Дом трех вдов

Поскольку мужик непонимающе смотрел на меня, пришлось пояснить:

— Твоему Федору я не причиню никакого вреда. Но его отцу лучше лично выслушать то, что я собираюсь сказать. Так что поторопись.

Не дожидаясь, пока непонятливый охранник выберется на сушу, я вернулась в комнату за железной дверью.

Федор стоял в дверях и потрясенно разглядывал Коваля с пистолетом, Саню с пробитой рукой, перетянутой окровавленным платком, и Рокси, катающую по столу шар с морской свинкой внутри.

— Ладно, почти все в сборе, — весело сказал я. — Ждем еще кое-кого, и можно начинать. Точнее, заканчивать. А пока предлагаю переместиться в более интересное место.

— Куда это? — подал голос Саня.

— В библиотеку.

Москалев удивленно посмотрел на меня. Федя пожал плечами:

— Ну хорошо.

Я убрала пистолет в кобуру. В доме полным-полно людей, незачем размахивать оружием. К тому же никто не собирался оказывать сопротивление. Саня боялся Рокси и старался держаться подальше от бывшей подруги. Федя боялся Коваля, которого видел впервые в жизни. И оба боялись меня — и правильно.

После всего, что мне довелось пережить с того момента, как я разбила урну и обнаружила записку Ганецкого, мои нервы были натянуты, как такелаж корабля в бурю. И противоречить мне было просто опасно. Никто и не пытался.

Я зажгла свет в библиотеке и пригласила всех занимать места согласно купленным билетам. Мой веселый тон оказал на присутствующих странный эффект — все расселись как можно дальше от меня. Я прошлась по комнате, трогая корешки книг.

— Ладно, не будем терять время. Пока мы ждем кое-кого, хочу прояснить несколько моментов. Федор, скажи, ты ведь не часто посещаешь библиотеку?

Минор подвигал бровями и очень серьезно ответил:

— Последним, что я прочитал, был «Граф Монте-Кристо». Классе в шестом, кажется. А что?

— И наркотики ты не одобряешь?

— Странные у вас вопросы… Не одобряю. Убивал бы без суда тех уродов, которые подсаживают на всякое дерьмо молодняк. Да в чем дело-то?

Я подошла к знакомому книжному шкафу. Кажется, с моего прошлого посещения здесь ничего не изменилось.

— Вам всем известна печальная судьба Маргариты Шабатдиновой. — Я обвела взглядом лица присутствующих. — Думаю, она всем вам небезразлична. Смерть этой девушки оказала неожиданно сильное влияние на каждого из вас. Федор, любитель веселых вечерин и нестрогих девушек, впервые в жизни почувствовал себя преступником. Саня не смог осуществить свой блестящий план. Ирина узнала, чего на самом деле стоит ее парень. Сергей Коваль получил нежданную гостью в свой дом. А я смогла наконец разобраться в деле об убийстве Кирилла Ганецкого.

Все внимательно слушали.

Жестом фокусника я вынула из шкафа книгу и продемонстрировала ее собравшимся.

— Маргарита вовсе не принесла наркотик с собой. Девушка нашла его прямо здесь, в этом доме. В этой самой комнате.

Я распахнула книгу, и дождь пакетиков хлынул на паркет.

— Рита Шабатдинова случайно обнаружила тайник и решила воспользоваться дармовым кайфом. Но она не слишком разбиралась в дозах. К тому же у них в клубе использовали кокаин, экстази и прочую классику. Шабатдинова вскрыла пакетик спайса и вдохнула его. Вы знаете, что было дальше. Федор обнаружил ее на полу уже мертвой.

Ахметьев вздрогнул и посмотрел на пол, как будто стриптизерша все еще лежала там.

Я подошла к двери, ведущей из библиотеки в комнату Ивана, и постучала.

Дверь распахнулась, на пороге появился подросток в шортах и желтой майке с мордой Чужого и надписью на груди: «Я тоже чужой».

— Добрый вечер, Иван, — поздоровалась я. — Думаю, нам не хватало именно вас.

Школьник переступил порог и остановился, разглядывая странную компанию, собравшуюся в библиотеке.

— Федь, кто все эти люди? И что им тут надо?

Мальчишка был убедителен — ни одной фальшивой ноты, но я уже знала, что не ошиблась, — глаза подростка скользнули по россыпи пакетиков на полу.

— А вот человек, с которого все началось, — сказала я. — Присаживайтесь, Иван Миронович. Вы меня помните? Мы с вами уже знакомы.

— Помню, конечно. Просто не сразу узнал. — Подросток пожал плечами. — А что это вы меня так… официально?

— Как еще мне называть крупного наркодилера? — притворно удивилась я.

— Ванька?! — ахнул Федор.

— Положительный такой парнишка. — Я покачала головой. — Симпатяга. Пока старший брат тратит жизнь непонятно на что, Иван учится. Книжки читает. Иначе зачем ему так часто бывать в библиотеке — не самом посещаемом месте в этом доме?

