Два вида страсти

— Вы узнали преступника? — спросил Андрей, внимательно глядя на нее.

Дубровская покачала головой.

— Нет, — вздохнула она. — Я никогда его раньше не видела.

— Расскажите по порядку, как все произошло, — попросил Андрей. — Вы были в доме одна?

— Да, одна, — женщина кивнула. — Я была на кухне, варила кофе, смотрела телевизор. И тут вдруг он появился прямо передо мной. Я от неожиданности просто остолбенела…

— И он сразу на вас набросился? — задал следующий вопрос Андрей.

— Он… Он начал орать, чтобы я не лезла в это дело… — Дубровская смотрела прямо на следователя, выражение лица у нее было растерянное.

— В какое дело? — насторожился Мельников.

— Я считаю, это связано с открытием нового магазина, — уверенно заявила Дубровская. — У меня успешный бизнес, мы расширяемся, вот и перешли кому-то дорогу. Вы же видите, это происки конкурентов. Попугать меня решили. А может, убить? — Женщина вдруг осеклась, переводя испуганные глаза с Андрея на меня.

— Но вы смогли оказать преступнику сопротивление, — уточнил Андрей. — По нашим данным, он сейчас в коме.

— В коме? — эхом переспросила Дубровская, а я опустила глаза, пытаясь скрыть свое изумление. До сих пор я считала, что напавший на Дубровскую неизвестный скрылся с места преступления, возможно, прихватив деньги и драгоценности. И вот, оказывается, он сейчас находится в коме, скорее всего, в этой же самой больнице.

— Значит, он жив, — произнесла Дубровская каким-то странным тоном. — Да, когда он меня швырнул, я кое-как встала, а он опять пошел на меня. Я очень испугалась, что он меня убьет… — Она замолчала, отпив еще немного воды из стакана. Видимо, вспоминать пережитое нападение ей было нелегко. — Тогда я сняла со стены сковородку, они у меня висят на крючках, прямо на стене, — пояснила Дубровская. — И со всей силы размахнулась и ударила его по голове. А потом позвонила в «Скорую помощь». Для себя, конечно. Мне стало плохо, боялась, умру. А они уже вызвали полицию. Врач потом мне сказал…

— У вас есть какие-либо предположения, каким образом преступник мог попасть в дом? — поинтересовался Андрей.

Женщина покачала головой.

— Понятия не имею, — растерянно отозвалась она. — Может, я сама забыла запереть дверь. Или преступники подобрали ключи… — Дубровская ненадолго задумалась. — Вы знаете, — она вдруг оживилась, — последнее время мне казалось, что за мной кто-то следит. Говорю же вам, конкуренты! Наверное, его кто-нибудь нанял.

— Мы это обязательно проверим, — сказал Мельников, вставая. — А вы, Ирина Эдуардовна, поскорее выздоравливайте и постарайтесь что-нибудь припомнить. Здесь важна каждая подробность. — Он положил на столик у кровати свою визитку. — Позвоните, если что-нибудь вспомните, — повторил Андрей.

— Хорошо, — женщина равнодушно взглянула на визитку. — Спасибо вам.

Андрей записал номер телефона Дубровской, и мы, попрощавшись, вышли из палаты.

— Ничего не понимаю! — заявила я, оказавшись в коридоре. — Нестандартное какое-то покушение.

Андрей задумчиво кивнул.

— Надо выяснить личность этого пострадавшего, или, скорее, потерпевшего. Действительно, странно все это.

Мы направились в ординаторскую, где и застали дежурного врача.

— Да, его привезли буквально следом за Ириной Эдуардовной, — подтвердил врач. — Только он сейчас в реанимации и все еще без сознания.

— Нам необходимо побеседовать с персоналом реанимационного отделения, — решительно сказал Мельников. — Будьте добры, проводите нас.

— Да-да, конечно, — засуетился врач. — Пойдемте, это на третьем этаже.

Мы поднялись в отделение, и Андрей затребовал у старшей медсестры вещи пациента.

— Вам все его вещи принести? — немного обиженно поинтересовалась усталая женщина средних лет.

— Нам необходимо посмотреть его документы, — я в первый раз за все это время позволила себе вмешаться в ход расследования. Женщина исчезла за дверью, ведущей в кабинет возле регистратуры, и через минуту вернулась, держа в руках черную барсетку.

— Вот все, что при нем было, — она протянула ее Мельникову. Тот умело изучил содержимое барсетки и извлек из нее служебное удостоверение.

