Дневник чужих грехов

— Нет у тебя никаких морщин, — махнул он рукой. — Ладно, кто это может быть, по-твоему?

Я пожала плечами и задала свой вопрос:

— Они что, в самом деле считают, что я виновата в гибели Юриса?

— Кто — они?

— Перестань.

Сергей вздохнул, прошелся по комнате:

— Не думал, что тебе стекла начнут бить. Не думал, что так скоро.

— Чего еще следует ждать?

— Постарайся их понять, — игнорируя мой вопрос, продолжил он. — Они напуганы.

— Господи, да почему я? Хотя какая, в общем-то, разница, раз уж меня назначили виноватой…

— Мать Юриса — вздорная баба, а тут такое горе…

— Ага, — подхватила я. — Есть еще Ирина, которая не в восторге от того, что ты здесь частый гость. Наверное, есть еще кто-то… кто знает, кому я дорогу умудрилась перейти. Скажи лучше, удалось что-нибудь узнать о парне, которого с Юрисом видели?

— Удалось. К Трифоновым приехал, из города, приятель их сына. Как только слух прошел, что я его ищу, парня сразу в город отправили. На такси денег не пожалели. И Трифоновы поначалу глаза таращили, мол, какой парень, никого не видели, не слышали. Сплошные наговоры. Пришлось пригрозить… Но парень этот точно ни при чем. Они с Иваном весь день в бане квасили, то есть начали еще накануне. С утра гость в магазин за пивом отправился и встретил Юриса. Ну и не от большого ума стал к нему цепляться. Потом пива купил и с Ванькой в баню отправился. Короче, то пили, то за пивом бегали, и все у соседей на глазах. К вечеру так набрались… Марина, Ванькина мать, их в бане заперла, чтоб угомонились наконец. Выпустила только утром.

— А это точно он? — засомневалась я.

— Больше чужаков в селе не было. Никто ничего подозрительного не заметил. Коровина с мужем ни свет ни заря куда-то отправилась. Но это дело обычное, по словам соседки, любят шляться по округе с раннего утра.

— Это лучше, чем в четырех стенах сидеть, — сказала я.

— Наверное, — пожал Звягинцев плечами. — Сыщик, как видишь, из меня никудышный.

— Напротив, парня ты нашел.

— Ну, это не трудно. Надежда Суворкина, продавщица, слышала часа в четыре утра, как под окнами машина проехала. Она в крайнем доме живет, так что, похоже, кто-то в сторону хутора направился. Но машину она не видела, и пока не ясно, кто это мог быть.

— Вот как? Значит, была машина?

— Если верить Надьке. Вряд ли ей привиделось. Постели мне в гостиной, — сказал он, должно быть, утомившись разговором. А может, находиться в моей комнате ему было тяжело.

— Лучше в комнате Роланда, там окна целы, — невесело пошутила я и пошла стелить ему постель.

Он умылся в ванной, вышел с полотенцем на плече, а я спросила:

— Кстати, а как вы помирились?

— С кем? — не понял он.

— С Роландом.

— Мы ссорились с твоим братом? — кажется, его удивление было вполне искренним. — Не помню. Он звонил?

— Нет.

— То есть он все еще не знает, что ты здесь?

— И у меня большая просьба: не торопись сообщать ему об этом.

Утром я проснулась рано. Лежала в кровати, прислушиваясь. Тихие шаги в сенях. Оказалось, Сергей уже встал. К тому моменту, когда поднялась я, он затеял вырезать во дворе стекла.

— Привет, — сказал мне, не оборачиваясь.

— Может, сначала позавтракаешь? — предложила я.

— Закончу здесь и позавтракаю.

Через полчаса мы сидели за столом друг напротив друга.

— Твоя мама говорила, что Стас в последнее время заглядывал к Коровиным, — сказала я.

— Да? — Он вроде бы удивился. — В селе его видели довольно часто, он чувствовал себя неважно, к врачу наведывался, к фельдшеру на уколы, в аптеку…

— Вряд ли твоя мама ошибается.


— Это точно. Почему тебя вдруг Коровины заинтересовали?

