Демон внутри меня

Глава 11




Лейла




Мы все-таки доезжаем до Манхэттена. Я судорожно сглатываю, когда понимаю, что вижу улицы, которые знаю наизусть. Знакомые места, мелькающие перед глазами, царапают по сердцу и причиняют боль. Больше всего на свете я хочу выбить это толстенное стекло машины и выпрыгнуть наружу – туда, к толпе людей, где обязательно найдется кто-то неравнодушный и спасет меня.

Меня заберут в участок. А потом отвезут к родителям. К тому времени, как я обниму маму, которая меня не ищет и не вспоминает, Кай уже будет арестован.

Мечты, мечты…

Я чуть не плачу, когда вижу кофейню, в которой каждое утро брала кофе с шоколадным круассаном и корицей. Иногда с клубникой и другими ягодами. Сейчас, я бы к такому круассану не притронулась…

Кай глядит на меня довольно и с превосходством: этот зверь сыт моим страхом, его член удовлетворен оргазмом, который он урвал у меня утром и в примерочной.

Невероятно. Я в идиотском кино. Это все не может быть реальностью.

Все это неправильно.

Но Кай только улыбается в ответ на мои мысли – он потирает подбородок указательным пальцем и смотрит на меня взглядом «ты все равно не сможешь сбежать. А если побежишь, то это не будет иметь смысла. Шаг от меня или шаг в сторону, и твой лоб пробьет стальная пуля. И не будет куколки. И мне плевать. Будет другая.»

Когда мы останавливаемся возле ресторана «Black Dimond» я не могу сдержать какого-то трепета. Всегда мечтала здесь поужинать. Опять же…мечта сбылась, но совершенно не так, как я этого ожидала. Это самый шикарный ресторан в городе, и посторонним здесь вход воспрещён. Только элита, золотая молодежь и звезды мировой славы. И я – рабыня Кая Стоунэма. Отличный расклад. Здесь я всего лишь космический мусор, затерявшийся среди ослепительных звезд.

Горько усмехаюсь, иду рядом с Каем, окруженная охранной. Нас сразу же отводят к отдаленному столику, полностью закрытому шторами, и это мне не нравится. Он опять может трахнуть меня здесь…

Снаружи стоит охрана. Чувствую себя дорогим товаром, который так берегут, но от этого только хуже.

– Что будешь есть? – как ни в чем не бывало спрашивает Кай, пока я нервно тереблю вилку. Я измотана за сегодня. Голова от пережитого приключения в магазинах до сих пор кружится. Кровь и сердцебиение еще не угомонились. Рядом с Каем я испытываю постоянное волнение, а в таких огромных дозах оно смертельно.

Итак, он спрашивает, что я буду есть. Глупая женщина внутри меня хочет воткнуть ему вилку в глаз и ответить, что же я буду. Его внутренности на блюде.

Но я собираюсь с духом, натягивая на себя слабую, но очаровательную (очень надеюсь) улыбку.

– Выбери сам, пожалуйста. Я не справлюсь без твоей помощи.

Кай удивленно вскидывает бровь, глядя на меня как-то странно. И не отвечает. Просто заказывает нам обоим пасту с курицей и грибами и кофе. Ах, да…и клубничный чизкейк на десерт.

Вот ублюдок.

– Ну, что, мы неплохая команда, Леа? – он накручивает на вилку пасту, но мне трудно притронуться к еде. Невозможно есть, когда внутри у тебя бесконечная тряска всех органов.

Вилка в моей руке горит. Кай кидает на нее беглый взгляд, явно понимая, что я хочу сделать.

Черт. Воткну вилку ему в руку и только сделаю ему одолжение. Садист, он тот же мазохист. Каю Стоунэму нужна боль…

Моя и его собственная. Но почему? У него же прекрасная семья, обеспеченная. Я гляжу в зеленые глаза и понимаю, что ничего о нем не знаю.

– Да, мы – команда, – вру, опять надевая на себя маску. Он хочет, чтобы я подчинялась. Получай, тварь. Чем меньше во мне искренности, тем меньше моей души ты отщипнешь.

– Очень интересно, что ты задумала. И кстати, у тебя все в глазах написано, киса. А ты хитрая девочка, – он загребает ложкой кусочек чизкейка и подносит его к моим губам. Запах клубники манит меня, я чувствую волнение уже совсем другого характера.

– Ешь.

Есть с рук своего зверя – это тоже самое, что поцеловать тигра или уснуть в его объятиях. Одно лишнее движение, и твоя глотка разодрана в клочья. Но я ем, я соглашаюсь…иду по этому тонкому льду.

И я ем, да еще и успеваю губы при этом облизывать. Мне тошно от самой себя, но Кай доволен.