— Федь, о чем она?

— Маргарита Шабатдинова умерла потому, что ты наркодилер. Ее смерть была как камень, который запускает лавину. Так что ты в ответе за все… ну почти за все, что случилось с сидящими в этой комнате.


Подросток попятился и прижался худой спиной к двери в свою комнату — как будто за ней он мог укрыться от всего, что ему предстояло.

— Вы не имеете права… я несовершеннолетний. Вашим обвинениям цена три копейки… И я ни слова не скажу без присутствия своего адвоката. Или хотя бы отца.

Мирон Алексеевич вошел в библиотеку как раз вовремя.





Глава 9




Депутат остановился на пороге, оглядывая собравшихся. Мокрый охранник выглядывал из-за его плеча. Позади толпились еще какие-то крепкие мужчины.

Ахметьев был солидным, осанистым, с серебристыми сединами и таким выражением крупного лица, как будто прямо сейчас, вот в эту минуту, обдумывал нечто чрезвычайно важное. Возможно, новую редакцию закона. Скажем, второго закона термодинамики.

— Мирон Алексеевич, извините за вторжение, но у нас совершенно исключительный случай, — проговорила я. — Наверняка вы слышали обо мне — я Евгения Охотникова.

Ахметьев едва заметно кивнул, давая понять, что вспомнил меня.

— Речь идет о ваших семейных делах. Так уж получилось, что я оказалась в курсе… Возможно, присутствие посторонних нежелательно?

Ахметьев еще с минуту буравил меня глазами. Я терпеливо ждала. У таких людей, как Мирон Алексеевич, развит инстинкт самосохранения. В политике, пусть даже провинциальной, без него просто не выжить. Естественный отбор происходит еще на нижних ступенях карьерной лестницы. Так что Ахметьев должен был понимать, когда пора играть по чужим правилам.

— Федор, пора заканчивать твою вечеринку. — Голос Мирона Алексеевича был звучным и благородным, отполированным множеством выступлений с трибуны.

Минор поспешно поднялся.

— Сообщи своим гостям, что веселье закончилось.

Ахметьев обернулся к охранникам:

— Помогите Федору проводить публику. И подождите снаружи.

Депутат остался стоять. Мы терпеливо ждали. Наконец Федор вернулся. Лицо Минора было расстроенным, на отца он поглядывал с опаской. Видно, хорошо знал, чего ждать от родителя в гневе.

Федор закрыл за собой дверь, и сразу же атмосфера в комнате накалилась.

— По какому праву вы врываетесь в мой дом?

— Папа, эта женщина говорит какую-то ерунду! — воскликнул младший сын депутата. — Она уже побывала у нас, я застукал ее в своей комнате на днях. Она вылезла в мое окно. Я испугался и открыл ей решетку. Тебе не стал говорить — не хотел расстраивать.

Молодец, мальчишка! Лучший способ защиты — это нападение.

— Давайте сразу к делу. Ваш младший сын — глава наркосети. Он вербует подростков, они распространяют наркотики в нашем городе. Библиотеку Иван использует как склад. Откройте любую книгу из этого шкафа, и вы найдете доказательства.

Ахметьев смотрел на сына, и под его взглядом тот вздернул подбородок и улыбнулся. Депутат отвел взгляд.

— Чего вы хотите?

Вот это деловой подход!

— Несколько дней назад в этой комнате умерла девушка. Она приняла наркотик, и ваш старший сын обнаружил ее лежащей на полу. Федор попытался избавиться от тела. Он положил девушку в багажник автомобиля, стоящего неподалеку. На следующий день владельца машины застрелили.

— Чего вы хотите? — повторил Ахметьев, давая понять, что все, что я говорю, ему не интересно.

Ах так?

— Я хочу справедливости. В эту историю оказались втянуты многие люди. Будет неправильно, если вот эти бывшие детдомовцы ответят за свои поступки, а ваши сыновья нет.

Ахметьев тяжело молчал.

— Все, что говорится здесь сегодня, пишется. Сергей, ты все записал?

— А как же, — усмехнулся Коваль.

— Думаю, вы хорошо представляете последствия. Если мы обнародуем запись, вашей политической карьере конец. Поэтому я предлагаю следующий выход: вы сами обратитесь в полицию и заявите о том, что совершили ваши сыновья.

Ахметьев думал долго. Так долго, что я уже начала волноваться. Но все-таки согласился.

Эта история закончилась солнечным мартовским днем. Я сидела у окна в своей квартире и с интересом наблюдала за парнишкой в синей куртке. Он подошел к гаражу, воровато оглянулся. Но улица была пуста. Юный нарушитель достал баллончик с краской. Пара секунд, всего одно короткое слово — и вот уже флуоресцентная надпись на гараже изменилась: «Вика, я тебя НЕ люблю!!!»