Ошибки богов. Тетралогия (СИ)

– Софития! – громовым голосом вскричал я, впервые за все время, собираясь метнуть молот. – Ты клялась мне в верности! Ты обещала мне! Приди в себя!
Огромная серебристая паучиха вздрогнула и пошатнулась. Не веря своим глазам я опустил молот, надеясь на невозможное. Зря. В следующий миг в стремительном скачке огромная туша сбила меня с ног и острейшие жвалы нацелились в мою незащищенную грудь.
Сжав зубы, я ожидал быстрой смерти, но паучиха вдруг склонилась надо мной так, что я увидел перед собой широко раскрытые, полные боли и ужаса, глаза Софитии.
– Убей меня, Ричард! – прошептала она. – Я не могу контролировать себя. Прошу, избавь меня от мучений.
– Софития! – вскрикнул я. – Как же? Но… я не могу!
– Я так и думала, мой лорд, – мягко улыбнулась она в ответ. – Прошу, позаботьтесь о моей сестре!
Одним скачком она отпрыгнула от меня к противоположной стене и выкрикнула:
– Во имя Императора! За Ричарда!
И выстрелила длинным ледяным лучом, полосуя им стены, умудряясь не задевать коконы, превращая в лед множество паукообразных монстров. К сожалению, ее попытка задеть главного урода провалилась, так как на его защиту, жертвуя собой, кинулись все остальные пауки. Очевидно, поняв, что ее время заканчивается, Софития вытянула обе руки перед собой и прошептала:
– Прости меня, Ричард. Я не выполнила свой долг…
И вонзила руки себе в грудь, выкрикнув последнее заклинание. В тот же миг она превратилась в ледяную статую.
Вокруг стояла гробовая тишина, нарушаемая только звоном разбивающихся об землю, падающих промороженных пауков. В центре площадки стояла сверкающая статуя серебристой паучихи с торсом ледяной Софитии. Сжав кулаки, я смотрел на нее, чувствуя прилив дикой, неконтролируемой ярости.
– Жаль, жаль, жаль, – донеслось сверху. Мохнатые волны, цокая расползались в стороны, обнажая главного Измененного. – Я возлагал большие надежды на это создание. Ну что же, у меня еще много материала для опытов…
Он говорил что‑то еще, под неумолчный шелест и цоканье своей армии, но я уже почти ничего не понимал, залитый гневом, яростью и болью потери подчиненной. Вскидывая руки в заклинании, в которое я вложил все свои силы, злость и максимум магии, я успел только четко подумать:
– «Только бы не задеть коконы!»
И слепящий яркий огонь, сотканный из смеси первозданного Света и ревущего протопламени залил комнату, выжигая все на своем пути.
На несколько минут я полностью потерял ориентацию в пространстве, ослепленный и оглушенный разгулявшейся мощью собственных стихий. Постепенно рев пламени стал стихать, а нестерпимо яркий свет истончаться. Еще через минуту я уже мог нормально видеть.
Магическое пламя не пощадило ни одно восьмилапое существо в этой пещере. Воняло сладковатым запахом горелого мяса и плавящейся изоляции. С потолка беспрестанно сыпался пепел, вперемешку с песком и частичками оплавленных, но не до конца сгоревших проводков. Как и ожидалось, эксперименты Хаоса строились на роботизации и частичном вживлении имплантатов для контроля и усиления боевых качеств подопытных.
Запоздало вспомнив про слайма, я метнулся ко входу, и споткнулся о какой‑то продолговатый черный камень. Едва не упав, я обернулся, и увидел множество похожих вытянутых обугленных предметов. Озаренный догадкой, я взглянул наверх и увидел полное отсутствие коконов. Очевидно, что мое пламя пощадило их, поглотив только державшие их нити. Пока я разглядывал лежащие коконы, в мое сознание пробился тонкий голосок.
– Лулу! – спохватился я, бросаясь на подмогу слайму. Следуя скорее инстинктам, чем разуму, та забилась в небольшую нишу, выставив всевозможные щиты против моего пламени и пожертвовав на это большую часть своих сил. Теперь передо мной сидела уменьшенная копия девушки, напоминавшая детскую куклу.
– Прости меня, Лулу, – запоздало извинился я, посылая ей сразу несколько водяных шаров. – Покормись, а я пока займусь остальными. Надеюсь, еще не слишком поздно.
Обернувшись, я рванул к ближайшему кокону, как вдруг огромная куча пепла посреди зала зашевелилась.
