Год наших тайн

Мы почти дошли до дома, когда у меня в животе разразилась битва. Когда мы шли через Двор первокурсников, шнапс вступил в сражение с попкорном, и я не понимала, кто побеждает. Но проигрывала определенно я.

– Бриджер, мне кажется, – я оторвалась от него, сделала два неверных шага в сторону и ухитрилась направить рвоту в кусты.

– У-у-у, – провыла я, больше от унижения, чем от дурного самочувствия.

Бриджер собрал мои волосы и подержал, чтобы мне было удобнее.

– Все будет нормально, – сказал он с привычной ему иронией. – С кем не бывало.

– Со мной, – ответила я. – Я так себя не веду.

Стоя позади меня, он снова издал глубокий вздох.

– Ладно, знаешь что? Мы весь этот вечер вычеркнем.

– Правда? – Я выпрямилась, пытаясь отыскать в карманах салфетку. Нашелся только чек за выпитую чашку кофе. Им я и вытерла губы.

Очень сексапильно.

– Впредь, – сказал он, – мы будем называть это «Самый бессмысленный вечер в жизни». Мне, как всегда, везет. Единственный свободный вечер…

– А я не отвечаю на звонки, – пробормотала я. – Все из-за меня.

– Ничего подобного, – вздохнул он. – Я должен был заранее знать о сегодняшнем вечере, но не прочитал… в общем, не важно. Пойдем наверх, пока этого не произошло снова.

– Снова? – прохныкала я.

– Вполне вероятно.

Поскольку обе Кэти еще сидели в баре, в ком-нате было темно и тихо. Бриджер ввел меня в спальню.

– Где твоя домашняя одежда? – спросил он.

Не желая выглядеть беспомощной, я выхватила из ящика тренировочный костюм. Бриджер отвернулся, чтобы я не стеснялась, а я не могла понять, правильно ли оценила его жест. Согласно моим недавним фантазиям, он не был таким уж джентльменом. Может быть, я так отвратительно пьяна, что он не хочет на меня смотреть.

Почему-то вылезти из джинсов оказалось очень трудным делом.

– Скарлетт, – сказал Бриджер, в то время как я бестолково тыкалась в темноте, – может быть, стоит сперва разуться.

Верно. Это поможет, ведь правда?

– Все в порядке, готово, – сказала я. – Теперь хочу почистить зубы.

– Кто бы сомневался. – Он подхватил мой умывальный набор и указал на дверь.

Флуоресцентные лампы в ванной ослепили меня.

– Ох.

– Ох, – согласился Бриджер, протягивая мне зубную щетку. Паста была уже выдавлена на нее.

– Спасибо, – вздохнула я.

– А теперь запрыгивай сюда, – сказал он несколько минут спустя, указывая на кровать. Бриджер уже налил воды в чашку, которую поставил на тумбочку.

– Только если останешься на минутку, – проныла я.

Боль уже начинала стучать в виски.

Он бросил куртку на кровать Кэти и стянул свои башмаки. Потом буквально перепрыгнул через мое распростертое тело и оказался в пространстве между мной и стенкой. Он сунул нос в мои волосы, а руку подложил мне под поясницу.

– Как хорошо, – сказала я.

В ответ он поцеловал меня в затылок.

Было темно, и Бриджер лежал в моей кровати. Несмотря на тошноту и начинающуюся противную головную боль, я желала его прикосновений. Ерзая в тесном пространстве, я плюхнулась на спину, а потом повернулась к нему лицом. Его грудь под моими пальцами была теплой и твердой. Я погладила волоски у него на загривке, потом притянула его голову к своей.

Он нежно-нежно поцеловал меня и высвободился.

Недовольная, я приподняла свое обмякшее тело на локте, наклонилась и влепила ему поцелуй прямо в губы. Как если бы он хотел защититься от моего нападения, его ладонь легла на мою грудную клетку, большой палец коснулся груди. На этот раз Бриджер сдался и ответил на мой поцелуй.

Темнота, его теплое тело и выпивка, притупившая сдерживающие центры, – все это вдруг сработало одновременно. Когда наши языки соприкоснулись, меня, как выстрел, пронзило желание. Возможно, молодым леди не подобают такие стоны, какие издавала я, но Бриджер среагировал так, как и было задумано. Поцелуй стал еще глубже.

Вдруг меня перестало устраивать то, что я замотана в одеяло, а он нет. Я выскользнула из постели, потом снова упала на кровать, забравшись на перекатившегося на спину Бриджера. Целуя его, я сжала его бедра своими. Его большие ладони охватили мои ягодицы, притягивая меня еще ближе. Я расположилась на его теплом теле, и каждая точка соприкосновения вызывала во мне дрожь. Я чувствовала его кожу под своей грудью, коленями, бедрами. Под… всем.


