Дети грозы. Книга 3. Зови меня Смерть

На пол чужой гостиной, где она была нежеланным гостем.

Шу по-прежнему видела их там. В спальне. Чувствовала связывающее их золотое сияние.

Двоих. Темного и светлого.

Предателей.

Лжецов.

Пусть.

Она… она просто уйдет. Не станет кричать, жаловаться или плакать. Не станет убивать их. Пусть. Просто она… Она пойдет к брату. Надо было сразу идти к брату. Кай волнуется. Надо сказать ему, что все хорошо. Она инициировала Линзу, все живы, дворец цел и все хорошо.

Не глядя больше на слившихся в одно целое свет и тьму, Шу поднялась с пола. Надо же, она упала и не заметила… И с любопытством глядящую на нее немертвую тварь не заметила.

Усмехнувшись в светящиеся мертвенно-синим глаза уродливого скелета, она задрала подбородок, расправила плечи и пошла прочь из башни Рассвета. Гордо и уверенно, как подобает принцессе из рода Суардис.

Ее больше никто не обманет. Никто не похитит. Никто не возьмет ее на руки и не уложит на черный шелк. Не назовет «моя Гроза».

И это хорошо. Да. Это очень хорошо. Ей пора стать взрослой, не мечтать о чудесах и никому не показывать, что ее сердце разбито.

И не шептать, жмурясь от непролитых слез:

— Дайм, мой свет, я не люблю тебя. Я смогу жить без тебя. Без вас обоих, будьте вы прокляты.

Она — Суардис. Могущественная сумрачная колдунья и принцесса крови. Она выживет и на этот раз.





Глава 27. Короткий путь в Ургаш





— Везучие щенки. Если бы Риллах не сказал «с сегодняшнего дня», валялись бы сейчас на алтаре и молили Хисса скорее вас забрать, — процедил Седой Барсук. — Проваливайте из моего дома. Вы под рукой Хисса, поэтому ни Мастер, ни кто-то другой из гильдии до испытаний вас не тронет. И не советую бежать. Когда Хисс позовет, или приползете в храм, или сдохнете. Барсук захлопнул за Угрем и Лаской дверь и отправился кормить псов: все, что мог, он сделал. Дальше все в воле Близнецов. Из снов слепого Нье



Себастьяно бие Морелле, Стриж

9 день Каштана. Суард



Дни перед испытаниями Стриж, Шорох, Простак и Игла провели дома. Мастер запретил им боевые тренировки, только упражнения для поддержания формы. Чтоб не взбесились от скуки, выдал карту Найриссы, Катрены Двуединства и закон гильдии Ткачей. Стриж робко заикнулся о гитаре, и, к удивлению, через считанные часы ее получил. Правда, не Черную Шеру, но он был рад любой. Волчка в тот же вечер Мастер отвел в Алью Хисс и ничего не сказал о его судьбе.

На второй день после обеда Мастер отослал Фаину и дал последние наставления:

«Сегодня Тень коснется вас, готовы вы к этому или нет. У вас будет трое суток, чтобы доказать Хиссу: вы достойны. Каждый из вас, кто войдет в Алью Хисс в ночь новолуния, станет мастером теней.

Вы попадете в Найриссу через портал в храме. Никто, кроме Посвященных, о нем не знает. Любой, кто попытается о нем рассказать, умрет. Хисс умеет хранить свои тайны.

И последнее. Вы выйдете из храма нагими и безоружными, как Руки Брата. Помните: Темный будет искушать вас. Но ему не нужны слуги, поддающиеся искушению. Помните: за вами будет охотиться весь город, но вы не должны убивать без необходимости. Упивающиеся смертью и забывающие о долге слуги не нужны Хиссу.

А сейчас всем спать. К полуночи мы должны быть в Алью Хисс. Да пребудет с вами Равновесие, дети мои».



За три дня до новолуния. Найрисса



Портал оказался выложенным мозаикой терцангом в круге на полу Алью Хисс. Никаких кровавых ритуалов и заклинаний. Как только претенденты вошли в храм в Суарде, Риллах велел им раздеться и встать на окружность. Первыми встали Угорь и Ласка — они пришли в храм раньше всех. За ними последовали остальные четверо подмастерьев.

— Готовы ли вы доказать Брату свою верность? — будничным тоном спросил Риллах.

Все шестеро согласно склонили головы.

— Да пребудет с нами Равновесие, — сказал Риллах.


— Да пребудет Равновесие, — откликнулись претенденты, Мастер Ткач и два служки.

Прежде чем храм весь целиком погрузился в Тень, Стриж успел разглядеть под капюшоном Безликого, что стоял слева от настоятеля, лицо Волчка. В следующий миг Тень схлынула.

— Идите и возвращайтесь в новолуние, — все тем же будничным тоном сказал все тот же Риллах.

Оглядевшись, Стриж увидел все тот же храм, все тот же затоптанный тысячами ног терцанг в окружье… только ни наставника, ни служек, ни Суарда уже не было. За распахнувшимися черными дверьми их ждала Найрисса.

Первыми покинули храм Угорь и Ласка. Едва настоятель замолчал, они сорвались с места и побежали. Стриж дернулся было за ними, но глянул на брата и передумал. Пропустил Иглу и Простака, вышел с Шорохом плечом к плечу.

За порогом было холодно, пусто и… обыкновенно. Узкий серп месяца, россыпь алмазов на черном камзоле Брата, безлюдная площадь. Разве что в трех саженях от порога тускло светилась полоса камней. А перед чертой стояли в недоумении четверо: словно упершись в стену.

— Шорох, — шепнул Стриж. — Помни, что ты обещал.

Брат кивнул, они одновременно ступили на черту, и Стриж провалился в безвременье Тени.

