Сердце Дракона. Том 19. Часть 1 (СИ)

— Достопочтенная принцесса Звездного Дождя, — с легким нажимом произнес Эден. — неужели вы думаете, что я настолько самонадеян и глуп, что если бы у меня был хотя бы один шанс избежать прямого конфликта с Орденом Ворона и спасти этим учеников моей секты, то я бы не пожертвовал этой обителью?
Летея замолкла на полуслове.
Эден, убедившись, что все внимание сосредоточено именно на нем, обвел взглядом присутсвующих, заглядывая в глаза каждому из собравшихся тут. Он будто хотел впечатать дальнейшие слова в сознание слушавших его.
— Артефакт не просто не может покидать стен замка, он и не должен этого делать, — Эден нахмурился и отвернулся от разглядывавшего его Абрахама. Признаться, все эти игры в гляделки, ставшие чем-то вроде второй линии диалогов за столом, изрядно напрягали Хаджара. — Если фанатики заполучат этот артефакт, то в опасности окажутся не только Чужие Земли, но и весь смертный мир.
Кто-то хмыкнул. Хаджар уже собирался шикнуть на гнома, но Алба-удун… мирно сопел. Гном, в очередной раз демонстрируя все, что он думает о происходящем, попросту уснул. А откровенную насмешку позволил себе никто иной, как Артеус.
— Тебе есть что сказать, маг? — в последнем слове Эден даже не пытался скрыть своего презрения.
Ну хоть в чем-то они могли сойтись с лидером секты…
— С каких пор Сумеречные Тайны заботит внешний мир, — с горечью и даже злобой произнес Артеус. — Вы сидите здесь, за высокими стенами, на вершине горы, под защитой древнего духа и смотрите на нас, как на простых муравьев. Пока мы каждый день пытаемся выжить в этом клятом мире, вы держите в тайне все те знания и секреты, что могли бы помочь… как вы там сказали… Чужим Землям и всему смертному миру? Не так ли, мудрейший глава.
Последние слова Артеус произнес ровно с той же интонацией, что недавно — сам Эден.
Кто-то из секты вскочил на ноги, Шакх и Аэй обнажили оружие. Члены отряда Абрахама потянулись к своему.
Один только Хаджар оставался неподвижен.
— Кажется пушкам не придется делать даже одного залпа, — спокойно произнес он. — мы перебьем друг друга даже раньше.
Эти слова охладили пыл самых робких, а тех, кто погорячее вернул на свои места железный взгляд Эдена.
— У вас, генерал, кажется, есть идея? — спросил он.
Глупый вопрос… у Хаджара всегда есть идея. Просто не всегда она кажется окружающим разумной. Но сейчас, видят Вечерние Звезды и слышит Высокое Небо, она не казалась таковой даже ему самому.
— Мы сделаем вылазку из замка и уничтожим пушки до того, как их применят.
— Что за глупость! — жарко возразил один из старейшин. — Когда пропадет временной разлом, созданный великим Кенатаином, то…
— Именно поэтому, — перебил Хаджар. — мы отправимся прямо сейчас — пока разлом все еще существует, и враг ждет нашего нападения меньше всего.
  
Глава 1662
 
— Вот этого я и ждал! — захлопал и засмеялся Абрахам. — Вот поэтому он и Безумный Генерал, а не какой-нибудь Синий.
Кроме Абрахама все остальные присутствующие в зале еще какое-то время не могли справиться с услышанным. И не потому, что идея Хаджара звучала как нечто сумасшедшее и абсурдное. Нет, все было куда проще.
— Вы понимаете, о чем говорите, юноша? — спросил старейшина воинов. — Это не просто безумие, а суицид. Прямой путь к праотцам. Или у вас накопилось так много грехов, что вы решили искупить их, ринувшись в смертный бой, не имея шансов на победу? Кажется, такие верования на севере? Что любой грех можно искупить, отдав жизнь в бою, который не победить.
— Вообще…
— Безо всяких вообще, — перебил Летею все тот же старик. — Юноша… да, вы, волшебник из дома Лецкет. Объясните, пожалуйста, всем присутствующим в чем опасность временной аномалии.
Артеус некоторое время молчал. Словно размышлял стоит ему после перепалки с Эденом вообще открывать рот или местные разберутся сами, но встретившись взглядом с Хаджаром, все же ответил на вопрос.
— Временная аномалия сам по себе не очень верный термин, — начал короткую лекцию юноша-маг. — Все аномалии, по сути, являются разрывами в ткани пространства и времени. Так что принцип детерминизма нарушен в обеих инстанциях пребывания энергетического комп…
 
