Аленький цветочек для чудовища

– Она не удрала, – все таким же напряженным голосом произнесла Зинаида Игоревна. – Она здесь, у меня.

– Как это у тебя? Где?

– Вон там. В комнате.

В следующее мгновение распахнулась дверь в комнату, и Полина увидела мужчину, к которому имела так много вопросов. Увы, не так и не тут она хотела бы их задать. Да и со страху они все разом вылетели у девушки из головы. А мужчина все стоял, все смотрел на нее. И в этом томительном молчании пролетели минуты, показавшиеся Полине годами. Потом мужчина шагнул к ней и схватил ее за руки. Полина попыталась вырваться, но он ей пригрозил:

– Молчи! А то придушу!

Потом прикрикнул:

– Зина! Веревку! Живо!

Полине очень хотелось верить, что Зинаида Игоревна, к которой и был обращен этот приказ, откажется его выполнять. Но та была как под гипнозом. Кролик перед удавом и то проявлял больше стойкости, чем Зинаида перед этим типом.





Глава 15





От прикосновений этого человека Полине стало совсем плохо. Она чисто физически чувствовала, как сначала встают дыбом, а потом буквально седеют у нее от страха на голове волосы. Взгляд у мужчины был плохой – мутный и такой тяжелый. Полине и вовсе казалось, что этот взгляд буквально придавливает ее к земле. Девушке связали руки и усадили ее на стул. Мужчина занял позицию между Полиной и дверью, так что бежать девушке теперь было некуда. И самое худшее заключалось в том, что и винить Полине тоже было некого. Она сама пришла в эту квартиру, сама загнала себя в ловушку.

Полина призвала на помощь всю свою храбрость и произнесла:

– Значит, это вы и есть тот человек, которого так опасалась моя бабушка?

Незнакомец оскалил зубы в улыбке. Зубы у него, кстати говоря, оказались хорошие, сплошная металлокерамика. Вещь тоже, знаете ли, далеко не дешевая. Обогатился, мерзавец, на продаже чужих фиалочек!

– Сергей Анатольевич, – представился он. – Но ты можешь называть меня дядя Сережа.

Вот еще! Сроду Полина не знала никаких дядь Сереж и знать не желала. Она в таком духе и вслух выразилась. Но дядю Сережу это не смутило. Он лишь еще шире заулыбался.

– Твоя бабушка меня тоже на дух не переносила. А я ее!

Господи, до чего же противный!

И Полина с возмущением ответила:

– Вы же пытались украсть у нее «Полечку»! Как ей было к вам еще относиться?

– Что там какая-то «Полечка», – отмахнулся дядя Сережа. – Твоя бабушка портила мне весь мой бизнес! Можно сказать, рушила его на корню!

– Чем же она вам так мешала?

– Вот ты мне скажи, для чего люди разводят цветы?

– Как для чего? Для души! Для чего же еще?

Теперь дядя Сережа смотрел на Полину с презрением.

– Ты такая же непроходимая идиотка, какой была твоя бабка! Для души! Надо такое придумать! Только круглая дура может такое ляпнуть! Цветы – это бизнес! И как любой бизнес он должен приносить доход. Чем выше доход, тем успешней бизнес. Это тебе ясно, надеюсь?

Дядя Сережа выглядел таким злым, того и гляди, треснет чего-нибудь или даже кого-нибудь. Во избежание того, чтобы не оказаться этим кем-то, Полина кивнула головой.

– Хорошо. Значит, ты все же не так безнадежна, как твоя бабка. Та мои аргументы как и не слышала. Я ей объяснял: хотите выращивать и продавать свои фиалки, пожалуйста, я не против. Я даже за честную конкуренцию. Но честную! Не надо демпинговать рынок!

– Что?

– Вот послушай, что происходило. Я выращиваю фиалки не для души, как ты изволила выразиться, я выращиваю их на продажу. Это мой доход! Цветоносы химер, листики, детки, стартеры, взрослые фиалки – все у меня идет в дело. У меня ничего не пропадает. На всякий товар, которым я располагаю, я рано или поздно нахожу своего клиента. Но, признаюсь, для этого мне приходится побегать, постараться, потратиться на рекламу и тому подобную суету. И вот представь себе такую ситуацию: после всей этой беготни и хлопот я нахожу себе отличного клиента. Он делает у меня заказ на десятки тысяч рублей. Я уже начинаю паковать ему посылку и вдруг узнаю, что его переманила твоя бабушка!

– Она бы никогда так не сделала!

– Не сделала? Да она сто раз такое вытворяла! Она же отдавала людям фиалки почти даром. Конечно, они шли к ней.

– Покупатели шли к бабушке, потому что у нее были прекрасные фиалки.

– У меня ничуть не хуже. Сорта те же, цветут обильно, розетки выставочные. Но я хочу получать за свою работу достойное вознаграждение! А твоей бабушке, похоже, хватало ее пенсии!


Полина молчала. В словах этого «дяди Сережи» было кое-что, похожее на правду. Бабушка и впрямь никогда не гналась за ценой. Если человеку нравилась фиалка, имеющаяся у бабушки в наличии, то фиалка уходила к новому владельцу по сходной, а зачастую чисто символической цене.

– А последняя история, которая окончательно вывела меня из себя! Это же надо было мне так нагадить! Ценой немыслимых ухищрений я сумел добыть необычайно редкий и ценный сорт. «Золото Рафаэля». Слышала?

Полина кивнула головой.

