Зайтан-Бродяга (СИ)
— А что оно означает? — Карлуха придавил добычу ногой. Серёга выбросил щипля, тот скатился и чуть было не сбежал в реку. — Гляди. — Коротун поднял, щипля над головой. — Видал, как клешнями вертит? Так и норовит ущипнуть. От того и прозвали это. — Карлуха указал пальцем на клешни. — Щипается, стало быть щипль. А что такое рак? Может рык? Но и тут не сходится, не рычит он. Молчит как рыба.
— Весело у вас. — Забрал я у Карлухи щипля и отнёс к Серёгиной майке. Бросил в неё, посмотрел на улов и похвалил. — Хороша добыча, много. Ладно, вы тут рыбачьте, а я, пойду купаться.
— Ага, сходи. Вон там. — Коротун указал направление. — Выйдешь из-под моста, там песочек. Здесь в воду не залезай, ноги о камни поранишь.
— Не ходи за мост. — Предупредил Скуластый. — В той
стороне следы чкхныхт.
— Ну, вот ещё один кривоязыкий. — Карлуха скосил взгляд на крукля. — У одного раки, у этого чкхныхты какие-то. На каком языке вы разговариваете?
— Не ворчи. Следи за щиплями, расползутся. — Предупредил и побрёл в обратную сторону. Любит Карлуха язык почесать, только дай повод. Лично мне, всё одно что рак что щипль. Как не назови, от этого они не станут другими.
Денёк обещает быть хорошим, ветерок ласковый, тёплый. Пахнет рекой, на небе размазаны редкие облака, чёрными точками парят птицы, кружат высоко, верная примета, дождя не будет.
Шумит река, у самого берега покачиваются водоросли. Немного, но они есть, и это тоже хорошо, мочалку искать не нужно. Спускаясь по крутому склону, нарвал бутонов пузыристого. Цветочки такие, белые они, если намочить и потереть в руках, пенятся не хуже мыла.
Спрятался за стеной камыша, разделся. Зашёл по колено в реку и купаться резко перехотелось. Вода как из колодца, да ещё и камни повсюду. Водица в реке прозрачная дно как на ладони. Но толку от этого мало, куда не ступи везде камни. Прав был Карлуха, ноги не сберегу.
Хотел было вернуться, сделал шаг и грохнулся. Камень будь он неладен. Выругался, но проку от этого мало. Намок, хочешь не хочешь, а купаться придётся. Но вот беда, когда падал выронил цветы пузыристого, уплыли они по течению. Сижу в воде, осматриваю пятку, оцарапал её чуток и большой палец на руке разодрал.
— Помочь?! — Окликнули с берега. — Болит ножка? — С издёвкой в голосе спросила Кхала. — Что же ты у меня такой неуклюжий. Где вещи бросил?
— Там они. — Указал пальцем. Не вижу я её, камыш высокий, кусты трава, порос берег непролазными зарослями.
— Тебя помою, а потом. — Заходил ходуном камыш и показалась Кхала. Откуда у неё привычка разгуливать голышом? Ладно у ручья, не было там никого кроме нас, но здесь-то полно народа.
— Ты что вытворяешь? — Поспешил на встречу. Камни ноги царапают, иду ойкаю. — Вернись, оденься. Увидят.
— Не думай об этом. — Зачерпнула полные ладони воды и плеснула в меня. Хохочет, плещется, грудь раскачивается из стороны в сторону, подпрыгивает. Не встречал я в своей жизни таких девчонок. Хохотушка, да ещё и красавица. Повезло мне, несказанно повезло.
Подхватил её на руки, камни ноги царапают, а мне не больно. Закружил Кхалу, захожу всё глубже и глубже в реку. Оплела руками за шею, хохочет, ногами брызги поднимает.
Дурачимся, хорошо нам, весело и вода совсем не холодная. Подбрасываю, кружу, река тёплая, ласковая. Солнышко светит, ветерок гонит волны. Высвободилась из моих объятий, нырнула, показала попу и ушла под воду. Я за ней, но вот беда нырять как она не умею. Да и плаваю не то что бы очень хорошо. Негде, да и не кому научить.
— Ты где? — Разволновался, нет её долго. Вода прозрачная только у берега, там песок жёлтый. Здесь же всё чёрное, под ногами сплошной камень, гладкий и скользкий. Стало мне тревожно, ударил кулаками по воде и закричал что есть сил. — Вернись!
— Извини, не подумала.
— Не подумала? — Прошипел и повернулся. Высунула голову из воды, улыбается, а мне совсем не весело. Волнуюсь я за неё. — Я же. — Сказал и запнулся. Смотрю на свои плечи, руки, ладони. Везде дурацкие завитушки синего цвета, палочки, кружочки. Кхала тоже это заметила, прижалась ко мне, обняла.