Прервавшись на полуслове, Артеус заметил на себе несколько осуждающих взглядов. Один из таких принадлежал непосредственно Хаджару. Он терпеть не мог магов еще и из-за того, что их хлебом не корми, дай пару заумных словечек ввернуть, значения которых никто, кроме них самих, не понимает.
Артеус вздохнул и взмахом руки призвал на стол пару листов бумаги. И то, что он смотрел на них как на нечто совершенно обыденное и не стоящее ни крупицы внимания выдавало в Артеусе наследника крупного состояния. Бумага, вне зависимости от уровня развития регионов, оставалась весьма и весьма ценным ресурсом.
Просто по той причине, что точно так же, как обычным смертным было сложно её добывать, то и адептам — тоже. Ведь чем сильнее адепт, тем дальше и глубже он подбирался к последней границе смертного мира, тем сильнее становился и сам смертный мир.
Хаджар постоянно себе об этом напоминал.
Ему казалось, что в этой, с виду, несложной аксиоме таится некая основополагающая тайна мироздания.
— Представьте себе, что это, — Артеус поднял в воздух первый листок, на котором появился красный символ “реальность”. — Наш с вами пласт реальности. Ну или сфера, как принято было считать раньше. Видите ли, еще несколько эпох назад ученые полагал, что Безымянный Мир состоит из четырех сфер, — очередной взмах ладонью и в воздух воспарили четыре туманных шара. Это напоминало Хаджару о его встрече с послушником Дергера в Пустошах. — Но если бы это было действительно так, то аномалии, появляющиеся в непредсказуемых местах, были бы более… предсказуемы.
Четыре сферы, ведомые волей Артеуса, начали сливаться в воедино и в областях их пересечениях туман настолько конденсировался, что превращался в капли воды.
Аномалии.
— И, как вы видите, капли воды — или для нас — аномалии, остаются неподвижны. Они не покидают области пересечения сфер. Так что если бы Безымянный Мир действительно состоял из сфер, то…
— Из каждой аномалии можно было бы попасть в сопредельную сферу, — прошептала Летея, чуть сильнее сжавшая копье. Видимо еще живы в её памяти были те дни, что они провели с Хаджаром в той самой аномалии.
Артеус кивнул и взмахом развеял иллюзию, возвращаясь обратно к листу бумаги.
— Но, чем больше аномалий было исследовано, чем сильнее становились адепты, что позволяло им вернуться обратно и рассказать об увиденном, тем больше теорий выдвигалось учеными. И последняя из них, самая популярная на сегодняшний день, это то, что Безымянный Мир состоит не из сфер, а из четырех пластов реальности. Одной и той же реальности.
Четыре листа бумаги воспарили вверх и зависли друг над другом.
— Это словно…
— Отражения, — на сей раз перебил задумавшийся Хаджар. — Отражения друг друга…
И в своих собственных словах, он услышал слова Древних и бессмертных, что встречал на своем пути. Все они говорили об отражениях. Ну да, разумеется, что является теорией и поводом для сомнений в смертном регионе, то для тех, кто преодолел границы Небес и Земли, является простой данностью. Данностью, тем не менее, которую они не способны объяснить несведущим.
— И как же все это поможет нам понять, почему идея варвара такая суицидальная? — поторопил Шакх, нервно щелкающий пальцами по эфесам сабель.
— Всему свое время, достопочтенный Пустынный Мираж. Без хорошего вступления невозможно понять историю.
 
— Да-да-да, — замахал рукой Густаф. — все мы знаем про твою любовь к сочинению баллад. Давай уже ближе к теме, мальчик.
Хаджар мысленно улыбнулся тому, как лучник слегка покраснел, когда получил легкий, почти материнский подзатыльник от Иции. Видимо парень все еще не понял, что тот факт, что в отряде появился кто-то младше, чем он сам — не снимает с него ярмо возрастной дедовщины.