«Добро пожаловать в Ургаш, — шепнул ледяной ветер. — Кто из вас достоин служить мне?»

Голос Бездны растекся по жилам отравой. Нестерпимо захотелось доказать божеству: я! Единственный достойный!

«Достойный? Докажи. Убей, — манила и требовала Тень. — Ты мой лучший слуга. Остальные — лишние. Твои жертвы. Действуй!»

Реальность задрожала, сместилась. Стрижа окружила прозрачная, плоская серость — вместо храмов высились чертежи, вместо людей — силуэты мишеней. Самая четкая, самая угодная Хиссу — ближе всех. Лишь протянуть руку и вынуть из оболочки пульсирующее ядро, отдать божеству…

«Ты — моя рука. Я жду!» — торопила Бездна.

Но Стриж медлил. Не понимал сам, как он смеет мешать богу получить то, что тот желает, но все равно — отшатнулся прочь, не обращая внимания на мгновенно превратившийся в скопище ледяных игл воздух.

«Дерзкий слуга, — раскатистый смех божества выворачивал Стрижа наизнанку. — Все равно покоришься мне. А пока поиграем».

Стрижа вышвырнуло из Тени. Он упал на булыжник, едва успев сгруппироваться, откатился — удар, нацеленный в голову, пришелся вскользь по плечу. Рубанул ладонью по руке нападавшего, отскочил оглядываясь: Угорь с Лаской исчезли, Игла, пошатываясь, бежал прочь, Шорох, наоборот, к нему. А Простак с безумными, полными Ургаша глазами снова летел на него — убить.

Стрижу понадобился всего один обманный бросок, чтобы вывихнуть Простаку руку и прижать его к брусчатке. И всего один взгляд, чтобы понять: наставник был прав. Простак не был готов войти в Тень. Его душа не нашла дороги обратно.

Один милосердный удар по яремной вене, и Простак затих.

— Идем, брат. — Шорох протянул Стрижу руку, помогая встать.

— Здравствуй, брат, — улыбнулся ему Стриж, задержав на миг его ладонь в своей.

Они побежали прочь, не оглядываясь на два храма и тело первой жертвы.

Вскоре они миновали квартал мертвых фонарей и наглухо запертых окон: перед новолунием жители кварталов близ площади Двуединства предпочитали не выглядывать за порог.

Первым делом следовало добыть одежду и оружие. Несмотря на полуночный час, по улицам шаталось достаточно народу, особенно ближе к порту. Матросы, грузчики, докеры, сутенеры и мошенники всех мастей — любой костюм на выбор. Но братья повернули в сторону богатых кварталов. Пусть там немноголюдно, местным проще заметить посторонних и каждый час проезжает патруль. Зато не придется опасаться охотников за головами.

Гардеробной братьям послужил один из ближних особняков. Перебраться через забор и напугать сторожевых собак было делом нехитрым. Влезть в окно кухни — тем более. Найти в спящем доме шкафы с хозяйской одеждой смог бы и ребенок, как и позаимствовать повседневные сюртуки, кошель серебра и пару шпаг с кинжалами: шер был достаточно богат, чтобы день-другой не заметить пропажи. Метательных ножей у шера не оказалось, зато его повар обеднел на полдюжины кухонных. Там же, на кухне, братья запаслись провизией и мотком крепкой веревки. Так же незаметно, как вошли, они покинули особняк.

Они загодя решили, что не будут прятаться по крысиным закоулкам. Уж там-то местные быстрее быстрого найдут чужаков и заработают свое золото, от приморских головорезов непросто уйти даже через Тень. Зато в каждом городе есть место, которого все воры, убийцы и мошенники избегают как огня. Главное — до него добраться.

Десяток кварталов до площади Мудрых Черепах они преодолели без приключений, лишь раз спрятавшись в тени акаций от патруля. Когда на фоне звездных россыпей вырисовался шпиль магистрата, над крышами поплыл одинокий гонг: два часа ночи. С минуту они изучали покинутое всеми, кроме ночного сторожа, трехэтажное здание.

— Третье слева, — Шорох указал на чуть приоткрытое окно на втором этаже.

— Жди две минуты, — велел Стриж и полез наверх.

Бургомистр поскупился на серьезные чары: заклинание рассыпалось от первого же прикосновения Тени. Зато Стриж чуть не взвыл. Ургаш требовал крови и наказывал за сопротивление рвущей болью и тошнотой.

— Что с тобой?

Едва спрыгнув с подоконника в просторный кабинет, Шорох бросился к Стрижу.

— Ерунда, пройдет, — натужно улыбнулся он, отнимая ладони от раскалывающейся головы.

— Поспи немного, я покараулю.

Стриж не стал спорить. Забрался с ногами в глубокое кресло и закрыл глаза, предоставив брату изучать обиталище местного судьи: на рогатой вешалке болталась судейская мантия, на болванке возлежала высокая шапка с вышитым знаком весов, а шкафы ломились от папок и свитков.



За два дня до новолуния. Найрисса



Когда магистрат начал заполняться гамом и суетой, братья смешались с толпой. По коридорам сновали писцы, толкались озабоченные просители и тяжущиеся, шествовали из кабинета в кабинет чиновники. Адвокаты петушились перед клиентами, набивая цену, нотариусы с заткнутыми за уши вечными перьями объясняли что-то осоловелым от юридической абракадабры шерам и бие. Два провинциала, уткнувшиеся в потрепанные бумаги с кучей печатей и поминающие завещание, долю и отчуждение, никого не интересовали. Но, несмотря на уверенность, что охотникам не придет в голову искать их между приемной бургомистра и залом суда, Стриж все время был настороже.