Девушка, которую вернуло море

– Ты должен что-то сделать, – прошептала я Джоррунду, – ты должен это остановить.

Лицо стоявшего рядом Джоррунда выдавало все его мысли. Он и сам чуял это нутром, каждой клеточкой тела. Но за бесконечными молитвами и разговорами о богах скрывался настоящий Джоррунд. И он был трусом. Он никогда не осмелился бы перечить Вигдису.

– Я ничего не могу сделать, – ответил он, стараясь не встречаться со мной взглядом.

Резкий треск языков пламени заставил парящего в небе Всевидящего умолкнуть, и воины Свелл двинулись вниз по склону к деревне. Лишь Гюнтер не сошел с места. Его напряженный взгляд был прикован к фигурам, постепенно исчезавшим за воротами, а затем он уставился на заграждение, окружавшее Ютан. Он не шевелился, сжимая в руке меч, и я шагнула вперед, глядя, как воины Свелл тают во мраке.

Я пыталась убедить себя, что смертным было свойственно искать войны. Мир был подобен охапке хвороста, ожидающей крохотной искры. Но я не могла унять едва слышный шепот, раздававшийся в моей душе. И он спрашивал меня, сколько Надир сейчас мирно спит под крышами этих домов.

Я подняла глаза к темному небу, но козодой исчез, и моему взгляду предстали лишь неяркие звезды, разбросанные по небесному своду.

Даже Всевидящий не желал взирать на это.

Я так сильно сжала кулаки и ощутила, что костяшки пальцев вот-вот треснут.

– Но мы должны хоть что-то сделать, – прошептала я.

– Това! – в голосе Джоррунда прозвучало хорошо знакомое мне предупреждение.

Но я не стала ждать, что он скажет дальше. Я вышла из-под деревьев, набрала полные легкие воздуха и собиралась закричать что есть мочи. Но внезапно кто-то резко дернул меня назад, и горячая ладонь зажала мне рот. Я извивалась всем телом, а Гюнтер потащил меня обратно в темноту, а затем с силой швырнул на землю.

– Мне убить тебя? – спокойно спросил он, стоя надо мной. Но даже ему было явно не по себе. Он снова взглянул в сторону деревни, и в его глазах застыл ужас перед тем, что вот-вот должно было произойти.

Вскочив, я гневно уставилась на него сквозь горючие слезы, застилавшие глаза. Даже если бы я закричала, это уже ничего не могло изменить. У жителей Ютана не осталось времени на спасение. Воины Свелл все равно уничтожили бы их, и я ничего бы не смогла сделать. А вообще, ведь это я отправила их сюда.

Затаив дыхание, я сильно прикусила губу, чтобы унять дрожь. И вот, наконец, тишину нарушил свист горящей стрелы, промелькнувшей в воздухе, и я обернулась к Джоррунду.

– Нет на свете такого бога, который взирал бы благосклонно на подлое убийство! – горячо воскликнула я.

Он прищурился, опустив руки, и пристально взглянул на меня.

– Это война, Това.

– Это? – я дрожащей рукой указала на деревню у подножия холма. – Это не война. И за это придется дорого заплатить.

Джоррунд в ужасе попятился от меня.

– Неужели ты проклинаешь нас?

– Мне не нужно вас проклинать, – я взглянула на него, и слеза скользнула по моей щеке, – Прядильщики уже сделали это.

– Что ты хочешь сказать? – он запнулся, страх лишил его голоса.

– Я раскинула руны! И выпал Хагалаз. Ваша судьба уже высечена на стволе дерева Урдра.

– Но это произошло еще до событий на поляне. Теперь мы пришли, чтобы разгромить Хайлли, и народ Надир исчезнет, – ответил он, но его тревога нарастала. Он просто пытался убедить самого себя.

– Ты считаешь, что сила народа Надир страшнее, чем ярость богов? – я повысила голос. – Все, что сделал Вигдис, только еще больше подтвердило вашу судьбу. Ничего уже нельзя изменить.