— Всё нормально. — Шепчет на ухо. — Обними крепко-крепко. Я помогу. — Повисла на мне, обхватила ногами за бёдра. Трётся животом, прижалась грудью, кусает себе губы.
Тепло разлилось по всему телу, пьянящий аромат её тела. Напряглась, тихонько ойкнула и дальше трётся животом. Река раскачивается, небо плывёт. Сколько это продолжалось не могу сказать. Может одно мгновение, а может и целую вечность. Всё закончилось, а мы стоим, оторваться друг от друга не можем. Пропали рисунки точно их и не было.
— Пообещай Бродяга. — Чуть отстранилась, грудь на волнах покачивается, глядит на меня глазищами, хмурит нити бровей.
— Что пообещать?
— Никому не верь. Люди разное болтают, а ты не слушай. — Легла на воду, смотрит в небо. — Что скажу то и делай. Не спорь. Мой ты и только мой.
— Так вот оно что. — Прошипел сквозь зубы, придерживаю Кхалу за бёдра. Не спешит меня отпускать, по-прежнему удерживает ногами, трётся осторожно, медленно. Напрасно старается, зол я, очень зол. Появились рисунки, теперь они чёрные как камни под ногами. Смотрю на Кхалу, внутри всё клокочет. Обманула, провела как мальчишку. Заскрипел зубами и спросил. — Стало быть не соврала хозяйка Кхну? Правду о тебе сказала?
— Да, не соврала. — Глядит в небо, улыбается. — Познал мою любовь. Мой ты. — Поднялась, обхватила руками за шею. Целует, обнимает и шепчет. — Не отпущу, спрячу от всего мира. Никто не заберёт. Умру, но не отдам.
Не знаю, как она это делает? От ласк и поцелуев становлюсь сам не свой. Запах пьянит, руки мягкими гребёнками гладят мою спину, голову. Жмётся, целует. Хочу кричать от счастья и наслаждения.
— Тише-тише. — Шепчет на ухо, прикрывает ладошкой мне рот. Кусает за мочку уха, зацеловывает. — У нас, вся жизнь впереди. Нарожаю тебе детишек. Домик построим, обзаведёмся хозяйством. Не пропадём Бродяга. Я тебя так любить буду. — Обхватила за шею, да так сильно что дыхание перехватило.
— Постой. — Гляжу, хлопаю глазами. — Нарожаешь? Домик построим?
— Да. — Кивает часто-часто. — Всё у нас будет.
— А как же.
— Враньё. Не ворожея я. Ключницы мы. Запираем и отпираем провалы.
— Какие провалы?
— Не сейчас. Позже поговорим. — Высвободилась из моих объятий. — И помылись, и постирались. — Улыбается, на щеках ямочки. — Уха варится. — Тянет за руку. — Выкипит юшка, мальчишки меня съедят.
— Не съедят. Вот я им. — Пригрозил кулаком. — Ты беги. Сам постираюсь.
— Поспеши. — Вышла на мелководье, виляет попой. — Вещи на кусты развесь. У реки ветерок, быстро протряхнут.
— Когда кушать будем?! — Прокричал вдогонку. — Я голодный как зверь.
— Стирайся шустрей, зверь! — Отвечает из-за кустов. — Приходи, накормлю без очереди!
— Народ, ау-у-у?! — Послышался на верху Серёгин голос. — Вы где?! Кхала, Бродяга?! Я раков притащил!!!
— Здесь я! — Отозвалась Кхала. — Серёжа! Зови ребят, кушать пора.
12
Стираться я не стал. Да и что тут стирать? Штаны, да рваная рубаха. После сытного завтрака начали собираться. Вещей у нас нет, так что сборы были не долгими. Взяли еду, всю что осталась. Людоед выгреб из кастрюли уху, если бы не остановили, запихал бы в себя и жаренную рыбу. Кхала вовремя спохватилась, уцелело пять кусков.
Щипли-раки Скуластому не понравились, и это очень хорошо. Потому как вкусные они получились. Не врали торговцы, мясо у щиплей действительно сладкое. Скушали мы всех щиплей. Серёга порывался ещё наловить, но Кхала остановила. Некогда нам, уходить нужно. Уложили рыбу в большие листья лопухатого, раздали каждому по свёртку. На весь день конечно не хватит, но и с голоду не умрём.
Прихватили с собою канистру воды. Людоед присоветовал. Он же и сообщил — в городе с водой туго. Сам сказал ему и тащить.
Лохматая, она же Джахла, как ушла купаться, так больше и не появилась. Жаль конечно, когда она рядом мне как-то спокойней. Но что поделаешь, стало быть другие у Джахлы планы. Пусть гуляет.