Дорогая миссис Бёрд…

– Привет, Банти, привет, Эм.

Это был Уильям, который мне, конечно же, нравился и говорил, как все нормальные люди. Я обреченно повернулась.

– ПРИВЕТ! – протрубил Гарольд.

– Привет, – еле слышно откликнулась я в надежде, что они не примут это за проявление взволнованности.

– Это Гарольд, – объявил Уильям.

– ЭТО Я, – гаркнул Гарольд.

– Это Эммелина, – представил меня Уильям.

– Приятно познакомиться, – ответила я, – а это Банти.

Ну вот, представились и даже покричали. Не хотелось грубить Тому Самому Гарольду, но я понятия не имела, о чем теперь говорить.

Гарольд, конечно, производил впечатление. Роста в нем было по меньшей мере шесть футов три дюйма, веса стоунов семнадцать, и он вполне мог бы выступать за нашу сборную по регби. Одет он был, пожалуй, в самую большую униформу, которая нашлась во всей британской армии, и широко улыбался.

К нам потянулся ветчинный ломоть размером с ракетку для тенниса, оказавшийся его ладонью.

– ПРЕВОСХОДНО, – проревел он еще громче прежнего. Я решила, что Гарольд очень энергичный.

Он крепко сжал мою руку, и я попыталась ответить тем же, несмотря на опасность вывихнуть руку.

– Мы с Гарольдом вместе учились в колледже, – пояснил Уильям. – Он сейчас служит в инженерных войсках.

В голосе Уильяма слышалась гордость, и я уважала его за это. Призвали всех его друзей, а его самого – нет. Банти постоянно переживала, что он считает себя неудачником, и хотя я горячо убеждала ее в обратном, мы обе знали, что она права.

И вот теперь он старался изо всех сил, чтобы его друг мне понравился. Гарольд был не так уж и плох – парень видный, опрятный и дружелюбный.

– Приятно познакомиться, Гарольд, – услышав это, Банти чуть не грохнулась в обморок от счастья. – Может быть, прогуляемся до Кенсингтона?

Все согласились, что это самая лучшая идея в целом свете. Гарольд слышал, что позавчера ночью там разбомбили книжную лавку, но никто не пострадал, и это было Настоящее Чудо. Уильям добавил, что там в метро кто-то играет на укулеле, развлекая людей, и это было Просто Замечательно. Когда мы покинули парк, хорошего настроения у нас было выше крыши.

Гарольд определенно был хорош, несмотря на то, что от его смеха звенело в ушах. Он даже героически проявил интерес к моей работе в «Женском Дне», и мирился с моим минутным молчанием, когда я не знала, что сказать.

Но от него у меня не дрожали коленки, и хлопать ресницами не хотелось. Весьма вероятно, что и он не хотел встречаться со мной. Все, что я делала – усердно улыбалась и говорила о работе.

– Забавно, что мы наткнулись на вас, – сказала я Уильяму, когда мы миновали «Баркерс», и тут же вспомнила, что у меня вышла вся синяя пряжа. – Пойдете с нами пить чай? – намекая на то, что все уже было спланировано до них.

– Если вы так настаиваете, – ответил Уильям, сама честность. Он очень старался ради любимой Банти. – Я сказал Гарольду, что мы просто прогуляемся, а Банти хотела увидеть, понравитесь ли вы друг другу. Знаешь, он парень что надо. Стольких ребят спас. Очень мужественный.

Я вздохнула. Вечно он об этой мужественности.

– Уильям, я тебе хотела одно пальто показать, – Банти потащила его прочь.

Я и Гарольд посмотрели друг на друга.

– ПРОЙДЕМСЯ? – бахнул он. – БУДЕМ СТОЯТЬ ВОТ ТАК – ЗАМЕРЗНЕМ.

– Хорошо, – ответила я, просто чтобы сказать что-нибудь.

Решено: я могу притвориться умирающей, устроив диверсию, симулировать приступ эпилепсии, упасть на тротуар. Банти вызовет такси, и мы с ней поедем домой. Я посмотрела на тротуар, грязный и мокрый.

Может, лучше начать нести полную околесицу? Кажется, план подходящий.

– Сегодня что, суббота? – пробурчала я.

– Нас обоих подставили, так? – спросил Гарольд шепотом, звучавшим, как голос обычного человека.

Мы вновь взглянули друг на друга. Он сделал горестную мину, и я расхохоталась.

– Прости, – сказал он. – Встретились с Биллом в пабе позавчера, он много говорил о Банти, и предложил собраться всем вместе. Ты от всего этого не в восторге, правда?

– Вовсе нет, – возразила я, забыв ответить какой-нибудь глупостью. Оставался только эпиприступ. – А ты?

– ЭТО ЧУДОВИЩНО, – он прибавил громкость, тоже засмеявшись. – ДА НЕТ, КОНЕЧНО. НЕ ПЕРЕЖИВАЙ, – добавил он, видя, что я боялась показаться грубой.

– Я В ЭТИХ ДЕЛАХ ПОЛНЫЙ ПРОФАН. ЛУЧШЕ УЖ ВЕСЬ ДЕНЬ НА ПЕРЕДОВОЙ. КСТАТИ, Я ГРОМКО КРИЧУ?