Пронзительные крики разнеслись по лесу, я сжалась, и рыдание вырвалось из моей груди. А внизу над Ютаном взвилось пламя, превратив его в маяк, сияющий в ночи. Всей армии Свелл, состоявшей их семисот шестидесяти воинов, было приказано наброситься на крошечную деревушку, и теперь они все истребляли на своем пути, словно медведи после долгой зимней спячки.

Гюнтер смотрел на побоище внизу, отблески пламени освещали его напряженное лицо. До нас донесся звон мечей, и я опустилась на землю, обхватив себя руками и зарывшись лицом в юбку. Я представила, как молодой воин с поляны стоит у ворот. Он размахивал топором, его голубые глаза сияли, словно звезды в ночи. Я не знала его. Я никогда не видела его до той встречи в Льйосе. И все же меня охватило тягостное ощущение, будто я предала его, и все у меня внутри сжалось.

Но это Прядильщики показали мне, где он скрывался. Он тоже был обречен на смерть. Он должен был погибнуть. Только я предположить не могла, что Вигдис перебросит к Ютану целую армию.

– Я не знала, – вскричала я, пытаясь убедить себя, что это правда.

Но это было бесполезно. Лес, казалось, отодвинулся от меня, оставив меня в полной темноте, и я ощущала на себе тысячи взглядов невидимых глаз, ползавших по моей коже, словно полчища червей, пожиравших разлагающийся труп. Потому что, даже если Всевидящий сейчас не наблюдал за мной, Прядильщики все видели. И боги. И никуда нельзя было скрыться от них. После всего, что я совершила.

Я не желала бойни на поляне, но, раскинув руны, невольно дала добро на то, чтобы это произошло. Я не приказывала воинам Свелл нападать на Ютан, но обратилась к Прядильщикам, чтобы они помогли отыскать воина, убившего Бекана. Я всегда знала, что проклята. Надо мной всегда витала тень зла. Именно поэтому племя Кирр и принесло меня в жертву. Джоррунд верил, что меня спасла сама Эйдис, но я знала правду. Она не спасала меня от Надр.

Я просто была не нужна Надр.

Крики постепенно стихли, и вскоре вокруг вновь воцарилась тишина ночи. Джоррунд приблизился ко мне, коснувшись моих волос, но я стряхнула его руку и встала. Мы ждали, пока воины Свелл окончательно расправятся с деревней, и вскоре их темные фигуры стали подниматься вверх по склону, возвращаясь под сень леса. Свежая кровь поблескивала в полумраке на их доспехах, и воины с тусклыми глазами шли мимо нас, а внизу ярким пламенем полыхала деревня Ютан. Я смотрела, как их тени мелькали по лесу, постепенно скрываясь вдали. Больше я ничего не хотела видеть.

Последними появились Вигдис и Сив. Они стремительно шли к нам, Сив едва поспевала за ним, его грудь тяжело вздымалась, а глаза, обращенные ко мне, метали молнии.

– Они ждали нас, – прорычал он.

– Что? – произнес Джоррунд, застывший рядом со мной.

– Они знали, что мы придем. У них не было шансов спастись, но они все знали.


Сив потупилась, убирая топор в кожух. Даже она не одобряла эту бойню.

– А его там не оказалось. – Вигдис размахнулся и отвесил мне увесистую оплеуху.

Я рухнула на землю, скользнув ладонями по влажной земле, ощутив во рту привкус крови. Щеку обожгла острая боль, но я подняла голову и посмотрела на него. Вигдис стоял, глядя на меня с ненавистью. Я сплюнула кровь, вытерев губы.

– Он должен быть здесь. Я видела.

– Ничего ты не видела. Просто солгала, чтобы спасти свою шкуру, – огрызнулся он.

– Клянусь, – заикаясь, пробормотала я, – он здесь.

Подойдя к опушке, я взглянула на деревенские ворота, все оказалось в точности как в моем видении. – Или скоро придет сюда. Я…

– На рассвете мы отправляемся в Хайлли. Если к тому времени я не заполучу его голову, ты лишишься своей. – Отшвырнув меня в сторону, он скрылся в темноте. – Не спускай с нее глаз, – приказал он, проходя мимо Гюнтера.

