Детектив для всех влюбленных

– Ванда, – негромко позвал он и нехотя поднялся, когда собака не появилась.

Дверь в дом он не запирал, Ванда давно научилась ее открывать и, когда хотела, выбегала на участок по своим собачьим делам.

Участок с домом он купил из-за нее. Собака была охотничья, ей требовалось много бегать, а часами гулять с ней в городе у него не было ни желания, ни возможности.

Ему повезло. Знакомые старого приятеля уезжали куда-то на ПМЖ и продали участок с недавно построенным домом с радостью и недорого. Хозяева почему-то предпочитали продать недвижимость хотя бы косвенно знакомому человеку, нежели совершенно чужому. То ли потому, что боялись мошенничества, то ли еще по какой дурости.

За каким чертом им пришло в голову строить дом, если они собирались уезжать навсегда, Роман не понимал и даже собирался спросить об этом у приятеля-посредника, но так и не собрался.

Купил через интернет-магазин первую попавшуюся мебель и стал жить почти отшельником.

– Ванда! – позвал Роман, выйдя на крыльцо.

Псина не появилась. Такого с ней не бывало, он внимательно оглядел прилегающую территорию. Листья на кустах и деревьях только начинали пробиваться, участок просматривался хорошо. Собаки не было видно.

Случись такое осенью, когда он только въехал в новый дом, он бы обрадовался до смерти. Тогда он мечтал, чтобы собака куда-нибудь провалилась, даже собирался дать объявление, что отдаст ненавистное животное в хорошие руки, но объявления так и не написал.

На соседском участке стояла маленькая двухдверная машина. Машина казалась женской, и вчера вечером ее здесь не было. По его представлениям, женщины по ночным дорогам ездить не должны, но хозяйке машины виднее.

Забор с соседями скорее только назывался забором, его мог перепрыгнуть ребенок, не только афганская борзая. Вообще-то Ванда забор не перепрыгивала, подлезала под редкими штакетинами. Осенью он собирался поставить нормальный забор, отгородить себя от нежелательных глаз, но так и не собрался. Зимой на соседнем участке никто не появлялся, а недавно приехала средних лет пара.

Соседи Роману не мешали, со знакомством не лезли, в гости не приглашали и сами не навязывались. Он поинтересовался, конечно, не испугает ли их собака, если проникнет на участок, такое несколько раз случалось, соседи заверили, что не испугает.

Нужно все-таки ставить забор, напомнил себе Роман. Ванда дура редкостная, повадится бегать к соседям, а он потом будет чувствовать себя виноватым.

Стоять на крыльце было глупо. Он вернулся на кухню, включил чайник и замер, чувствуя, что цепенеет от страха за собаку, от которой еще недавно мечтал избавиться.



Юля подключила регистратор к компьютеру, несколько раз просмотрела момент встречи с незнакомцем на дороге. Марку машины разобрать не смогла, но это было не главное. Человек закрывал багажник, когда она осветила его фарами, и в еще не полностью закрытом багажнике было нечто, очень напоминающее человеческую руку. Ну и в том, что машина была без номеров, она не ошиблась.

Юля попробовала увеличить изображение, но это не помогло. Светлые пальцы внутри багажника расплывались на экране ноутбука и вообще-то могли оказаться скомканной тряпкой.

Про мужчину рядом с машиной она могла сказать еще меньше, чем о машине. Про машину известно хотя бы то, что она светлая и явно не «Жигули» девяностых годов выпуска, а про мужчину, кроме того, что он коротко пострижен и нормального телосложения, так и вовсе ничего.

Пожалуй, с уверенностью она могла сказать еще, что ему больше двадцати и меньше пятидесяти. Впрочем, клясться в этом она бы не стала.

Позвонить в полицию?

Посоветоваться с Олегом?

Юля захлопнула ноутбук, достала из сумки телефон. Пропущенных вызовов не было, и это неприятно кольнуло. Олег даже не поинтересовался, как она добралась.

