Агент на мягких лапах

– Правда? Ты знаешь специалиста по молниям?

– Да. И ты тоже его знаешь.

Я удивленно посмотрел на Киру:

– Я? Ты считаешь, что я знаю такого человека?

– Да, Уинстон, ты прекрасно его знаешь. Это твой профессор, Вернер Хагедорн.

– Вернер – специалист по молниям?!

– Ясное дело. Ведь молнии – это электричество. А в физике тема электричества одна из самых важных. Вернер – профессор физических наук. Следовательно, если кто-то и может нам помочь, то это он.

– Вот здорово! Мы немедленно пойдем к нему и расскажем, что поменялись телами. И потом спросим, считает ли он, что удар молнии имеет к этому какое-то отношение. Блестящая идея! И как я сам до этого не додумался?! – воскликнул я с преувеличенным восторгом, а сам подумал, что Кира, увы, ошибается.

Я знал своего профессора. Он не поверит ни одному нашему слову, потому что вообще не верит в такие чудеса. Скорее он скажет Анне, чтобы она показала меня врачу. И не педиатру, а специалисту по нервным болезням. Они с Анной решат, что я слишком переволновался после истории с Вадимом, и у меня поехала крыша.

Кира сразу заметила мои сомнения:

– Послушай, Уинстон, не надо отвергать все сразу! Разумеется, мы не станем рассказывать господину профессору все вот так, прямо. Мы поступим гораздо умнее.

– Да? И как же?

– Ну, прежде всего надо сделать так, чтобы он пришел сюда. Лучше всего, если ты позовешь всех на маленькую прогулку – подышать после завтрака свежим воздухом. Если погода будет хорошая, взрослые тебе не откажут.

– Ты уверена?

– Абсолютно уверена. Взрослые всегда хотят, чтобы дети больше бывали на свежем воздухе. А потом я, кошка, побегу впереди всех и направлю вас сюда. Затем ты остановишься возле этой будки и сообщишь, что вы сейчас проходите по физике тему про грозы и молнии. И что тебе интересно, может ли случиться что-нибудь необычное, если в эту катушку ударит молния.

Я на минуту задумался:

– Ну хорошо. Может, у нас что-нибудь получится. Вернер очень любит объяснять окружающим разные физические явления.

– Вот видишь! Я же говорю! Все взрослые такие. Все время нервничают, потому что им кажется, будто мы не хотим ничему учиться. Но в нашей ситуации это сыграет нам на руку. Вот увидишь, все у нас получится!

У меня появилась слабая надежда, что Кира не ошибается.





Кира действительно была права. Не успел я произнести волшебное слово «прогулка», как Анна и Вернер с готовностью кивнули.

– Прекрасная мысль, – похвалил меня Вернер. – После вчерашних треволнений нам нужно успокоиться. Такая прогулка пойдет нам на пользу.

Не успели мы позавтракать и отнести посуду из столовой на кухню, как Анна и Вернер уже схватились за свои куртки. Меня это очень обрадовало. Я надел тонкий джемпер и взял на руки Киру.

– Что, Уинстон тоже пойдет с нами? – удивилась Анна.

– Конечно! Без него мы, возможно, до сих пор сидели бы в квартире Вадима! Как хорошо, что вчера он увязался за нами, когда мы собрались к Вадиму! Уинстон действительно заслуживает, чтобы мы взяли его с собой.

Вернер кивнул:

– Да, поразительно, на что способны кошки. Я всегда был уверен, что такой домашний кот, как Уинстон, не сможет ориентироваться в городе. Теперь вижу, как я ошибался! Ну, толстяк, пойдем с нами на прогулку!

Толстяк?! Какая непочтительность, даже, я бы сказал – дерзость! У меня достаточно стройная фигура. Тем более что сейчас в моем теле сидела Кира. Иногда мне казалось, что она ела чуточку меньше, чем я. Во всяком случае, в моей шкуре она выглядела весьма элегантно.

Когда мы вышли из подъезда, Кира спрыгнула с моих рук и побежала прямиком к стройплощадке. Мы двинулись за ней. Анна и Вернер оживленно разговаривали. Я не удивился. После того как всплыла вся эта история с контрабандой сигарет, им было о чем поговорить. По крайней мере, Анна испытывала явное облегчение оттого, что теперь Вернер знал всю правду. Она звонко смеялась. У Вернера тоже было превосходное настроение. Вот и отлично, что они так хорошо понимали друг друга. Возможно, Анна с Кирой останутся у нас жить, хотя теперь им уже можно не бояться Вадима. Во всяком случае, я буду рад этому.

Вскоре мы пришли к нашей цели. Теперь я должен был как-нибудь направить Вернера ближе к строительной бытовке и отвлечь его от разговора с Анной. Тогда я смогу задать ему вопрос про электричество и молнии.

Тем временем Кира уже прыгнула на кабельную катушку и нетерпеливо шевелила хвостом.

– Уинстон, не молчи! Давай начинай! А то они пройдут мимо стройплощадки! – мысленно поторопила она меня.

– Минутку! Мне надо обдумать, как лучше упаковать свой вопрос.

– Мой тебе совет: просто задай его! Спроси у профессора, что будет, если в то место, где я сижу, ударит молния.

Конечно, у Киры был более солидный опыт общения со взрослыми. В общем, я подбежал к Вернеру.

– Э-э, господин профессор… – Что же мне ему сказать?


– Что такое, Кира?

– Ну… вы ведь физик. Скажите, что будет, если в этот момент молния ударит точно в то место, где сидит Уинстон?

