Я сама призову себе принца! (СИ)

— Да, — я поправила выбившуюся прядь и опять заслужила долгий взгляд.
— Отлично. Тогда поехали по магазинам, займемся покупками, заодно прикупим немного провизии, — когда я с грустью посмотрела на практически полные тарелки, мужчина, всё поняв, покачал головой: — Сегодня день обещает быть жарким, она мгновенно испортится, поэтому отобедаем чем-то незамысловатым, а поужинаем уже в трактире. И, пока я буду заниматься нашими припасами, сходишь в магазин, купишь себе дорожное платье для передвижений верхом. Бери только из тканей полегче, чтобы жара не сильно утомляла.
Поблагодарив его, думая о том, что придется брать не то, что полегче, а подешевле, я поднялась, и мы вышли на улицу.
Открыв ворота, мужчина выпустил орилика, который, тряхнув длинной гривой, сразу величаво вышел наружу.
— А… мы на одном поедем? — уточнила, сразу представив сколь вольготно будет всё это путешествие Дарахару с его длинными-то и шаловливыми руками.
— Именно, моё солнышко, — погладив «коня» по шее, совсем не натурально вздохнул мужчина и, вытащив рюкзак из моих рук, споро пристегнул его к специальному креплению позади замысловатого седла.
— А сколько… — признавать фактически абсолютное безденежье для меня было невыносимо тяжело. — Сколько стоит не орилик, а обычная лошадь?
— Не знаю, — пожав плечами, он продолжил: — Никогда не интересовался. И обычная лошадь нам не подойдет — она не столь вынослива, и путь бы наш занял не две недели, а месяца полтора-два.
— А орилик? — тихо спросила, прекрасно понимая, глядя на белоснежного красавца, что такое роскошество точно не для моего пустого кармана.
— Всё-таки не могу понять, откуда ты, моё солнышко, — меня вновь наградили изучающим взглядом, который я с достоинством выдержала. — Однако мне не сложно, я поясню. Ориликов не покупают. Их отлавливают ещё жеребятами и приручают. И доступно это только магам, причем обладающим достаточной силой. Поскольку только их мысленным командам подчиняются эти гордецы.
— Понятно, — мои плечи невольно поникли. Втайне я уже представляла, как потом, через пару лет, когда достаточно разбогатею, буду тоже красоваться на таком могучем орилике. Но, увы, я не маг. И даже крох силы у меня нет. Попутно вспомнила не добрым словом Ледышку — у него, вон, целых четыре этих орилика. Значит, и маг он сильный. Новость тоже не из приятных. — И спасибо за разъяснения
— Да не за что, — Дарахар подхватил меня за талию и усадил на животное, легко запрыгнув следом и крепко обхватив за талию, притянул к себе поближе, промурлыкав: — А дорога обещает быть приятной!
А я была с ним в корне не согласна. И сразу решила, что более не позволю ему усаживать себя впереди — буду ехать только позади.
Через пять минут, добравшись до центральной площади, где наши пути вчера пересеклись, мужчина пошел в магазин «с рожками», а я направилась за платьем.
И так ничего и не купила.
Походив по рядам, осмотрела все, узнала цены и с шевелящимися от ужаса волосами и сильно округлившимися глазами вышла на улицу, где преспокойно стоял ни к чему не привязанный орилик. И ладно бы мужчина не боялся, что орилик не убежит — на вид это животное было невероятно сообразительным, но ведь могли запросто угнать! Маг какой-нибудь. Их ведь, на самом деле, не так и мало. Это просто я, обделенная даром, «уродилась».
— Купила? — спросил Дарахар, подойдя к орилику и убрав связку кожаных ремней и несколько банок в сумку, притороченную к седлу животного.
А я отрицательно покачала головой. Изогнув бровь, мужчина вдруг простонал:
— Вот я дурень. Совсем забыл, голова другим всё утро была занята. Я бы и не отправил одну, сам тебе купил, однако понял, что ты слишком гордая… А так придется тебе о гордости своей забыть.
Взяв меня, ничего не понимающую, за руку, он пошёл к магазину, из которого я только что вышла с пустыми руками. И где за простенькое платье с меня хотели содрать целый дарам.
— Не надо! — воскликнула, догадавшись о его намерениях, а мы уже влетели пулей в магазин… Дарахар, не утруждая себя, открыл дверь с ноги.
 