— Не Коровины, а Стас. Ты же знаешь, особо общительным человеком он не был. Но почему-то вдруг стал заходить к Коровиным. Что у него могло быть общего с художником и его женой?

— Хочешь с ней поговорить? Может, лучше мне?

— Нет. Не лучше. Ты все-таки представитель власти, хоть и сосед.

— Ну да… Что ж, поговори. Ладно, пойду стекла вставлять, — закончив завтракать, сказал он и отправился на улицу, а я стала мыть посуду.

Работу он закончил довольно быстро.

— Надеюсь, заниматься этим больше не придется, по крайней мере, в авральном режиме, — заявил он с усмешкой. — Могу отвезти тебя в село, если ты еще не передумала навестить Коровиных.

— Не передумала.

Возле дома Звягинцева мы простились. Оставив мотоцикл, он пошел в клуб, где был его кабинет, а я к Коровиным, не уверенная, что застану их дома. Однако, еще подходя к калитке, я заметила инвалидную коляску, она стояла недалеко от крыльца. Развернута так, что смотрел Коровин в сад, а не в сторону калитки. Почти сразу на крыльце появилась Екатерина Осиповна.

— Анечка, ты к нам? — приветливо спросила она.

— Не помешаю?

— Конечно нет. Проходи. Дмитрий Владимирович отдыхает, а я на кухне…

— Тогда мне, может быть, попозже зайти?

— Нет-нет. Проходи.

Мы оказались в просторной кухне, хорошо знакомой мне с детства. Пахло ванилью, а еще лекарствами.

— А я, как чувствовала, пирожные решила испечь. Скоро будут готовы. Ты садись, сейчас чай будем пить, с вишневым вареньем, твоим любимым.

— Приятно, что вы помните.

— Как же не помнить. Может, тебе покажется это высокопарным, но я к тебе всегда относилась как к родному человеку. Да и не так много событий в моей жизни в последнее время, чтобы что-то забывать, — улыбнулась она, проверила пирожные в духовке и сказала: — Еще пару минут…

— Пирожные у вас восхитительные.

— Я теперь редко пеку. Дмитрия Владимировича в сладком ограничивают, а для себя готовить не интересно. Да и не особо я люблю пирожные, если честно.

Она разлила чай, поставила на стол вазочку с вареньем. Мы выпили по чашке чая, потом на столе появились пирожные.

— Пусть немного остынут, — сказала Екатерина Осиповна. — А я пока Дмитрия Владимировича проведаю. — Накинув куртку, она вышла, но вернулась довольно быстро. — Спит, — сказала, понижая голос, точно боялась его разбудить. — Рассказывай, как ты. Не скучаешь на хуторе?

— Нет, все отлично. Интернет провели, можно работать. Правда, мне пока не до этого.

— Юриса в самом деле напротив твоего дома нашли? — спросила она.

— Да. Я его и нашла, утром.

— Ужас. Не знаю, смогла бы я там остаться, доведись мне пережить такое. Наверное, тут же бы уехала. А ты смелая.

— Вчера в доме стекла выбили, — решилась я.

— Что? — Екатерина Осиповна как раз потянулась за тарелкой с пирожными, да так и замерла. — Выбили стекла? — повторила растерянно. — В твоем доме? Кто?

Я пожала плечами:

— Не знаю. Но, думаю, это связано с Юрисом. С его гибелью.

— Что за глупость? Ты-то здесь при чем?

— Когда люди напуганы, они назначают виноватого в своих бедах. Похоже, это я. По крайней мере, Звягинцев объясняет это так.

— Здешний народ довольно своеобразен, — вздохнула Екатерина Осиповна. — Но… стекла бить? По-моему, это слишком. И ты, несмотря на это, останешься на хуторе?

— Я бы сказала, и поэтому тоже, — усмехнулась я.

— Да, характер у тебя есть, — с улыбкой произнесла Коровина. — Но… Беспокойно мне за тебя, Аня.

— Все нормально. Звягинцев у меня ночевал, стекла уже вставил.

— Он ведь, кажется, был влюблен в тебя? Ничего, что я говорю об этом?