– Тащи его в загс, – требовала подружка Наташа.

Олег был ее старшим братом, и семья совсем не возражала против включения Юли в их состав. Даже, пожалуй, приветствовала. Родители обоих были неплохо знакомы по школьным родительским собраниям, Юлю в семье знали с детства, и подозревать, что от замужества она ищет каких-то материальных благ, у них не было никаких оснований.

Они с Олегом были бы отличной парой.

Никому звонить она не стала. Олег наверняка уже на работе, а полиции без Юли есть чем заняться. Достала зарядку, включила телефон в сеть.

На куст сирени за окном села птичка. Юля посмотрела повнимательнее – трясогузка. Серая, невзрачная.

В Касабланке сейчас еще не изнурительно жарко, и ленивый океан медленно выплескивает волны на берег. Еще позавчера высоченный белобрысый немец Петер догнал Юлю на дороге к пляжу, и она знала, что очень нравится Петеру, и чувствовала себя роковой красавицей, и старалась не думать, что сказка, в которую она попала на две недели, скоро кончится.

Поездку в Марокко организовала Наташа, когда узнала, что Юля затеяла ремонт. Какой-то бедолага забронировал номер в отеле и отказался от поездки в самый последний момент, и Наташа переоформила отель и билеты на Юлю.

Ехать одной в чужую страну не хотелось, но Наташа очень старалась, и Юля поехала.

Теперь она всегда будет ездить только в Марокко.

Трясогузка улетела. Юля накинула ветровку, вышла на крыльцо. Яблони, которые папа посадил несколько лет назад, были окутаны бело-розовыми цветами. Юля решила бы, что это очень красиво, если бы не видела парков Касабланки.

Собаку она заметила, когда та, высунув язык, встала передними лапами на ступеньки крыльца.

– Ты откуда взялась? – вздохнула Юля.

Собака была большая. Узкая длинная морда, блестящая светлая шерсть. Собака ухоженная, явно домашняя. И явно дорогая.

– Иди домой, – посоветовала Юля. – Тебя, наверное, ищут.

Собака виновато посмотрела на Юлю, опустила хвост, робко шагнула на крыльцо.

– Ну заходи, – вздохнула Юля. – Будем завтракать. Чем бог послал.


Утро было холодным, градусов двенадцать, не больше, но Роман заметил это, только когда, обегав улицу, углядел Ванду на соседском участке.

Увидев собаку, он словно вернулся в реальность. Понял, что замерз на холодном ветру в одной футболке. Вспомнил, что обещал утром связаться с фирмой, и там наверняка ждут его звонка. Он так перенервничал из-за собаки, что даже злиться на нее не было сил.

– Ванда! – крикнул он через забор. – Идем домой!

И только тогда заметил девушку. Девушка обернулась, пошла к забору, к тому месту, где он стоял, а Ванда виновато трусила за ней. Проклятая собака отлично знала, что убегать с участка нельзя. Взять бы плетку да отхлестать мерзавку.

– Здравствуйте, – вежливо кивнула соседка.

– Здравствуйте, – буркнул Роман и бросил собаке: – Иди сюда немедленно!

Ванда выглянула из-за соседки, неожиданно положила лапы ей на грудь, повиляла хвостом.

– Извините, – закипая, выговорил Роман.

– Ничего, – улыбнулась девица, открыла находившуюся совсем рядом калитку.

Он не выдержал, шагнул на чужой участок, схватил Ванду за ошейник, с трудом сдерживаясь, чтобы не пнуть ее ногой.

– Какой породы ваша собака?

– Афган, – не оборачиваясь, ответил он. – Афганская борзая.

Серега радовался, купив наконец настоящего афганца.

– На кой черт тебе борзая? – не понимал Роман.

Действительно не понимал. Друг не только не охотился, даже рыбу никогда не ловил.