Коршуном оглядев сотни платьев, повел меня упирающуюся за собой вглубь.
Дарахар был прав — позволить ему купить мне что-то я не желала, потому как буду обязана. И это ему только сильнее развяжет руки. Да и имело место быть банальная, но моя непоколебимая гордость, тут он тоже верно подметил.
— Это! — рявкнул он, указав на светло-зеленое платье, и продавщица, испуганно выглядывающая одним глазом из-за ряда платьев, кивнула. — И это, — глядя на алое, он почему-то хищно улыбнулся, — и…
— Зачем? Не надо! — я едва ногой не притопнула от досады.
— И это, — не обращая на меня никакого внимания, Дарахар показал ещё на какое-то и потянул меня к примерочной. Я заупиралась отчаяннее, уже готовая руками вцепиться в дверной косяк, чтобы он меня не завел внутрь комнатки.
Но мужчина оказался сильнее.
И, ловко затолкав меня, снова рявкнул, обращаясь к продавщице:
— Зеленое — сюда. Остальные сложить! Девушку упаковать… Одеть! Головные уборы и обувь к ним подобрать! На всё есть пять минут. Справишься — получишь за работу столько же, сколько стоят платья…
— Я с то… — попытавшись поднырнуть под его руку и уйти из магазина, пробормотала я, однако договорить мне не дали. Мужчина ловко вернул меня назад, произнеся мрачно:
— Быстро сделаю ещё одно дело и вернусь. И чтобы была готова через пять минут. Не задерживай нас, моё солнышко.
И, взмахнув на прощание длинными распущенными волосами, вышел из магазина.
Поджав губы, я тоже вознамерилась уйти следом, поскольку Дарахар перешел грань. Другая была бы рада приодеться за чужой счет, но не я и… Он приказывал! Он не дал мне высказать своё мнение, объяснить, что я и без платья прекрасно обойдусь!
Однако и в этот раз моё отступление провалилось. Продавщица с горящими глазами, держа в руках зеленое платье, неумолимо надвигалась на меня. Я сделала попытку юркнуть в другой проход, но и тот путь был перекрыт другой девушкой.
За пять минут мы справились. Мужчина, увидев меня, остался доволен. Продавщицы, углядев приличную горку монет на прилавке, тоже. Только я хмуро молчала, отчаянно пытаясь подтянуть платье повыше, чтобы грудь не вываливалась из глубокого декольте «дорожного» платья. Которое называлось так только по ошибке, пусть и вырез был сбоку, и подъюбник в тон широкий, чтобы садиться на лошадь или орилика, присутствовал… Однако сам фасон: глубокое декольте, рукава три четверти и плотный корсет, явно намекал, что прогулки в нем могут быть только увеселительные.
Подойдя к «коню», Дарахар убрал свертки с платьями в свою сумку, поправил мне шляпку, которая была в тон платью, и, сверкнув всеми зубами и клыками, пропел:
— Моё солнышко великолепно выглядит.
А я, давя гнев, душа его со всей силы, ровным голосом, будто ничего страшного не произошло, произнесла:
— Спасибо. Деньги я тебе, как только смогу, верну. Назови только сумму и адрес, куда мне переслать чек.
— Не злись, — расхохотался мужчина, каким-то образом опять прекрасно поняв, что творится у меня внутри. — И денег твоих не надо. Главное, что ты теперь будешь услаждать мой взор, а такое, особенно в долгом путешествии, многого стоит.
— Деньги я тебе всё равно верну.
— Зачем это? — критически меня осмотрев, он снова поправил шляпку, сместив её чуть вбок.
— Ну ты ведь бездельник, — последнее слово я особо подчеркнула, не скрывая сарказма — негодование на мужчину всё-таки просочилось наружу. — Деньги имеют свойство заканчиваться.
— Забудь про деньги. Я ведь не просто бездельник, а профессиональный, не забывай, — подмигнув, ничуть не обидевшись, мужчина протянул ко мне руки, желая подсадить на орилика, но я сделала шаг назад.
 
— Даже если от родителей большое наследство осталось — это не меняет дело. Я хочу отдать их тебе.
— От родителей? — Дарахар так и застыл с протянутыми руками, крепко задумавшись о чем-то. А через пару секунд, тряхнув головой, сделал шаг вперед. — Про деньги ещё раз скажешь — куплю специально ещё десяток платьев, попомни мои слова. И не тяни время, нам пора уже выдвигаться, если хотим до заката добраться до приличной гостиницы.