня дома. Но я правила балом отнюдь не поэтому. И даже не потому, что я была самой богатой. Мой отец был только четвертым в этом списке. Нет, я правила, потому что была самой горячей.
Как вы уже заметили, я одна из самых красивых девушек. На самом деле это звучит ужасно эксцентрично, и мне следовало бы вам все объяснить, но тем не менее, — это правда. Я прекрасна, и это никак не связано с моим завышенным чувством собственного достоинства, хотя и это играло значительную роль.
Это просто очевидно, когда я смотрю на себя в зеркало. Но более очевидно это становится, когда я вижу, как другие люди относятся ко мне. Я управляю этим курятником, потому что я самая желанная для всех парней, и именно по этой причине все девчонки хотят быть моими подругами.
 
— Откуда ты знаешь? — спросила она снова, взволнованная тем, что я до сих пор не ответила.
Это заставило мою кровь вскипеть.
— Перестань, Сав, — потребовала я. Она забыла, кем я являюсь, и мне следовало напомнить ей об этом.
— Прости, — сказала она застенчиво, немного погружаясь в себя.
— Я знаю, потому что они всегда прощают. Кроме того, когда я заканчиваю с их парнями, то возвращаю их назад. Я делаю им одолжение.
— Поверь мне, — сказала она, тихо отвернувшись к стене, — они не рассматривают это как одолжение.
— Это из-за Брока, Сав? — Я раздражалась. — Господи, ты такое плаксивое отродье. Если он так легко изменил тебе, то он того не стоит. Рассматривай это как помощь.
— Да, наверно ты права, — признала она, но не звучала достаточно убежденной. — Ты спасла меня, Соф.
— Не стоит благодарности, Сав, — мило ответила я и похлопала ее по голове. — А сейчас я удаляюсь, чтобы найти Брента.
Я встала напротив зеркала, что висело над столом ее отца, и оглядела себя.
Длинные, шелковистые, прямые каштановые волосы до локтей. У меня были натуральные светлые пряди по всей длине. Недавно я постригла себе челку так, что теперь она падала мне прямо на лоб. Я растрепала ее, чтобы она мягко легла на мои брови. Рассматривая ее, я почувствовала, как кровь начала закипать.
Большинство девушек на похоронах Джерика внезапно оказались с такой же стрижкой, и это меня жутко вывело из себя. Господи! Осознайте уже, тупицы. Вы никогда не будете выглядеть также, как я. Я сморщила губки и нанесла на них немного блеска. Они были достаточно полными и розовыми, чтобы не красить их слишком сильно.
Моя кожа была загорелой, потому что после выпуска я много времени проводила у бассейна, и взяла себе на заметку: побольше времени проводить в помещении. Тебе не нужны морщины, Соф. Мои светлые, золотистые глаза были цвета янтаря, и они были идеальны, однако я все же решила немного подкрасить ресницы. Я делала это только чтобы сделать их темнее, а не из-за того, что они были недостаточно длинными. Как я уже сказала, я была практически безупречна.
— Он не поймет, что в него попало, — сказала я своему отражению. Сав подумала, что я говорю с ней и я закатила глаза, когда она ответила.
— Ты играешь в дурацкие игры, Софи Прайс.
— Знаю, — призналась я, поворачиваясь в ее направлении с дьявольским выражением на безупречном лице.
Я покинула комнату. Когда я проходила через толпы людей, стоящих у стен коридора, который вел из фойе к огромной гостиной, то слышала привычный свист и игнорировала его со всей силой кокетливого шарма, который был моей сильной стороной. Я была королевой утонченности. Я могла играть с парнем, как скрипач на своей скрипке. Я была мастером своего дела.
— Мальчики, могу я предложить вам что-нибудь? — спросила я, появляясь перед элитной группой красавчиков, которая включала в себя Брента Али.
— Все превосходно, детка, — пофлиртовал со мной Грэхем, словно я когда-либо удостою его внимания.
— По тебе видно, Грэхем, — ответила я, подавляя желание закатить глаза.
— Раз уж ты так мило предлагаешь, Соф, — сказал Спенсер, — Думаю, нам всем не помешает новый раунд.
— Конечно, — ответила, делая небольшой реверанс и заманчиво улыбаясь. Я специально повернулась, чтобы пойти к бару. Сделала я это по двум причинам. Во-первых, чтобы они посмотрели на мой зад. Во-вторых, чтобы они поверили, что я только что придумала свой следующий ход. Я быстро повернулась и обнаружила, что они все смотрят, особенно Брент. Бинго. — Мне понадобится помощь, чтобы принести все.
 
— Я пойду! — закричали они одновременно, галдя как стадо животных друг перед другом.
— Давайте я выберу? — предложила я. И обошла стадо, пробегая рукой по их плечам, пока проходила мимо. Спенсер заметно задрожал. Очко, Соф.