Сердце Дракона. Том 19. Часть 1 (СИ)

— Так вот, — прокашлялся Артеус. — Если раньше мир представлялся как четыре сферы и аномалии, места их пересечения, то вот пласты реальности, — Артеус сделал несколько пассов и листы начали кружиться вокруг друг друга, но будучи параллельными пересечься так и не смогли. — именно пересекаться не могут. Именно по этой причине большинство смертных никогда в жизни не видели ни богов, ни демонов, ни фейри и считают их простыми сказками. Просто потому, что…
— Вероятность встречи при такой модели реальности почти не существует, — закончил за Артеуса Хаджар. — И все же…
— И все же это происходит, — кивнул юноша. — Но почему? Тысячи лет ученые, маги и алхимики, астрологи и философы искали ответ на этот вопрос. И пока не нашли, теория так и оставалась теорией. Но чем больше аномалий было исследовано…
— Ты повторяешься, маг, — процедил Шакх.
Хаджар сперва не понял отчего так нервничает его старый знакомый, а потом взгляд упал на шрамы.
Аномалия.
Пустынный Мираж тоже успел побывать в подобной. Вот только его опыт нельзя называть удачным.
Артеус ненадолго замолчал, а затем попросту взмахнул рукой и несколько листов, изломавшись, начали сливаться воедино.
— Пласты не могут пересекаться. Но могут сливаться. Разумеется, масштабы реальностей и бумаги несколько отличаются, так что вам кажется, что слияние занимает огромную площадь, но на деле, — Артеус что-то прошептал и листы, взмыв под высокий свод, превратились в огромные, неровные полотна. И лишь несколько точек на них соприкасались друг с другом. — соприкосновение минимально.
— Все еще ничего не понятно, маг.
— Вы, Пустынный Мираж, ведь бывали в аномалии, — в ответ на слова Артеуса Шакх сжал эфесы.
— Бывал, — процедил он.
— Вспомните — как отличалось движение времени в реальности и аномалии.
Вспомнил и Хаджар. То, что ему тогда казалось странным и причудливым, теперь обретало хоть какое-то объяснение.
— Пласты нашей реальности движутся не равномерно, — продолжал Артеус. — Какие-то из реальностей движутся быстрее, другие — медленней. Время не является постоянным для наших… миров, если вам так будет проще. Хотя, по сути — мы один мир. Просто как торт — наслоенный друг на друга.
— И?
— И суть в том, что, когда пласты сливаются, сливается и время. Оно пытается усреднится. Найти ту скорость, при которой слившиеся пласты не будут разрываться от неравномерного движения. Так что любая аномалия является еще и временной. Просто не в той степени, чтобы это ощутил на себе смертный… да и бессмертный, наверное, тоже.
— Артеус.
— Генерал?
— Почему пласты стремятся не разрываться?
Волшебник улыбнулся. Именно так, как улыбаются все проклятые волшебники. Когда они знают чего-то такое, что недоступно простым обывателям.
— Это вопрос другой теории. Теории о том, что наши пласты реальности разделены из-за катаклизма и бесконечно стремятся вернуться в единое целое, но в то же время их бесконечно отталкивает друг от друга иная, противодействующая сила и…
— Замечательно, — перебил, что неожиданно, Абрахам. — А теперь, Артеус, давай уже все карты на стол. Почему мы не можем пересечь временную аномалию.
— Ну…
Артеус продолжил говорить и Хаджар его даже слушал, но где-то на задворках сознания билась одна единственная мысль.
Парад Демонов.
Слияние четырех миров.
  
Глава 1663
 
— Я бы не сказал, что это невозможно, — задумчиво протянул Артеус. — Скорее это практически невозможно.
— Маг! — чуть ли не рявкнул Шакх. — Я понимаю, что вас учат разговаривать с людьми так, будто вы из сказок матерей наших матерей вышли и только полунамеками общаться умеете, но постарайся, во имя предков и своей, пока еще целой головы, экономить наше время. Если ты не забыл — враг уже у порога. И у него, боги и демоны, все еще есть эти клятые пушки. А мы, все еще, не сдвинулись с мертвой точки.
Хаджар, что неожиданно для него самого — вполне хорошо относился к Артеусу, но в данном случае не мог не согласиться с Шакхом. Они действительно тратили драгоценное время на практически пустой треп.
 