Мой вопрос прозвучал неожиданно и страшно нелепо! Вернер удивленно посмотрел на меня:

– Почему ты спрашиваешь об этом?

– Я… э-э… в общем, мы в школе как раз проходим эту тему на уроках физики… про молнии… и… – Что я бормочу?! Теперь Вернер наверняка заподозрит, что Кира не такая умная, как утверждала ее мать. Давай, Уинстон! Думай! Скажи наконец-то что-нибудь разумное!

– В общем, как я сказала, сейчас мы проходим по физике молнии, и каждый должен написать о трех местах, в которые ударила молния. А еще рассказать, что при этом случилось. – Уф! Кажется, мои слова прозвучали вполне разумно. Хотя и дались мне с трудом.

Вернер рассмеялся:

– Если туда ударит молния, бедному Уинстону придется жарковато.

Ладно. Такой ответ ничего не прояснил. Тогда я решил продолжить расспросы:

– Но есть ли какая-нибудь разница в том, куда ударит молния, – в растущее дерево или в эту деревянную катушку?

– Ух, какая ты любознательная, молодец! Что ж, давай-ка рассмотрим внимательно эту катушку. – Он подошел к бытовке и взглянул на кабельную катушку. – Хм, да ты действительно выбрала интересный объект для изучения. Насколько я вижу, это, в сущности, огромная медная катушка.

– Да? Ну и что? – допытывался я, мало что понимая. Теперь Вернер точно решит, что Кира немного туповата.

– Вот что: особенность этой кабельной катушки в том, что намотанный на нее медный кабель не защищен пластиком. То есть перед нами пример медной катушки. А что произойдет, если в такую медную катушку ударит молния?

Я пожал плечами:

– Понятия не имею.

Вернер усмехнулся:

– Тогда через нее потечет электрический ток и на долю секунды она превратится в очень мощный электромагнит. Здесь наверняка так и случилось. В тот момент, когда электричество в виде молнии потекло в медную катушку, в ней возникло магнитное поле. И если у бедного Уинстона было бы что-нибудь магнитное, оно бы оказалось притянутым к образовавшемуся электромагниту. И достаточно сильно.

Вытаращив глаза, я глядел на Вернера. Вот оно что! Магнит! Может, нас с Кирой вроде как вытащил из наших тел сверхмощный магнит? Получается, что наше «я» каким-то образом является магнитным? И потом на обратном пути, к несчастью, наши «я» попали не в свое, а в чужое тело? Возможно, так получилось из-за высказанного вслух желания стать кем-то другим? Означает ли это, что мы снова можем поменяться с Кирой телами с помощью магнита? А если да, то тогда возникает новый вопрос: где же нам отыскать такой мощный магнит? Вопросы, вопросы… Хорошо бы получить на них ответы, и поскорее!





С настоящими друзьями можно делиться всем. Нет, неправильно – не только можно, но и нужно!





Впервые я был рад, что наконец наступил понедельник и я мог пойти в школу. С самого первого дня, как я оказался в теле Киры, со мной такого еще не было. А на этот раз я был по-настоящему счастлив. Все выходные мы с Кирой ломали голову, где нам найти сильный магнит и попробовать снова обменяться телами. Мы понимали, что бесполезно сидеть на стройплощадке и ждать, когда в медную катушку снова ударит молния. Но ничего более удачного нам просто не приходило в голову. Поэтому я и решил поделиться своими проблемами с Томом и Паули. Разумеется, ни слова не сказав о том, что я на самом деле кот.

Но не успел я проверить, насколько мои друзья сильны в физике, как господин Преториус поразил нас своей новой суперидеей.

– Я тут вот что придумал, друзья мои. Я нашел способ, как улучшить настроение в нашем классе. Вот что мы сделаем: разобьем класс на группы по три человека. Итак, сейчас каждый из вас напишет на листочке имена двух человек, с которыми он хотел бы сидеть за одним столом, и двух человек, с которыми он ни за что не хотел бы оказаться рядом. Потом я соберу эти листочки и после пятнадцатиминутной перемены сообщу вам, кто где будет сидеть.

В классе послышались стоны. Многие ученики были явно не в восторге от такой идеи. Я не застонал вместе со всеми, хотя не очень понимал, о чем идет речь. Вместо этого я достал листок бумаги и нацарапал: «Хочу сидеть рядом с Томом и Паули. Абсолютно не хочу – с Леонией и Эмилией». Сложил бумажку пополам. Господин Преториус прошел по рядам и собрал листочки. Вернувшись к учительскому столу, он хлопнул в ладоши:

– Что ж, теперь у вас перемена, пятнадцать минут вы свободны. Но не шумите, потому что в других классах идут уроки.

Я встал и направился к столу Паули:

– Привет! Как прошли выходные?

– В общем, нормально. Конечно, родители встали на уши из-за истории с Вадимом и были в шоке, когда забирали меня из полиции, но теперь уже все о’кей.

– У меня было то же самое, – сообщил Том, подойдя к нам. – К счастью, мои старики уже успокоились. А как дела у твоей мамы?

– Ну, вообще-то, хорошо – она так обрадовалась, что Вадима наконец-то посадили за решетку. Но теперь у меня совсем другая проблема: ребята, вы разбираетесь в физике?

Паули неопределенно пожала плечами. Том удивленно посмотрел на меня:

– В физике? А в чем дело? Тебе надо помочь с уроками?

Я покачал головой:

– Не совсем. Просто я ищу сильный магнит. То есть ОЧЕНЬ сильный. И я не знаю, где мне его найти.

– Зачем он тебе? – с любопытством спросила Паули.