Черные бушлаты. Диверсант из будущего

— Ты тут единственный, кто хоть как-то ковылять можешь, смотри за ними, пусть отлеживаются.

— Не волнуйся, я этим бегунам ноги-то поприжимаю!

— Жаль ребят… Почему так всегда? Первыми уходят самые хорошие и добрые, почему?

— Ну, не всегда же…

— Всегда… Ладно, бывай!

Она приподнялась на цыпочки и поцеловала и меня. В губы. Повернулась и, не оборачиваясь, ушла к генеральской машине.

— Раненных грузите, — распорядился Пахомыч, — ты как — с ними или ко мне в машину? Надо рапорт писать, а из них сейчас писари…

— Писать могу, у меня же правая рука цела.

— Добро, отпишешься и в к ним в медсанбат. Я распоряжусь — вместе вас положат.

Проходя мимо грузовика, куда положили Женьку и майора, я задержал шаг. Знакомые щегольские сапоги — кто это? Надо же… Зайцев… Он, видимо, с Пахомычем в машине сидел, вот и …



Дальше уже ничего особо интересного не было. Я выписался через полтора месяца, Витька — почти одновременно со мной. Даур пролежал дольше. Выписавшись, он схватил из своей коллекции «Маузер HSC», и отпросился у Пахомыча на пару дней. Повез обещанный отдарок Тигрице. Вернувшись, он был мрачен, в разговоре поведал мне, что найти ее не удалось и, скорее всего, она у нас уже больше не появится. Пистолет он оставил Корабельскому, тот обещал передать при случае.

Вот, собственно, и вся история…»



— Да, славно ты рассказываешь, я уж и дышать совсем перестал! Я, грешным делом, слыхал об этом краем уха. Но, не думал, что там кто-то из знакомых был. А тут — вон оно как!

— Ну, мы и не распространялись об этом особо, сам понимаешь…

— Про Тигрицу и я слышал, только вот видеть ее не довелось. А вы с ней так больше и не виделись?

— Нет. Даур долго ее искал, даже письма писал куда-то.

— И — что?

— Ничего. «Адресат выбыл» — так что ли на письмах до войны писалось? Да и закрутило нас всех потом, еще всякие переделки были. Не до поисков стало. Но такой — уже не было. Может мы заматерели, может противник пожиже пошел, но как-то все проще стало выходить. С двух рук я стрелять научился — Дауру спасибо. Нам всем тогда внеочередные звания дали и на группу меня поставили, вместо Женьки. Так вот и живем…





Глава 24




Сон скосил меня, как киношный самурай очередного злодея. Я даже и не успел устроиться толком, как словно провалился в омут. Проснулся уже только ночью, оттого, что замерз. Видимо мороз прихватил не на шутку. Понадеялся я на одежку, а напрасно! Надо было костерок сварганить какой-никакой. Теперь вот — сиди и мерзни. Нерадостная это штука — холодную словить.

Промучившись около часа, я стал искать подходящее место, чтобы развести огонь. Черт его знает — где тут фрицы? Может как раз под самым боком и сидят? А я им тут — иллюминацию! То-то же у них счастья и привалит! Костер я так и не разжег.

Утром все тело ломило и голова гудела, как пустое ведро. Блин! Не хватало только мне какую-нибудь ангину подцепить. Самое счастье сейчас! Наскоро перекусив трофейными запасами, я кое-как отправился в путь. Лыж у меня более не было, пришлось оставить их у мостика. Если б я еще и их в грузовик потащил…

Через пару часов хода, я, наконец, отыскал себе место, чтобы разжечь огонь. В лесу стоял недостроенный дзот. Стены у него были, а вот потолок отсутствовал напрочь. Дверей тоже не было. Судя по постройке — недавнее сооружение, видимо стройку прекратили раньше, чем сюда дошла война. Ну и славно. Мне сейчас эта коробка — самое то.

Через полчаса в дзоте уже потрескивал огонь. Внутри стало существенно комфортнее. Даже и от входа уже так не задувало. Спешка-спешкой, а пересидеть тут чуток нужно. Вон уже как ноги-то гудят. Нелегко дался мне этот склад.

Что нам нужно, чтобы пересидеть тут парочку дней? Вода — не вопрос, вон снег вокруг лежит, котелок есть — растопим. Еда? Хуже малость, но тоже еще пока держимся. Дрова? Надо будет побродить по округе, посмотреть.

Обогревшись (даже чуток вздремнул), я вылез из дзота и отправился на поиски дров. Да и стоянку стоило бы поискать. Дзот годится, только вот сижу я там, как в мышеловке. Вокруг лес (интересно, а нафиг тогда дзот строили?), кусты — толком и не видно ничего. Кто подойдет — я и не услышу даже. Закопав мешок в снег, я двинулся на поиски.



Через полчаса пути лес стал реже и вскоре я вышел на поле. На карте оно обозначено не было и явилось для меня неожиданностью. Присмотревшись, я понял — почему.

Видимо перед самой войной здесь затеяли строительство укрепрайона. Там и тут виднелись недостроенные сооружения, под снегом угадывались окопы и орудийные площадки. Закончить стройку не успели, а может быть и не стали по какой-то иной причине. Видимо поэтому, на карте и был еще обозначен лес. Не помню тут на карте никаких важных мест, которые требовалось бы прикрывать. До Москвы тоже далеко. Так что, сам факт строительства тут укреплений был для меня необъясним. Бой тут, однако, был. И неслабый. На поле виднелись подбитые танки, я насчитал около десятка. Трупов не увидел, надеюсь, что хоть тут их похоронили по-человечески. Странно, фронт ушел вперед, почему танки оставили? Что-то не помнил я за немцами такого расточительства. Кстати, что бы мне в танках не пошарить, может и найду чего полезного?