– Ты посмотри, какая красавица! – восхищался Серега, демонстрируя пушистую Ванду.

Мама огорчилась, когда узнала кличку Серегиной собаки.

– Животных нельзя называть человеческими именами, – грустно качала головой мама.

– Это еще почему? – удивился Роман.

– Не к добру. Ты моего дедушку не помнишь, а он охотник был и народные приметы знал, я же тебе рассказывала. Он никогда собак людскими именами не называл.

«Не к добру» вышло для всех, кроме Ванды.

– Выдрать бы тебя как следует, – пробурчал Роман, пропуская собаку в дверь дома.

Ванда чувствовала себя виноватой, поворачивалась к нему боком.

Он включил чайник, сел на стул и неожиданно обнял собаку за шею. Перед этим он так же обнимал ее без малого год назад, когда Серегино тело, накрытое его же ветровкой, лежало рядом на холодных мокрых камнях. В тот день Роман впервые заметил, какая темная вода в северных реках. Почти черная.

– Еще раз убежишь, – пообещал он, вставая к закипевшему чайнику, – куплю плетку…

Холодильник был практически пуст. Утром Юля позавтракала бутербродами с колбасой, бутерброды ей навязали ребята-строители, которые, конечно же, не успели полностью отремонтировать квартиру за две недели, которые она провела в Касабланке.

– Ты понимаешь, – оправдывались они. – Стены старые, неровные, нельзя было не выравнивать.

Она понимала, ребята старались. Одну комнату они даже приспособили ей в качестве временного жилья, но жить в квартире, где непрерывно снуют чужие мужики, Юля не могла. Вернее, жить-то кое-как смогла бы, она точно не смогла бы работать. Работать она умела только в абсолютной тишине.

Очень хотелось немедленно сесть за компьютер и попытаться сложить камни во что-то необычное, новое и вместе с тем похожее на настоящую старую классику. Колье ей заказала клиентка, для которой Юля уже делала кольца и серьги. Клиентка не торопила, но Юля переживала, что так затягивает работу.

Из окна второго этажа соседский участок виден был хорошо. Юля посмотрела на себя в зеркало, потом опять взглянула на соседский дом. Крыльцом наполовину была скрыта стоявшая рядом с домом серебристая машина. Машину мешало рассмотреть не только крыльцо, но и зеленеющие кусты.

На видеорегистраторе машина тоже была светлая. Серебристая или бежевая.

На улице разогревало, но идти без ветровки она не рискнула. Взяла в руку кошелек, спустилась вниз, заперла дверь, ключ сунула в карман джинсов. По дороге вспомнила, что не захватила телефон, но возвращаться было лень, и она отправилась в магазин без телефона.

Утром она поделилась колбасой с собакой. Вернее, поделилась бутербродом, но хлеб собака есть, конечно же, не стала. Она и колбасу ела не слишком охотно, скорее, из вежливости.

Трава вдоль дорожки была уже густая, трудяга-шмель загудел у Юли под ногами, ища себе пропитание среди поднимающейся крапивы. Мимо проехал внедорожник «Тойота», скрылся за поворотом.

У немца Петера тоже была взятая напрокат «Тойота». Петер возил Юлю в Рабат смотреть на королевский дворец, они остановились у придорожной харчевни и ели потрясающую курицу по-мароккански. Петер подробно выспрашивал у хозяина хитрости приготовления, хозяин с удовольствием тараторил. Еще хозяин восхищался Юлиной красотой, цокал языком и качал головой.

Куплю курицу, решила Юля. Куплю курицу и приготовлю ее по-мароккански. Сначала готовится маринад. Правда, у нее нет молотого имбиря, но это ничего, она обойдется без экзотических специй. Зато у нее есть уксус, изюм, банка оливок.

У дверей магазина, стоя кружочком, три средних лет женщины негромко что-то обсуждали. С любопытством посмотрели на Юлю, первыми поздоровались, Юля вежливо ответила.