 
– Кха‑кха! – донеслось изнутри. – Кхе‑кхе!
Что‑то невероятно огромное, полузасыпанное пеплом, песком и камнями, пыталось выбраться наружу. Подбежав с заранее приготовленным молотом, я увидел, что торопиться было излишне.
Огромная туша Измененного паукообразного предводителя лишилась почти всех суставчатых ног. Обгорев практически до неузнаваемости, он все еще пытался шевелиться, очевидно, подгоняемый волей Хаоса и силой все еще функционирующих имплантатов. Какова же была его мощь, если он выжил даже после такого огненного ада?
– Ты, кха‑кха, не победишь, кха! – кашляя, произнес обугленный полутруп на спине монстра. – Ты лишь пешка в игре, кха, которую тебе не суждено понять. Пусть, ты выиграл сейчас, но на землях хумансов тебя уже ждут…
– Я готов! – ответил я ему, перехватывая молот обеими руками, размахиваясь и опуская кувалду ему на макушку. Глухо чавкнуло, и мое оружие, почти не встретив сопротивления, прорубилось почти до самой земли. Паук последний раз вздрогнул и грузно осел на землю. Спрыгнув с мертвой туши, я оглянулся. Полураздавленный монстр, словно прибитый тапком, лежал посреди кучи пепла и мусора. Незавидный конец. А недалеко за ним сияла серебром гротескная статуя Софитии, которую пламя не смогло даже слегка растопить. Вздохнув, я повернулся и бросился к коконам.
Мои попытки разорвать прочную паутину руками равнялись нулю, но на помощь пришла Лулу. Все еще невысокая девушка кинулась мне на помощь сразу, как только закончила с кормежкой. Сформировав острые лезвия из собственного водяного тела, она аккуратно разрезала несколько коконов. Внутри без сознания лежали некотяне различных форм и видов. В некоторых из них я сразу признал своих соратниц.
Не тратя время на приведение их в чувство, я кинулся исцелять их от яда и прочих повреждений. Помнится, главгад говорил о некоей сыворотке, введенной в тела всех жертв. Надеюсь, чудодейственный Свет способен ее уничтожить. В любом случае, это не главная из моих проблем. Лулу не прерываясь ни на секунду, продолжала распарывать новые и новые коконы, а я ходил вслед за ней, леча и исцеляя новых и новых жертв пауков. Конечно, не все пленники были мне знакомы. Очевидно, Измененные занимались отловом не только внутри пещер. Здесь были как кобольды, так и гарпии обоих полов. Самцов, разумеется, не в пример меньше, чем самок. Задержавшись у очередного кобольда‑парня, я с удивлением воскликнул:
– Гарен! Быть того не может!
Да, это был тот самый воин, вступившийся за меня на первом моем заседании Совета, боец, по слухам уничтоживший Измененного Стража. Стоило потом заняться им вплотную. А пока меня ждали новые и новые жертвы.
Как оказалось, коконы висели не абы как, а в строго выдержанном порядке по спирали. Самые старые располагались в центре, самые новые находились по краям. Когда пламя сожгло нити, коконы так и упали на пол, сохранив спиральный порядок. Хорошо, что высота зала была сравнительно небольшой, да и оболочки смягчили падение.
Выяснили мы это уже на втором витке, когда вся моя команда была освобождена. По‑видимому, мы были последней свежепойманной партией. Потом уже в ход пошли остальные случайные путники. Я надеялся только не встретить в лице пленников членов старой экспедиции. Но уже через пару витков, подойдя к очередному вскрытому кокону, я пораженно воскликнул:
– Томоки!
Да, это была бесконечно преданная мне разведчица с огромными ушами, едва помещавшимися в кокон. Как и остальные она была без сознания, но жива и почти без повреждений. Тем не менее, я скастовал на нее полное исцеление с антиядом и удовлетворенно увидел, как Свет приподнимает ее в воздух. Оставив ее, я пошел дальше, предвкушая встречу с остальными некотянками, но по неизвестными мне причинам, дальше попадались незнакомые мне существа, которых я вообще прежде не видывал. Странные крысоподобные девушки и сгорбленные низкорослые гоблинши. Общий облик и выражения лиц у них были самые отталкивающие, и я даже подумал о том, что не стоит торопиться и исцелять их, но Затем решил, что никто не заслужил участи стать Измененным. Да и плодить новых врагов было не с руки, и продолжил обход.