Зайтан-Бродяга (СИ)
Ведёт нас людоед знакомой одному ему дорогой. Рассказывает, как он гулял в этих краях. Радуется крукль каждому камню, кустику и деревцу, счастлив он от того что вернулся в родные края. Прыгаем по камням вдоль реки. Крутые склоны заросли кустами. Уж лучше по берегу, чем наверху в непролазных зарослях. И воздух свежий, и ветерок мошек сдувает. Вышли к песчаной осыпи, по ней и взобрались на горку. А как выбрались попали в лесочек. Тихо в лесу, спокойно. Не шумит река, не грохочет. Да и птиц что-то не слышно. Букашки в траве стрекочут, скрипят деревья, трутся друг о друга, а вот птицы не поют. С чего вдруг?
С густо поросшего кустами тернушки холма, увидели город. Он действительно чёрный. Мрачные, приземистые дома, плоские крыши. Непохож этот город на Тихий. Широкие улицы и все они ведут в одно место. Сходятся улицы у подпирающей небо огромной кирпичной трубы. С пригорка хорошо видно, весь город как на ладони.
Я бы и не называл это городом, скорее посёлок. Расползся он во все стороны низкими, корявыми постройками, вся округа укрыта чернотой. Даже горы что возвышаются над окраинами тоже чёрные. Серега и Рафат эти горы прозвали терриконами. Не велик посёлок, а вот террикон много, куда не глянь везде они. Торчат, поднимаются шапками над домами, и справа и с лева и впереди.
Улицы завалены хламом, заставлены доживающими свой век под слоем сажи и ржавчины грузовыми машинами. Ветер завывает сквозняками в провалах домов, треплет на окнах порванный целлофан.
Куда не ступи грязь, а под нею камень и битое стекло. Кое где проросли кусты и деревья, но их очень мало.
— Нам туда. — Заговорил Кхала и указала пальцем.
Мы переглянулись. Не говорила она что знает куда идти, даже словом не обмолвилась.
— Почему туда? — Спросил людоед, глядит на дыру в стене.
— Потому. — Коротко бросила Кхала и полезла через нагромождение железных ящиков и труб.
— Гляди Бродяга. — Стоит Карлуха у поваленного набок грузовика указывает пальцем. — Не одни мы здесь. — Подошёл я ближе, Коротун отступил и осторожно спрашивает. — Как думаешь, чьи они?
— Не звериные это точно. — Присел, осматриваю следы. Грязь здесь тяжёлая, липкая. После нас, осталась хорошо заметная дорожка. Дождь конечно её размоет, но не сразу. Вот и эти следы, что нашёл мелкий чуток размыты. Небольшие они, похожи на детские и уходят за угол двухэтажного дома. И попахивает от них кислым.
— Чего остановились? — Из пролома, тихо почти шепотом позвал Серёга. — Пошли мужики, Кхала злится. Спешить нужно.
— Куда спешить? — Поигрывая секирой проворчал Карлуха. — Чего она всё время командует?
— Пошли. — Тронул друга за плечо и поторопил. — Лезь на ящик. Давай подсажу. Отстанем, сами не выберемся.
— А чего тут выбираться? — Карлуха плюнул под ноги, криво улыбнулся. — Рванём обратно. Наловим щиплей и айда на рынок. Обменяем на патроны и еду.
— Зачем нам патроны? Оружия нет. — Посмотрел на хвост-плеть, подарок людоеда. Зачем я с ней таскаюсь? Пользоваться не умею, случись что, сам поранюсь или ещё хуже своих посеку. Осмотрел плеть и спросил. — Какой смысл еду менять на еду?
— Ну да. — Согласился Карлуха. — Смысла нет. — Низкорослый умостил секиру на плечо и полез к пролому по ящикам.
Долго мы петляли между больших механизмов, огромных труб и рядов железных столов. Серёга поведал — бродим мы по цехам завода. А всё что вокруг — это станки и рухнувшие воздуховоды. Что оно такое я не спрашивал. Не интересно. Как по мне, железо оно как не назови остаётся железом. Нет на этом заводе ничего полезного. За что не возьмись всё чёрное точно в саже. Одно хорошо, маленьких следов нет и кислым не воняет. Да тут вообще нет никаких следов, не маленьких ни больших и попахивает тоской и запустением. Мучают меня смутные сомнения, а не бывал ли я здесь раньше? Знакомые места, видел я всё это. Стёкла побиты, рамы скрипят, на ветру качаются. Высокие потолки, трубы на стенах, ряды железных столов. Пыль лежит толстым слоем. Не знаю, что и думать. Устал я от всего, был, не был, в голове кавардак.