Уже подойдя к ближайшему танку, я понял, что был неправ относительно немецкого расточительства. С танка были демонтированы некоторые детали. Ага, сняли то, что можно поставить на другие машины. Значит, шансы мои отыскать в танках что-либо полезное резко уменьшаются. Печально… Но все же — посмотрим. В ближайшем танке было пусто, следующий порадовал меня банкой гуталина. Охренеть, какое счастье! Вот чего мне так не хватало все это время! С досады, я зашвырнул банку далеко в поле. Еще один танк, еще, может и нафиг это бесполезное занятие? Ну, ещё вон тот «БТ» посмотрю — и хорош.

Танк с виду был целехонек, если не считать небольшой дырки в борту. Судя по всему, ему засадили в бок снарядом, когда он разворачивался. Надо полагать, что экипажу пришел одномоментный кирдык. Люк приоткрыт — туда. Внутри было темно, лишь из пробоины падал лучик света. Фонарик у меня был и я осветил внутренность танка. Боеукладка — десяток снарядов есть. Не сдетонировали? Бывает же такое… Впрочем, если снаряд был обычной болванкой, то вполне могло так и быть. Сумка, что в ней? Ага, пара банок консервов есть. Сухари — отлично! Малость заплесневели, но это не страшно. А еще что-нибудь полезное? А ничего больше и нету, жалко. Ну, и то — божий дар. Вылезая из танка, я неловко опустил крышку люка, она громко ударила по башне. По лесу прокатилось эхо. Пару минут я прислушивался, никого… Ладно, пора топать назад. Перекусим, поспим и еще разок сюда наведаемся. А потом можно и дальше топать.

Вернувшись к дзоту, я снова разжег костер. Подтащив к дзоту поваленные деревья, я постарался кое-как закрыть крышу. Получилась безобразная куча веток, но в дзоте стало теплее и уютнее. Согрев в котелке воду, я высыпал туда чай, позаимствованный мною еще в столовой у зенитчиков. Теперь еще и банку консервов разогреем, да с чаем… Красота!


Видимо, меня разморило основательно, так что я и не помню, как уснул. Помню только, что во сне было хорошо. И тепло. Спать мешал слон, ходивший вокруг и громко трещавший ветками. Хруст этот был весьма надоедлив и я проснулся с желанием звездануть слона промеж глаз. Слона, естественно не оказалось. А вот хрустящие ветки присутствовали и в немалом количестве. Кто-то грузный ходил вокруг дзота. «Медведь?» — промелькнула мысль. Да нет же, спят они все. По крайней мере — должны. Однако же, кто тогда там шумит? Осторожно подтащив поближе винтовку, я потянул затвор.

— Эй, ты, там, внутри! А ну — брось винтарь!

— Чего?

— Чевочка с хвостиком! Щас гранатой тебе внутрь зафигачим и амбец!

Нате — здрастье! Это кто ж там такой сердитый? По-русски говорит, но это, ничего еще не значит. Полицаи — те тоже не хинди изъяснялись.

— Может мы так поговорим?

— На счет три — бросай винтовку! Или на счет четыре — кидаем гранаты. — Этот голос пришел со стороны задней стенки.

Фигово. Предыдущий сучкодав стоял около входа, я его слышал. Значит их двое. Двое? Не факт!

— Ну? Раз! Два!

— Держи! — я выкинул винтовку в проем входа.

Ничего ребята, если вас двое — мне и пистолета хватит.

— Теперь полушубок кидай!

— Может мне вообще до трусов раздеться?

— И это успеем, не сомневайся. Давай без базара — кидай.

Это уже хуже, где ж я пистолеты запрячу? Так… наган в снег, притопчем. Заметно? Не очень… браунинг… его куда? А вот, ветки над головой. Проденем одну в ствол, набок повернуть… готово, теперь я и сам бы не нашел. Нож? Оставим пока.

— Штаны бросай!

В натуре — до трусов раздеть хотят? Что за беспредел?

— Я тебе что — голый на морозе останусь?

— Зато — живой!

— При таком морозе — это ненадолго.

— А мы, между прочим, могли тебе и сразу гранату сунуть. Однако же не сунули. Стоим вот, с тобой базарим. Так что — не выделывайся, вылазь добром и вещи сперва покидай. Мало что там у тебя в карманах есть? — это уже третий присоединился.

— Хрен с вами — ловите!

Штаны плюхнулись на снег.

— Сам вылазь. На четвереньки встань и выходи.

Ну, ребятки, я вам все эти штучки припомню!

Вот я и на улице…



— Ну что, родной — вставай, хорош на четырех костях форсить!

Я поднялся.

Так. Их трое. Стоят грамотно, друг другу сектор обстрела не перекрывают. Ближе десяти метров ко мне никто не подошел. Снег… плохо, быстро не прыгну — подстрелят. Что у них с оружием? У двоих винтовки, третий с пистолетом. Не вижу отсюда, с каким именно пистолетом, да и неважно это пока. Граната у них есть? Есть, вон она, у того, что справа — за поясом торчит. Не врали, значит… Шинели черные. Опять полицаи? Везет мне на них…

— Налюбовался?

— Чай, вы не девки, чтоб я вами любовался-то.

— И то верно. Ну, давай, одевайся понемногу, а то — и впрямь околеешь тут.

Интересно… А за голенищем бурок у меня нож, буду снимать — заметят. Рискнуть? Попробуем…

— Так на снегу и сидеть? Или на пенек присесть разрешите?

— Отчего же не присесть? Садись, а мы поглядим.

— На что же, интересно? Я ведь тоже пока не девка, интерес какой ко мне может быть?