— Старший инспектор дорожно-патрульной службы Марков Денис Витальевич, — прочел Мельников и обернулся ко мне. — Тебе это о чем-нибудь говорит?

Мне это настолько о многом говорило, что я, пардон за тавтологию, не знала, что сказать.

— Не понимаю, как он с ней связан, — пробормотала я, глядя на фотографию Маркова.

— Ты уже что-то выяснила? — Андрей пристально посмотрел на меня. Я вкратце объяснила ему роль Маркова в загадочной истории убийства Ольги.

— Действительно, непонятно, — согласился Андрей. — Впору предположить, что это всего лишь неудавшийся налет, и этот самый Марков просто не успел прихватить награбленное и скрыться.

Судя по его тону, Мельников и сам был не в восторге от подобного предположения.

— Андрей, мне надо ехать, — решительно заявила я. Он кивнул в ответ.

— Конечно, поезжай. Я вижу, у тебя уже появилась какая-то версия, — сказал он, улыбнувшись. Я улыбнулась в ответ. Списав с телефона Андрея номера Дубровской и Георгия, я попрощалась и понеслась к выходу.




Следующим утром я вновь мчалась в Верхнюю Осиновку. Версия у меня действительно появилась, пусть не ахти какая, но она нуждалась в проверке. Или в опровержении. Я просто не смогла бы спокойно жить, не узнав, права ли в своих подозрениях.

Версия же у меня была из серии «старые песни о главном», иными словами, я вновь вернулась к мысли, что Марков был любовником Ирины Дубровской. На эту мысль меня натолкнула всплывшая в памяти беседа с Дарьей Петровной, соседкой погибшей Ольги Антиповой. Она ведь упоминала, что вокруг Дениса постоянно крутились неравнодушные к нему дамы, в том числе возрастные и небедные. В эту категорию вполне вписывалась Ирина Дубровская.

Так, это первое. Что дальше? А вот что. Влюбившись во Влада Галеева, Дубровская превращает его в своего нового фаворита, при этом безжалостно разрывает отношения с уже надоевшим Марковым. Взбешенный Марков понимает, что в лице охладевшей любовницы лишается привычной дойной коровы. А может быть, он испытывал к Ирине вполне искренние чувства, как знать? Он ведь такой правильный, если верить той же Дарье Петровне. Да и дом Маркова мало чем напоминал жилище альфонса. То ли дело квартира Влада.

Хотя в то же самое время Марков убивался по покинувшей его Ольге… Несуразица какая-то выходит. Все же более вероятной выглядит версия о дойной корове. Возможно, нынешние молодые мужчины не считают чем-то зазорным основательно «пощипать» состоятельных дам в обмен на качественные постельные утехи. Хотя нельзя всех грести под одну гребенку, вот Андрей Мельников, например… Стоп! Сейчас не время.

Итак, Марков, узнав об измене Ирины, врывается к ней в коттедж, «чтобы поговорить». Кстати, если предположение об адюльтере верно, то у Маркова вполне мог быть свой ключ. Обиженный Марков предъявляет претензии неверной возлюбленной. Та в ответ попросту смеется и указывает ему на дверь. Марков приходит в ярость и набрасывается на изменщицу с кулаками.

Перепуганная Ирина хватает первый подвернувшийся под руку предмет кухонной утвари, чтобы защититься от рассвирепевшего любовника. Это чистая самооборона, вот только Ирина немного перестаралась, отправив любовника в кому. Хотя, что ей еще оставалось?

А теперь самое главное. В беседе с Мельниковым Дубровская утверждала, что понятия не имеет, кто на нее напал, и самого нападавшего видела первый раз в жизни. Отсюда можно сделать два взаимоисключающих вывода. Либо Марков, не будучи знакомым с жертвой, действовал по чьей-то наводке, как утверждает сама Дубровская, либо мое предположение о любовной связи верно, но тогда… Тогда Дубровская действовала наверняка, стремясь именно убить любовника сокрушительным ударом по голове и представить все это как неудавшееся покушение неизвестного налетчика.

В ее представлении любовная связь с Марковым является недоказуемой, о ней не знает никто из их общих знакомых. И именно поэтому ничто не укажет на Ирину как на хладнокровную убийцу. А может, Марков вовсе к ней и не врывался, Ирина сама зазвала его в свой дом, заранее спланировав убийство. А случайно вырвавшееся у нее восклицание «Значит, он жив»? В этом контексте оно обретало новый зловещий смысл. Дубровская выражала таким образом опасение, что, придя в себя, Марков ее выдаст. В противном случае его можно было бы расценить как изъявление радости, что Ирина не стала невольной убийцей.