Идём не торопясь, заходим в большие и не очень постройки. Возвращаемся топчем пыль и бредём дальше, но уже другими коридорами. Кхала что-то ищет, но вот что не говорит. Перебирает узелки и палочки на верёвочках. Развязывает, завязывает и вешает на колечки. Глядит по сторонам, указывает дорогу, и мы снова идём.
Останавливались дважды и оба раза по вине Рафата. В первый раз, он отыскал толстые пруты из белого металла. Радуется бородатый своей находке, точно отыскал сотню патронов. Говорит — это титан, очень дорогое железо. Порывался взять титан с собою. Отругала его Кхала, притих, не на долго. Забрели мы в огромное помещение, потолки чуть ли не до неба. Там-то и отличился бородатый второй раз. Выкатил из тёмного угла бухту медного провода за что и получил от Серёги увесистый подзатыльник.
После этой взбучки Рафат остепенился. Идёт за Кхалой под присмотром Серёги. Порывался бородатый пару раз проверить отдельные комнаты, но желающих пойти с ним не нашлось. Сам-то он трусоват, один ходить боится. Вот так мы и бродим по заводу в поисках непонятно чего.
— И что мы тут делаем? — Спросил Карлуха. Держится мелкий позади меня. Без особого интереса рассматривает столы что выстроились ровными рядами по обе стороны от широкого прохода. В этом месте совсем нет хлама, ничего не валяется в проходе. К потолку, тянутся громоздкие, неизвестные мне механизмы, троса, крюки. Но и здесь толстый слой чёрной пыли. Топнешь ногой, даже с потолка сыплется.
— Гуляем. — Пошутил и задрал голову. Под самым потолком висят раздутые трубы, с них-то и осыпается пыль. Как они держатся, чем привязаны я не знаю. А вот то, что они покачиваются и поскрипывают, это настораживает. Шагаем, эхо множит шаги, разносится во все стороны. Не хочется, что бы всё это железо рухнуло нам на головы.
— Слыш, Бродяга? — Коротун потянул за рукав. — Чего мы сюда припёрлись? Что ищем?
— Эй?! — Окликнула Кхала. — Не отставайте. Спешить нужно.
— Тебе нужно, ты и спеши. — Грубо ответил Карлуха и остановился. — Дальше не пойду. — Объявил Коротун и уселся на ящик.
— Дальше и не нужно. — Не повышая голоса сообщила Кхала. — Серёжа, помоги. Давай шкаф отодвинем.
Взялся Серёга, толкает шкаф, пыхтит, силится. Стоит железная махина в пол стены, с места не сдвинуть точно вкопали её. Поспешил я к Серёге, Рафат тоже упёрся плечом. Толкаем, а шкаф как стоял, так и стоит.
— Ничего без меня сделать не можете. — Ворчит Карлуха. — Эй ты, рожа! — Окликнул мелкий людоеда. — Поставь воду. Айда доходягам поможем.
Всем миром и передвинули эту громадину. Прятал шкаф большую железную дверь с навесным замком.
— И что дальше? — Отряхивая руки спросил Серёга.
— Отойди в сторону. — Строго приказала Кхала. — И вы уходите.
— Да пожалуйста. — Согласился Карлуха. — Если ещё что отпихнуть нужно, зови.
Отошли, встали возле длинного железного стола, смотрим. Ощупала Кхала замок, вынула из колечка что у неё на балахоне висит красную верёвочку, рассматривает узелки. Развязала один, а два новых завязала. Верёвочку вернула на место, размяла пальцы на руках. Отошла от двери на два шага, выставила перед собою руки точно упёрлась в невидимую преграду.
— Трёнулась девка. — Объявил Карлуха. — Чего это она?
— Тише ты. — Прошипел Серёга. — Не мешай.
— Чему не мешать-то? — Карлуха поковыряет пальцем в ухе, поскрёб затылок, уселся на ящик. Громко вздохнул и вцепился пытливым взглядом в банку на полу. Большая круглая банка, вскрыта ножом или ещё чем-то, крышка с кривыми, острыми краями. Что в банке трудно сказать, потому как всё покрыто толстым слоем пыли. Карлуха слез с ящика, поднял с пола железку и принялся ею тыкать. Из пробитых дыр проступило что-то тёмно-коричневое. — И как это назвать? — Спросил мелкий. — Жир?
— Может я и ошибусь. — Заговорил Рафат. Бородатый мазнул пальцем по железке, понюхал и заявил. — Солидол. Смазка.
— А на кой он нужен? — Коротун пнул ногой, банка качнулась и свалилась набок. — По какой нужде мы сюда припёрлись? За смазкой?