– Ничего не понимаю, – пробормотала я, не сводя глаз с ворот. Я видела его там. Очень ясно. Слышала голос Прядильщиков. Мое тело до сих пор ломило при воспоминании об этом, дурман белены все еще пульсировал в моих венах.

– Това, ты уверена, что… – Джоррунд, наконец, обрел дар речи.

– Я видела это! – срывающимся голосом выкрикнула я.

Они оба уставились на меня, Гюнтер вложил меч в ножны.

– Тогда подождем.

Джоррунд снял накидку и накинул мне на плечи, но я оттолкнула его, пожелав остаться на склоне горы в одиночестве. Я не нуждалась в его утешении. Только что я приговорила к смерти беззащитную деревню и теперь заслуживала самого страшного наказания. И разница между мной и Вигдисом заключалась лишь в татуировке, изображавшей глаз, на моей груди.

Пламя пожирало Ютан, а тела людей на тропе лежали неподвижно. Давящая пустота повисла над холодным лесом. Должно быть, именно так выглядела деревня Льйос в ту ночь, когда воины Свелл напали на ее жителей. А через несколько дней та же участь ждет Хайлли, и море окрасится кровью народа Надир.

Я потянулась к висевшему на груди кожаному мешочку, в нем под сердцем я хранила руны. Лучше бы я никогда не раскладывала их. Лучше бы меня никогда не находили на том берегу. Лучше бы я медленно умерла от холода, качаясь на морских волнах. Это было бы человечнее.

– Если мы его не найдем… – мягко сказал Джоррунд.

– Это уже неважно, – хрипло пробормотала я.

– Что неважно?

– Все это.

– Почему ты так говоришь? Конечно, важно.

– Неважно, отрубит мне Вигдис голову или же появится тот воин Надир и сам перережет мне глотку, – я обернулась к нему, и слезы потекли по моему лицу, – потому что ты превратил меня в вестника смерти, Джоррунд. А подобное преступление ничем уже не загладить.

– Това. – Он протянул ко мне руку, но я отстранилась.

Закрыв глаза, я с трудом дышала, челюсть болела там, куда пришелся удар Вигдиса, и я ощущала металлический привкус крови. Боль сжимала сердце, страшная правда опаляла меня, словно пламя кузнечного горна.

Руна Хагалаз предвещала скорый конец не только клану Свелл. Но и мне.





Глава 16





Халвард


Я НЕ ПОДНИМАЛ ГОЛОВЫ, пока мы мчались между деревьями, стук копыт раздавался за спиной, когда лошади поднимались на холм.

Полчища Свелл ушли из Льйоса, растоптав твердую землю в пух и прах. Их следы были повсюду, вокруг виднелись поломанные ветви деревьев и кусты, через которые что-то тащили. Вероятно, теперь их было намного больше, чем мы видели всего день назад, и при этой мысли у меня все сжималось внутри. Несколько дней назад почти все наши воины отправились в Хайлли, в Ютане оставалось от силы тридцать-сорок человек.

Тридцать человек против восьми сотен.

Откинувшись назад, я вытащил топор из кожуха, и, свисая вдоль моей ноги, он колотил лошадь по боку, заставляя ее скакать быстрее. Мы обнаружили исхоженную тропу, спускавшуюся с горы к фьорду, и я уставился глазами в темноту, ожидая вскоре увидеть перед собой ворота. Но по доносившемуся издалека запаху я уже понимал, что нас там ждет. Кровь и пепел на руинах погибшей когда-то мирной деревушки. Мы опоздали.

Заметив впереди ворота, я натянул вожжи и остановился. Спрыгнув на землю, я метнулся к ближайшим зарослям. Лошади шарахнулись назад, нервно топча копытами землю и вытягивая шеи, когда Асмунд и Кжелд улеглись на землю рядом со мной, оглядывая лес.

Асмунд щелкнул языком, а затем двинулся вперед между деревьями, а я последовал за ним, скрывшись в густом кустарнике на холме, откуда открывался вид на деревню. Я присел, разглядывая тропу, ведущую от ворот к ритуальному дому. Здесь было тихо, и лишь множество тел распластались повсюду, лежа на земле или на порогах своих опустевших домов. Пламя по-прежнему полыхало в некоторых из них, наполняя деревню дымом.