– Да, есть немного.


– ИЗВИНИ. КОНТУЗИЛО, ТЕПЕРЬ В УШАХ ЗВЕНИТ. ГОВОРЯТ, ПРОЙДЕТ. У МЕНЯ НА ЭТО ОСТАЛОСЬ ЕЩЕ ДВЕ НЕДЕЛИ ОТПУСКА.

– Ой, прости, пожалуйста, я не знала, – я-то думала, что он просто любитель поорать, и теперь чувствовала стыд.

– Ничего, – он снова заговорил тихо. – Бывает. Снаряды близко рвутся. Мне говорить шепотом или так я похож на маньяка?

Я опять засмеялась. Гарольд был милый. Встречаться с ним – нет, но я была уверена, что и он не согласится, и это устроило бы обоих.

– Слегка похож.

– Слушай, ты сильно обидишься, если я предложу остаться друзьями?

Я была готова его расцеловать. Облегчение было неимоверным.

– ГАРОЛЬД, – закричала я так, что три пешехода в ужасе обернулись. – Я БУДУ ОЧЕНЬ РАДА ОСТАТЬСЯ ДРУЗЬЯМИ! СПАСИБО!

– ЧУДЕСНО, – просияв, протрубил он в ответ.

Мы зашагали назад, к Банти и Уильяму, и я первой принесла им горестную весть о наших с Гарольдом платонических отношениях. Банти стойко приняла удар, Уильям спросил, не желает ли Гарольд пройтись до паба. Они проводили нас до чайной, и я приготовилась ко второй части допроса.

– Идем, Бантс, – мы простились с Биллом и Гарольдом, помахали им. – Я угощаю. Можешь съесть столько булок, сколько хочешь.

– Хорошо, – смилостивилась грозная Банти. – Но меня не подкупить. Я все еще в шоке от вас с Гарольдом.

Я кивнула.

– И хочу знать точно, чем ты занимаешься у себя на работе.





Глава 10

Пожалуйста, зовите меня Чарльз




Вытягивая шеи, пытаясь разглядеть, какие пирожные сегодня были на прилавке чайной, мы встали в конец длинной очереди в ожидании свободных мест. Очередь еле двигалась, а мы, ужасно голодные, раздраженно ворчали, бросая косые взгляды на тех, кто уже занял места за столиками.

– Вон на тех двоих посмотри, – возмущалась Банти. – Заняли столик на четверых и даже ничего не едят.

Посмотрев в ту сторону, куда она свирепо тыкала пальцем, я слегка опешила.

– Быть не может, это же мистер Коллинз! – так как это был не кто иной, как он.

Он сидел к нам лицом, как и всегда, одетый в твидовый костюм, но причесан был тщательнее обычного. Его собеседник в форме сидел к нам спиной, и мистер Коллинз сочувственно кивал ему в ответ, что совершенно меня сразило.

Банти внимательно их оглядела.

– Твой мистер Коллинз? – спросила она, и я совсем некстати покраснела.

– Никакой он не мой, – но больше ничего сказать я не успела, так как он нас заметил. На миг показалось, что он не узнал меня, но он все же приветственно помахал рукой. Сказав что-то своему другу, он, к моему удивлению, жестом пригласил нас к их столику.

Я помахала ему в ответ, почему-то чувствуя себя неловко, а Банти, подливая масла в огонь, захихикала, отметив, что все-таки похоже, что это я Его Мисс Лейк.

– Ну же, – подначивала она. – Он же зовет. Может, подсядем к ним, минуя очередь? А кто это там с ним?

Мужчина в форме обернулся, чтобы посмотреть, кого так настойчиво звал мистер Коллинз. Он был такой же худощавый и темноволосый, но много моложе – ему, вероятно, еще не было тридцати.

Я снова помахала мистеру Коллинзу, и мы с Банти направились к нему.

Оба встали, приветствуя нас.

– Мисс Лейк, – вежливо обратился ко мне Коллинз, – как приятно видеть вас!

– Здравствуйте, мистер Коллинз, это мисс Мэриголд Тэвисток, моя подруга.

– Здравствуйте! – обворожительно прощебетала Банти. – Пожалуйста, зовите меня Банти, меня так все называют.

– Рад познакомиться с вами, Банти, – пожал ей руку мистер Коллинз так церемонно, что я засомневалась, действительно ли это он. – Позвольте представить вам своего брата, капитана Чарльза Мэйхью. Чарльз, это мисс Лейк, моя сотрудница. Я, кажется, уже упоминал, что эта юная леди – достойная конкурентка миссис Бёрд.

Я слегка покраснела при мысли о том, что обо мне кто-то упоминает, и мы обменялись рукопожатиями, а капитан Мэйхью попросил, чтобы мы звали его Чарльзом, а мистер Коллинз добавил, что все его так зовут, и мы все засмеялись. Было удивительно, что у мистера Коллинза есть брат и вообще какая-то жизнь вне офиса. Всегда было ощущение, что он существует лишь для того, чтобы сидеть за столом посреди полного хаоса и писать без остановки.