– За ним гоняются коллекционеры всего мира. Сорт уникальный, стоит очень дорого, и мне пришлось порядком потратиться, прежде чем я заполучил себе маточное растение. Думал, все! Дело сделано! Теперь буду продавать листики и деток и на ближайшие годы не буду знать финансовых трудностей. И что же я узнаю? Твоя бабушка вывела сорт, который просто один в один – это «Золото Рафаэля», только деток дает с листа не одну штуку, а десятки, плодится, как безумный, никогда ничем не болеет, да еще к перепадам температур стоек и цветет без досветки! И какой сорт, скажи мне, предпочтут купить люди? Тот, который одна сплошная головная боль и морока? Или тот, который стоит копейки, да еще и никогда ничем не болеет?

– Конечно, покупатели проголосовали бы рублем за «Полечку».

– Но я не мог этого допустить! Я уже понес затраты, и немалые. Я должен был их хотя бы окупить. Но если бы на рынке появилась «Полечка», то мне пришлось бы забыть о своем проекте. Да, «Золото Рафаэля» стоит дорого. Но так я и хотел за свой товар достойную оплату. А твоя бабушка частенько раздавала фиалки просто так, даром! Какой тут может быть бизнес, если по соседству с тобой живет конкурент, который сбивает цену в два, в три, а то и больше раз!

– Но бабушка же не знала, что наносит вам убыток.

– Не знала? Все она прекрасно знала! Я просил передать ей через знакомых, потом лично несколько раз встречался с ней. Сначала пытался дружить, потом начал разговаривать жестко. Нет, все было зря! Старуха была упряма, словно осел. Твердила, что фиалки – они живые, что их нельзя считать товаром. Что это волшебство, которое Господь в своей неизмеримой милости подарил нам. Такое упрямство заслуживало наказания!

Он произнес эту фразу с такой ненавистью, что Полину как ударило.

– Так это вы довели бабушку до сердечного приступа! Вот что за мужчина сидел с ней на скамейке в парке! Это были вы! И вы запугали бабушку! Наговорили ей гадостей! Вот почему ей стало плохо!

– Да какая разница, почему ее хватил удар. Даже если я и был с ней в этот момент рядом, я ее не убивал!

– Но вы ничего не сделали, чтобы ей помочь! Вы ушли, оставили ее одну, когда можно было бы вызвать врачей и спасти бабушку!

– Ты с ума сошла? Чтобы она поправилась и вновь начала бы вредить моим делам? Никогда!

– Значит, это правда, – прошептала Полина, чувствуя, как все ее тело наполняет густая тягучая ненависть к этому человеку.

Она-то лишь предполагала, что сказанное ею окажется правдой. А оказывается, этот тип и впрямь желал ее бабушке смерти. Пока бабуля синела и задыхалась, корчась на скамейке, этот человек стоял рядом и упивался тем, что видел.

Казалось, еще мгновение, и ненависть хлынет из Полины, затопит собой все вокруг. Хотелось завизжать, хотелось вцепиться этому гаду в волосы, расцарапать все его холеное лицо, стереть с него высокомерное выражение. Но Зинаида Игоревна была начеку. И когда Полина ринулась на врага, дорогу ей загородила именно соседка.

Она сильно толкнула девушку назад и еще прикрикнула на нее:

– Не смей! Будь там, где сидишь!

– А вы… – развернулась к ней Полина. – Вы! Вы просто воровка! Вы украли серьги у моей бабушки!

Зинаида Игоревна оскорбилась:

– Что? Да как ты смеешь! Эти серьги подарил мне Сергей Анатольевич! Это его подарок!

– А он украл их у бабушки! Да, да! Не смотрите так на меня. Эти серьги из комплекта дяди Постригача. Там есть еще и кольцо. Дядя Постригач, который любил бабушку, незадолго до ее смерти отважился приехать к ней с предложением руки и сердца. Но в последний момент снова струсил, серьги подарил, а кольцо так и не решился. Кольцо он отдал мне. Вот оно!

И Полина подняла вверх связанные руки.

– Смотрите, я не вру! Вот кольцо, которое мне сегодня дал дядя Постригач. И посмотрите на свои серьги. И кольцо, и серьги сделаны рукой одного мастера. Это видно даже неопытному дилетанту.

Но Зинаида Игоревна возмутилась еще сильней:

– Полина! Как ты можешь!

– Я? Что я могу?

– Мало того что ты каким-то образом украла это кольцо у Сергея Анатольевича, так ты еще смеешь обвинять этого благородного человека!

Полина чуть не задохнулась от злости.

– Кто благородный? – завопила она, придя в себя. – Он? Оставивший мою бабушку умирать на скамейке? Он, забывший вызвать ей врачей, но не забывший вынуть у умирающей бабушки дорогие серьги из ушей! Это же те серьги, которые он и презентовал вам! Это они! Вы можете мне не верить, но дядя Постригач врать не станет. Если он говорит, что подарил бабушке серьги и она сразу же их вдела в уши, значит, так оно и было. Но когда мы нашли бабушку, у нее в ушах никаких серег не было.

– Их мог снять кто угодно.

– А как бы они потом попали к вашему любовнику? Это же он их вам подарил.

И так как Зинаида Игоревна молчала, Полина воскликнула:

– Он! Он! Можете даже не отвечать. Серьги вы получили в награду за вашу хорошую работу! За кражу «Полечки»!

– Замолчи.

– Как вы могли? Вы что забыли, моя бабуш-ка – это ваша лучшая подруга!

– Нет, – возразила Зинаида Игоревна. – Я общалась с ней исключительно по просьбе Сергея Анатольевича. Никогда не стала бы близко сходиться с этой пустой особой. С ней же невозможно было о чем-нибудь поговорить. Ее ничего не интересовало. У нее голова была забита только одним – ее фиалками.

– Возможно, бабушка была человеком увлеченным. Но вы еще хуже! Приходили к нам, звали бабушку к себе, притворялись ее подругой, а сами наушничали вот ему, главному врагу моей бабушки!