И он тоже все чувствовал. Ничего, что он целовал меня более сдержанно, чем мне бы хотелось. Тело выдавало его. Как бы мало я ни была знакома с проявлениями мужского желания, я явно ощущала то твердое, выпиравшее из ширинки его джинсов и оказавшееся у меня между ног. Мои бедра, действовавшие помимо моей воли, прижались к нему теснее. Мое тело желало большего, прямо сейчас.

Бриджер издал тихий грудной стон. Потом сбросил меня с себя, так, что между нами образовалось пустое пространство. Задыхаясь, он сказал:

– Давай прекратим.

– Не хочу прекращать, – ответила я. Комната кружилась. Но я ухитрилась обеими руками нащупать ширинку его джинсов.

– Нет, не надо, – вздохнул он, поймав мои руки. – Не сегодня, Скарлетт, когда мы оба пьяны.

– Ты пьян? Я что-то не заметила.

Он засмеялся.

– Я это умею лучше, чем ты. Но серьезно, нельзя.

– Почему? – Я чувствовала, что не говорю, а хнычу.

Он убрал мне волосы с лица, и в этом жесте было столько нежности, что у меня глаза наполнились слезами.

– Потому что, – прошептал он, – когда это случится, если случится, хочу, чтобы на следующий день ты все помнила.

– Не говори «если»! – крикнула я, роняя слезы.

– Извини, Скарлетт. Но в моей жизни такая пропасть между тем, чего я хочу, и тем, что может быть на самом деле. И, похоже, это не скоро изменится.

– Но это же отстой, – меня передернуло.

– Еще какой, – согласился он. – Полный и окончательный отстой.

Вскоре Бриджер ушел. А я, придя в себя после адреналиновой встряски, снова почувствовала тошноту и побежала в туалет. Наконец я приняла две таблетки обезболивающего, которые он мне оставил, проспала десять часов подряд и проснулась от самой сокрушительной головной боли, какую когда-либо чувствовала.

Когда около полудня я включила телефон, оказалось, что Бриджер бомбардировал меня звонками и эсэмэсками три часа. То есть вчера он сказал правду. Исполненная отвращения к себе, я отбросила телефон. И опустила на руки раскалывающуюся голову.



Бриджер

В воскресенье утром я почти проснулся оттого, что Люси начала ерзать на матрасе, лежавшем на полу рядом с моей кроватью. Не открывая глаз, я зарыл голову в подушку. Мы жили в одной комнате уже три месяца, так что недельный распорядок был налажен. В выходные сестра просыпалась в семь, в то же самое время, что и в будние дни. И, пока я игнорировал ее, вставала и валяла дурака, выкраивая таким образом дополнительную возможность смотреть мультики на моем ноутбуке, а я делал вид, что ничего не замечаю.

Я уже снова начал дремать, когда вдруг послышался ее дрожащий тоненький голос:

– Бридж?

– Хррммф, – отозвался я.

– Мне что-то нехорошо.

Мое сознание моментально пришло в боевую готовность. Потому что Люси была не из нытиков. Я открыл глаза, с удивлением заметив, что в нашей маленькой комнате темно. Утро еще даже не наступило.

– Бридж…

Тут я услышал предательское бульканье и вскочил, прежде чем мой мозг осознал происходящее. В темноте я перепрыгнул через угол матраса Люси, чтобы выхватить из-под стола мусорную корзину. Но Люлю тоже кое-что предприняла, рванувшись к двери. Она уже схватилась было за ручку, но тут перегнулась пополам, и ее стошнило на пол.

Я подскочил и поймал вторую очередь в корзину. Люси начала плакать раньше, чем ее перестало рвать.

– Эх, дружок, – вздохнул я, убирая ей волосы с лица. – Все в порядке. Это противно, но пройдет. – Уже второй раз за сорок восемь часов я утешал блюющую девицу. Вот такие дела.

– Меня стошнило… на твой ботинок, – рыдала Люси.

Елки, и правда. Ядрена мать.

– Ничего страшного. – Я отшвырнул ногой испачканный ботинок и открыл дверь. – Только тихо, ладно? – прошептал я. Не хватало, чтобы кто-нибудь проснулся в хреновы пять утра в воскресенье и услышал нас. Я повел ее в ванную. – Не пей воды, даже если хочется.

– Почему?

– Потому что твоему животику сейчас хреново. Уж поверь мне.

– Ты сказал плохое слово. – Ее голосок был совсем тоненький.

Я открыл кран.

– Ты тоже можешь. Каждый, кого тошнит, имеет право на бесплатное ругательство.