— Я объясню, — устало произнес Артеус. Наверное, и ему самому сложно давалось общение с теми, кто обладал лишь поверхностным пониманием волшебного искусства. — Когда сливаются пласты реальности, то время и пространство, если выражаются так, чтобы меня все поняли уравновешивают друг друга. Так как в аномалии время не может существовать без пространства, к которому оно привязано. И, получается, что разница в скорости движении пластов уравновешивается. Но в данном случае, когда великий дух Кенатаин создал временную аномалию, то кроме разницы в скорости движения времени, он еще и разорвал маленькую, крошечную, буквально незаметную, но все же — нить нашей реальности. Так что, по большому счету, тот кто отважатся пересечь эту… назовем её — Границу Времени, окажется там…
— Где нет пространства, — подытожил за Артеуса старейшина воинов. — Я хотел, генерал, чтобы вы услышали все это от кого-то, кому доверяете, а не от старика, забывшего с какой стороны восходить солнце.
Хаджар кивнул. Он уже давно догадался, что старейшина воинов не просто так попросил мага прочитать им короткую лекцию. Этим старик хотел подкрепить свои слова.
— Расскажите нам, достопочтенный Факри аль Дариб, — чуть склонил голову Хаджар.
Только глупец не будет уважать того, кто состарился на пути, где обычно погибают молодыми.
— Это произошло еще до того, как вы родились, мудрейший глава, — поклонился пустынник, обращаясь к Эдену. — В те времена Сумеречные Горы были куда более опасным местом. Ученики секты, поколениями охотившиеся на местных монстров, исследовавшие древние гробницы и аномалии, еще не успели превратить горы в ту спокойную и мягкую обитель, которую мы знаем ныне.
Хаджар, слушая рассказ Факри, мысленно перенесся в то время, когда была основана секта. Сколько прошло эпох после битвы Небес и Земли, где пленили Черного Генерала, разбив его душу на мириады осколков? Наверное, действительно тогда, в давности эпох, это место кишело опасностями и именно тогда и ковалась слава Сумеречных Тайн.
— Вместе с моим мастером мы отправились исследовать гробницу одного из Бессмертных, родом из этих гор. Предчувствуя вершину своего пути развития он отправился сюда, на родину, чтобы оставить после себя Наследие и пойти дальше — на круг перерождения, в надежде, что его новая реинкарнация отыщет это Наследие и вернет себе память, а так же сможет пройти чуть дальше по пути развития.
Ничего нового из этого Хаджар не узнал. После Балуима его долгое время занимал вопрос, почему Бессмертные будучи… бессмертными, все же возвращаются в смертный регион, чтобы оставить свое Наследие и отправляются на круг перерождения.
После десятков лет странствий и исследования истории Безымянного Мира Хаджар нашел ответ на этот вопрос.
Не все Бессмертные стремятся перейти в следующее состояние и, оставив смертный мир, вознестись на Седьмое Небо и стать богом. Но почти каждый из тех, кто оставил свое Наследие — из числа, как раз, именно таких.
Встретив на своем пути развития преграду, которую они не в состоянии преодолеть, они не видят более смысла в своем существовании. И, будучи существами иного уровня мироощущения, у них нет такого страха перед смертью, как у простых смертных.
Они отправляются в наиболее густонаселенный регион — регион смертных, где у них больше всего шансов реинкарнировать. Оставив же там свое Наследие, Бессмертные надеяться, что их новый “я” отыщет гробницу пройдет испытания и вернет себе былую память, тем самым сумев осознать все ошибки и пройти свой путь чуть дальше, чем прежде.
 
Ходят даже легенды, что большинство из тех, кто стал богом пройти путь развития, добились такого едва ли не через несколько циклов реинкарнации.
— Мой мастер, — Факри как-то резко постарел. Если в его случае это вообще было возможно. — Помимо пути топора, он исследовал астрологию и нумерологию. Он верил, что смертный может заглянуть за вуаль, закрывающую от нас Книгу Тысячи. И в своих исследованиях он вычислил что я, один из его учеников, являюсь реинкарнацией Бессмертного. Разумеется, я пытался его переубедить. Ведь из ста сорока признаков реинкарнации, во мне собрались все, кроме одного, а значит я являлся не более, чем совпадением. Очень редким, но совпадением. Увы, моего учителя ослепила его собственная вера в свою правоту. И она же едким ядом поразила и мой разум.