Мы едим, но Кай постоянно отвлекается на звонки. Он разрывается на два телефона. Я вообще в шоке от того, что у него есть время на игры со мной да еще и на такие. Когда я смотрю на Кая, у меня такое чувство, что он проживает две жизни. Мультифункциональный человек.

Когда-то я читала много о Стоунэме, даже залезала в его биографию. Много личной информации осталось за семью печатями, многое просто вылетело из моей памяти, благодаря тому, что два года я была оторвана от мира.

Но сейчас, по отрывкам из разговора Стоунэма, я начала припоминать кое-что. Кай Стоунэм, возглавил «Stone Industries» вместе с Бартом, после того, как провалился в сенаторской гонке и ушел из конгресса. Насколько мне было известно «Stone Industries» это строительная компания, воздвигающая самые шикарные небоскребы Манхэттена. Но Кай говорил о нескольких зданиях в Дубай и был очень недоволен, что они не будут сданы в срок. Я запуталась в его деятельности. Наверняка, все это не может держаться на одном человеке, но то, что Кай руководил всем парадом – я не сомневалась. Все его разговоры, о банках, нефти и сроках постройки небоскребов мне скучны и неинтересны. Даже чутье журналиста не помогало, хотя профессиональная привычка заставила меня слушать все внимательно и мотать на ус нескончаемую информацию.

И только спустя какое-то время, я поняла, что все эти минуты смотрю только на губы Стоунэма, что, то сжимаются от напряжения, то расплываются в демонической и такой знакомой мне усмешке.

Эти губы изранили мое тело. Отравили. Побудили внутри меня…неутолимую, незнакомую прежде жажду.

Кай выглядит, как первородный соблазн. Грех. Идеальный мужчина в костюме от Kiton, где даже пуговицы сделаны из золота и одна стоит больше, чем я могла бы заработать за всю жизнь.


И я. Кто я? Устала задавать себе этот вопрос. Я – тень, в данный момент я дешевка в рыжем парике.

Мы всегда будем с разных планет. Стоунэм – это порода, элита. Зевс, восседающий на Олимпе и с презрением наблюдающий за смертными. И я – рабыня в лохмотьях, вынужденная выхватывать минуты своей жизни по кусочкам. И даже если он оденет меня в самые дорогие и красивые шелка мира, я по-прежнему останусь обычной девушкой. Человеком, смертной. Моих крыльев не хватит, чтобы долететь до вершины горы, на которой Кай восседает.

Я для него всего лишь эксперимент, глоток свежего воздуха. Необычный в своей хрупкости и уязвимости человек, который способен испытывать все оттенки чувств. И самое разрушающее из них – боль. Я идеальная кукла, для того, чтобы он мог упиваться своей властью и тешить свое божественное самолюбие.

Его кровь всегда будет голубой, а моя красной. И он будет делать все, чтобы распарывать мне кожу, но не убивать, любуясь этим необычным цветом крови. Рабским.

По телефону Кай обсуждает какие-то заказы, договора, сверки, встречи. Что-то про билеты в Австрию, Швейцарию и Дубай. Он улетит? Боже, это будут самые прекрасные дни для меня.

– Что ты улыбаешься? Полетишь со мной, – четко произносит он, когда кладет трубку. Он снимает пиджак и закатывает рукава своей рубашки. Наверное, ему просто стало жарко, но для меня это еще один удар – его руки выглядят такими сильными и мужественными. Руки творца своей жизни. – Ты же не думала, что мы будем так палиться и устраивать аукцион в штатах. Чем дальше, тем лучше. Будет наш маленький отпуск. Кстати, твой бывший хозяин, этот Ясин, тоже на нем будет. Думаю, он будет жутко мне завидовать, когда увидит, что я с тобой сделал, – довольно заявляет Кай, поглядывая на мои запястья. Кровь запеклась и превратилась в тонкую корочку. Это выглядит антисексуально и отвратительно. Но Каю нравится.

– Я? С тобой? Да что это, черт возьми, за гребанный аукцион, про который мне все говорят? – я не выдерживаю и царапаю вилкой по тарелке.

– Развлечение, не более. Когда у тебя есть все, Леа, обыденные развлечения очень скучны. Я побывал почти во всех странах мира, я могу купить себе ВСЕ, я всем перенасыщен, признаюсь в этом. Ты берешь все, потребляешь все…и нужно еще больше, еще БОЛЬШЕ. Понимаешь? А брать уже нечего. Поэтому я взял тебя. Ну, а аукцион и прочие сборы нашего клуба, это всегда что-то грязное и извращенное, о чем тебе лучше не знать заранее, – Кай подмигивает мне. – Меньше знаешь, крепче спишь.