Все эти выводы нуждались в тщательной проверке, поэтому вечер после посещения Дубровской я посвятила поискам подходящих фотографий в соцсетях. Я скачала на свой смартфон несколько фотографий Ирины, на которых, на мой взгляд, ее проще всего было узнать. Еще раз внимательно изучила ее страничку, но ничего нового там не появилось. Также я на всякий случай скачала фото Георгия, а заодно и самого Маркова. Обе их странички оказались на удивление безликими и малоинформативными. Особенно у Маркова — только имя и фотография, при этом практически никаких событий, кроме вялого добавления в друзья. Вообще непонятно, для чего он ее создал.

И теперь, вооруженная этими ценными реликвиями, я ехала по уже до тошноты знакомой дороге в Верхнюю Осиновку.

— Что-то ты уж больно к нам зачастила? — Дарья Петровна, услышав мой стук, вышла к калитке.

— Дарья Петровна, мне срочно нужна ваша помощь, — безо всяких предисловий заявила я, запоздало спохватившись, что забыла поздороваться.

— А чего это я должна тебе помогать? — сердито посмотрела на меня женщина. — Уж больно ты скользкая, шастаешь тут… Чего надо-то тебе?

— Речь идет о жизни Дениса Маркова, — сообщила я строгим голосом.

— Дениски? — протянула Дарья Петровна. — А что с ним приключилось-то?

— Его пытались убить, — сказала я чистую правду. — Он сейчас находится в больнице, в тяжелом состоянии.

— Ох! — женщина обеими руками схватилась за щеки. — Да кто же его… Да за что же… То-то я смотрю, участковый наш сам не свой ходит!

«Колунов», — пронеслось у меня в голове. С ним тоже надо поговорить.

Я достала телефон и показала Дарье Петровне фотографию Ирины Дубровской, наиболее узнаваемую, на мой взгляд.

— Вы когда-нибудь видели эту женщину? — спросила я. — Может, она приезжала к Денису Маркову?

Дарья Петровна надела очки и внимательно посмотрела на экран.

— Видела, и приезжала она к нему, да, — закивала женщина. — Крутились вокруг него женщины, всегда это было. И эта приезжала, городская, холеная.

— А зачем она к нему приезжала, Дарья Петровна? — Мне было очень важно узнать ответ.

— Ну, известно зачем! — Дарья Петровна как будто даже удивилась. — Красивый же парень, соблазнить, видать, хотела. А он ни в какую!

— А почему вы так решили?

— Да как «почему»?! Сказал он ей, больше не приезжай, мол. Последний раз, и все. На этом точка. Так и сказал, я слышала.

— А она?

— А что она? Ничего. Села в машину свою и уехала.

— И что, просто взяла и уехала? — усомнилась я. — Не кричала, не оскорбляла Дениса?

Дарья Петровна покачала головой.

— Да нет, вроде не шумела. Поняла, видать, что не пара он ей. Он молодой, а она хоть молодится и вся из себя, а все же в возрасте. Не пара она ему, — повторила Дарья Петровна. — Это что же, она его? — у женщины загорелись глаза от жадного любопытства.

Я лишь пожала плечами. Выходило как-то нескладно. Если верить Дарье Петровне, Денис сам решил порвать с немолодой любовницей. Тогда зачем же ему после этого врываться к ней в дом и пытаться убить ее в припадке ревности? А сама Ирина? Поняв, что возлюбленный дает ей отставку, она вот так просто садится и уезжает? В моем представлении она должна была в ярости разнести полдеревни. А тут ни шума, ни пыли. Странно. А может, я ошибаюсь, полагая, что это любовная связь? Возможно, Маркова и Дубровскую связывали дела иного рода? Какой-нибудь криминал? Да, и как все это вместе связано с гибелью Ольги?

— Дарья Петровна, — обратилась я к донельзя заинтригованной женщине, — а у Дениса есть друзья, с которыми он тесно общается? Здесь, в Осиновке?

— Да как сказать, друзья — не друзья… — задумалась женщина. — С Толькой он одно время водился. Парень-то он неплохой, но пьющий.

Понятно. В друзьях у Маркова числился только пьющий Толька.

— Да где сейчас взять непьющих-то? — пустилась в рассуждения Дарья Петровна.

— А где живет этот Толька?