– Я-то как буду причастна к этому развлечению?

– Ты будешь выполнять свою функцию – подчиняться мне и радовать меня своим телом.

– А что насчет черной папки? – начинаю давить я и впервые за все это время вижу в глазах Кая легкое смятение.

– Пока я не готов делиться игрушками. Передумал. Если ты и дальше будешь такой послушной и очаровательной, то так и будет.

Но что-то мне подсказывало, что Кай лжет. Ему не нужна послушная. И стерва психованная ему тоже не нужна. Найти к нему подход, подобрать ключ к его душе – это все равно, что совершить открытие, достойное Нобелевской премии.

– Но не тешь себя пустыми надеждами. В любую секунду я могу передумать и пустить тебя по кругу, – тон его голоса полон яда и льда. Звучит это властно, будто воплотить в жизнь обещанное для Кая – обычное дело.

Всем своим видом, он показывает мне, что я вещь, кукла. Резиновую куклу не страшно по кругу пустить. У куклы и чувств никаких нет.

Мое терпение лопается. Я замахиваюсь и втыкаю вилку прямо в татуировку на его предплечье. Я готова проткнуть его вены, но он реагирует мгновенно. И через две секунды я уже схвачена за волосы, а острие этой самой вилки дрожит возле моих глаз. Перед глазами все плывет, а веко дергается.

Жадно хватаю ртом воздух, как выброшенная на берег рыба.

– Сука, не беси меня, – выплевывает он, делая глубокий вдох. – Извиняйся, мерзкая истеричка. Страх потеряла? Место, блядь. Знай свое место, раба. Шлюха из гарема.

Я дрожу от страха. Еще ужаснее, что я чувствую вину. Я напала на своего хозяина. Кто напал? Леа или Мелисса? И почему у меня постоянно такое чувство, что во мне живут два человека, которые постоянно меняют друг друга «на посту»?

– Прости, – мои слова к моему удивлению звучат искренне. По-настоящему искренне.

Он резко бросает вилку на стол и я выдыхаю. Я даже прикасаюсь к предплечью Кая где зияет небольшая рана и течет кровь.

– Если бы мы не трахнулись в магазине, я бы точно заставил тебя вылизать это. А потом бы трахнул, – Кай снова улыбается. – Повтори еще раз.

– Что повторить?

– Ты знаешь.

– Прости?

– Давай, Леа. Скажи это с тем же трепетом и благоговением, что ты сказала в первый раз.

– Прости… – мне хочется плакать от унижения и обиды. Но я действительно чувствую, что не права. Он купил мне одежду, накормил, вел себя как джентльмен…

Да что ты говоришь? Какого черта ты оправдываешь эту мразь? Он только что сказал, что пустит тебя по кругу. Очнись, тупая идиотина!

– Мне нужно в туалет, – кусаю губы, глядя на Кая.

– Валяй, только с тремя охранниками. И помни, не пытайся меня обдурить. Слишком маленькая и глупая еще, – я киваю и в сопровождении своей верной своры, иду в туалет.

Слегка возбужденная и подавленная. Внутри меня правят эмоциональные качели, на которые меня усадил Кай.

– Не более пяти минут, – строго говорит мне один из «людей в черном», но я смотрю на него с гневом.

– Вообще-то мне нужно еще привести себя в порядок. Дайте мне семь минут, – не дожидаясь ответа, я вхожу внутрь. Иду в туалет и снимаю с себя трусики, пряча их в сумку. Идея пришла ко мне спонтанно. Немного в отрешенном состоянии подхожу к раковине. Я не хочу в туалет, мне просто необходимо побыть одной. Умываю кожу холодной водой, поглядывая на девушек в комнате. Схватить бы за руку хоть одну, попросить телефон…но я не рискую. У меня такое чувство, что Кай стоит за спиной и наблюдает.

Девушка с необычными волосами серого цвета выходит из одной из кабинок. На ней форма официантки и я замечаю слезы в уголках ее глаз. Бедняжка, наверное, ей оставили маленькие чаевые. Мне бы твои проблемы, милая.

Наши взгляды с девушкой пересекаются. Я в очках, и она не может распознать мою личность. Зато я могу узнать ее. И я узнаю в девушке…Валери.

Свою подругу Валери! ЧТО? Разве это может быть обычным совпадением?

– Валери! – кричу я, хватая ее за руку и увлекаю за собой в кабинку. Она начинает визжать, но я срываю с себя парик и очки. Валери впадает в замешательство, а потом открывает рот, глядя на меня ошарашенными от шока глазами.

– Лиса, – шепчет она, начиная плакать еще сильнее. – Это ты? Это правда ты? Я считала тебя мертвой…